Вера А. Чиркова 
Бегущие по мирам

Серпантин – 2

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=5828229
«Бегущие по мирам: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2013
ISBN 978-5-9922-1453-6
Аннотация

В те черные дни, когда Таресса, спасаясь от подлой интриги повелителя, стремительно бежала в чужой мир, бросив и налаженный быт, и друзей, ей чрезвычайно повезло. Совершенно случайно рядом оказался преданный, надежный и беззаветно влюбленный Найкарт. Без его крепких рук и воинской выучки беглянке во много раз тяжелее было бы выживать в руинах заброшенного форта. Вот только все усилия воина, умело воспользовавшегося случаем, чтоб завоевать любовь бывшей невесты, приводят к противоположному результату. Все чаще ей снится маг, которому, как выяснилось, давно принадлежит ее сердце. Но удастся ли им когда-нибудь встретиться?! Ведь Таресса твердо уверена, что в ковене считают ее убийцей и собираются выдать повелителю.

Вера Чиркова
Бегущие по мирам

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. 

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Глава 1
Не бывает шкафов без скелетов

Повелитель сидел в уютном гостином зале, куда мы, топая следом за Эндерадом, попали из маленького холла. Едва разглядев нашу компанию в проеме двери, он легко и стремительно, как вихрь, вскочил с кресла и ринулся навстречу.
Схватил за руку Найкарта, усадил на диванчик, отдал тихое распоряжение парнишке лет пятнадцати, и тот проворно испарился. И лишь после этого смерил нас с Терезисом взглядом. Очень недружелюбным взглядом.
Я только молча усмехнулась. Если бы моему папе какой-то бедолага доставил в таком разобранном состоянии меня, он получил бы в благодарность взгляд разъяренного вампира. Нет, я, конечно, не считаю, что этот Кантилар и есть биологический отец Найка, но, судя по тому, как эвины суетятся вокруг своих отпрысков, дети у паладинов – достояние общее.
– Что привело в наш дворец уважаемых магов? – Судя по разъяренному рыку, моя легкая улыбка была воспринята правителем за неслыханную наглость.
– Мы привели Эндерада и Найкарта, – с холодной вежливостью ответил Терезис. – Немного отдохнем и уйдем.
– Я пойду с вами! – немедленно объявил с дивана еще бледный Найкарт и дерзко уставился на старшего сородича. – Таресса придумала интересный план – брать с собой на вылазки воинов. Я собираюсь стать третьим напарником.
Повелитель снова перевел на меня взгляд, и вот теперь в нем было все, что могло бы быть во взгляде моего папы. И даже кое-что пострашнее. Мой папа никогда не смотрел с таким откровенным желанием изрубить собеседника мелко-мелко.
– Магесса Таресса, – с полминуты посверлив меня голубыми буравчиками глаз, произнес повелитель ледяным тоном, – мне нужно обсудить с вами некоторые вопросы… личного характера. Будьте любезны проследовать за мной.
– Она без меня никуда не пойдет, – немедленно заслонил меня своим телом Терезис.
Кантилар думал всего секунду, потом развернулся, шагнул в сторону двери и сухо бросил через плечо:
– Хорошо.
– И я… – попытался ринуться вслед за нами Найкарт, но Эндерад был начеку.
Притиснул младшего за плечи к дивану и рыкнул на незнакомом языке что-то очень резкое. Дверь за нами захлопнулась, и мы так и не услышали, что ответил Найк. Повелитель кометой несся по галереям и залам, нимало не беспокоясь о том, что люди передвигаются намного медленнее эвинов…
Это же надо, озадаченно думала я, почти рысью мчась за ним вдогонку, вот сказал бы кто-нибудь всего полмесяца назад, когда эрг Дэсгард насильно привел меня в этот дворец в качестве кандидатки в наложницы одного из повелителей, что очень скоро я буду приходить сюда добровольно, – назвала бы его лгуном и сумасшедшим фантазером. Ну а если бы он еще и добавил, что назойливого и ненавистного мне в тот момент Найкарта буду защищать от его же сородичей и уговаривать стать моим напарником, смеялась бы до колик. Или сказала что-нибудь особо язвительное, смотря по настроению.
Хотя на самом деле в те дни была настолько запугана суровым эргом, что даже не надеялась вырваться из душной роскоши дворцового гарема. А тем более хоть когда-нибудь снова увидеть родной мир и отца. Но если совсем честно, до сих пор сама с трудом верю во все случившееся.
В то, что у меня, обычной студентки, вызванной магами в этот мир в минуту гибели, обнаружился дар ходящей по мирам; в то, что мне удалось избежать участи стать женой одного из эвинов и вступить в ковен магов. И не только проведать в родном мире отца, но даже сходить на первое боевое задание – вот с этим самым магом Терезисом, учеником Дэсгарда.
Но удивительнее всего оказалась перемена, происшедшая в моем отношении к самому эргу. Я больше не испытывала к нему ни лютой ненависти, ни страха, хотя пока и сама не могла разобраться, что именно появилось в душе взамен этих чувств.
Уйдя мыслями в воспоминания, я даже не заметила, в какой момент и куда исчез повелитель, и вернулась в настоящее, лишь осознав, что мы с напарником стоим недалеко от массивной, украшенной резьбой двери.
– Может… уйдем? – испытующе посмотрел мне в глаза Терезис, сильнее сжав локоток.
– Шутишь? Я потом все ногти сгрызу от досады, что не услышала доводов повелителя.
Сухощавая, светловолосая женщина лет сорока пяти выскочила из торцевой двери зала и пробежала мимо нас. Но глянула только мельком, спешно направляясь к двери, из которой мы недавно выбежали. Я невольно напряглась, глядя ей вслед. Это была первая немолодая блондинка, встреченная мною в этом дворце, и она вполне могла быть моей соотечественницей.
– Откуда она? – сорвался с губ вопрос, когда Тер настойчиво потянул меня к двери.
– Из вашего мира, – вздохнул Тер, – из Швеции. Ее из-под обвала доставали… но меня тогда еще не было. Идем, нам сюда. Это кабинет.
Последние слова напарник произнес как-то особенно значительно, и по выработавшейся за последние дни привычке я мгновенно насторожилась. Подняла взгляд на его лицо и обнаружила, что он с хитроватой ухмылкой наблюдает за мной. Стало быть, и правда хотел что-то этим сказать… Но что? Нет, точно пора садиться за изобретение языка жестов, у меня голова не Гугл – сразу находить три тысячи ответов на простой вопрос.

«На что же он все же пытался намекнуть?» – все думала я, разглядывая просторное помещение с конторкой, шкафами и письменным столом в одной стороне и большим овальным столом с расставленными вокруг стульями в другой. Всю стену над этим столом занимало изображение, в котором невозможно было не узнать карту, и меня потянуло к ней просто с невероятной силой. Я даже почти шагнула… но остановил густой от ярости рык повелителя.
– Магесса! – Это слово он выплюнул в меня, словно изысканное оскорбление, и определенно оно для него таким и было, вот только я пока не понимала, в чем тут соль. – Кто тебя уполномочил делать одному из повелителей такие предложения?! Кто ты такая, чтобы, едва явившись в этот мир, начинать придумывать свои правила и втягивать моих воинов в сомнительные интриги?! Ты пока всего лишь помогла вытащить из захудалого мира несколько детишек, которые там никому не нужны и гибнут сотнями, а вообразила себя умнее всех! С чего ты решила, что никто до тебя ни о чем не думал и не просчитывал, как лучше и выгоднее помочь ковену пополнить его ряды? А ты вообще хоть раз задумалась, что ты далеко не единственная из тех, кто ходил по мирам до тебя?! А если задумалась, то почему не поинтересовалась, куда они все делись? Вот стоит твой напарник, спроси его, где Аннила? Где Калимма? Баринна? Ну?! Спрашивай! Я еще раз послушаю вместе с тобой! И вспомню, какие они были – юные, нежные, красивые… Могли бы сейчас смотреть в глаза своих детей и радоваться жизни! А заодно пусть Терезис скажет, сколько сил, магических кристаллов и здоровья ушло у ковена, чтобы достать тебя и остальных вызванных. Не просто достать – вырвать из лап смерти! А ты, получив невероятный шанс на жизнь, единственный на сто миллионов, вместо того чтобы быть признательной за этот дар и попытаться отблагодарить спасителей, начинаешь изображать из себя вселенского судью и борца за справедливость. Да еще и придумывать планы, гарантировать безопасность которых не возьмется даже совет эргов.
Он смолк, шагнул к распахнутому окну и застыл, повернувшись к нам спиной, еще разгневанно сопя и пытаясь взять себя в руки.
Я тихонько перевела дух и направилась к ближайшему стулу. Бил он не жалея, по самым больным местам. Меня еще слегка подташнивало после переноса, и стоять в ожидании, пока Кантилар будет в состоянии слушать нас и отвечать более-менее адекватно, я не собиралась. Терезис следовал рядом как пришитый, подвинул мне стул, поставил рядом свой, положил руку на спинку.
– Тер, не бойся, не уйду, – шепнула я напарнику, поняв, к чему такие приготовления.
– Ничего, мне не трудно, – ехидно ухмыльнулся он в ответ и смолк, глядя на повелителя.
Я проследила за его взглядом и обнаружила, что тот уже повернулся к окну спиной и теперь с желчной многозначительной ухмылкой наблюдает за нашей возней.
– Терезис, я смотрю, тебя можно поздравить?
Черт, и вот где все они заправляются ядом, хотела бы я знать?
Тер потемнел и попытался приподняться со стула, но тут уж я вцепилась в него мертвой хваткой. Мне было ясно как день, что Кантилар зачем-то всеми силами пытается вывести нас из себя, и раз это не прошло со мной, переключился на мага.
– Сидеть, напарник! Кислого молока в зоне доступа не обнаружено!
– Что? – возмущенно сверкнул он оскорбленным взглядом, а потом, постепенно вникая в суть сказанного и остывая, с обидой прошипел: – И как только додумалась!
– Понимаешь, – печально сообщила я, хватаясь, как за соломинку, за своевременно представившийся шанс начать разговор сначала, – мне тогда было совсем не до того, чтобы думать. Дер пытался задушить тебя всерьез; я же чувствую боль, а Найк был просто бесподобен в полосатом трико, вот мысли и отключились напрочь. Да и не было там другого кувшина достаточного размера, чтобы хватило на троих.
– Когда это было? – подозрительно уставился на Тера повелитель.
– Меньше часа назад, – включаясь в игру, обиженно пожал плечами тот. – Эндерад сам пригласил Тарессу навестить Найкарта, а когда мы пришли – начал оскорблять.
– Сидите тут! – свирепо приказал Кантилар и ринулся к двери.
– Таресса, – проводив его глазами, просительно уставился на меня напарник, – может, все-таки уйдем? Уже скоро обед, тебя ждут…
– Совсем времени не осталось? – расстроилась я.
Потерять и этот сюрприз очень не хотелось, но и прекращать разговор в такой момент, когда наш уход автоматически засчитают за поражение, было до боли обидно. И несправедливо по отношению к Найкарту. Хотя, возможно, такой поступок и решит проблему с его привязанностью ко мне, но боюсь, после этого воин посчитает меня предательницей и начнет ко всем женщинам относиться так же, как конопатый лекарь. А еще я точно знала, что правитель ни за что не даст мне второго шанса поговорить с ним.
– С полчаса есть, – уныло вздохнул Тер, – но тогда ты не успеешь переодеться.
– Ну, вот это я как-нибудь переживу, – обрадовалась я, – только утром новый костюм надела. И молоком почти не забрызгала… Ну и где он там пропал?
– Мылит воинам головы, – насмешливо хмыкнул Терезис. – Нападения друг на друга и на союзников категорически запрещены и у них и у нас. Поговорить можно, а применять силу – нет.
– И ты молчал?! – Я расстроилась всерьез. – Черт! Получается, я их сдала! Все, теперь лекарь обозлится на меня окончательно, ведь Найк вас только разнимал.
В ответ на это Терезис как-то задумчиво прищурился, смерил меня оценивающим взглядом и вдруг пренебрежительно заявил:
– Да брось! Не стоит так переживать за Эндерада, ты правильно сегодня сказала, что он ненавидит всех вызванных, независимо от того, плохие они или хорошие.
– Тер, я понимаю, почему ты сейчас злишься, ведь он тебя душил по-настоящему, – с жалостью смотрела я на напарника. – Не спорь! Я это знаю точно, мне было так же больно. Но так говорить все равно жестоко, ему нужно помочь. Не понимаю, почему никто из вас до сих пор ничего не сделал. Сами же говорили, есть менталы… какое-нибудь заклинание…
– Таресса, тебе что, действительно его жаль? – насмешливо фыркнул маг, сверля меня каким-то странным взглядом, изучающим и ждущим одновременно.
– А что в этом такого особенного? – искренне обиделась я. Вот, даже напарник, и тот меня не понимает. – Ты думаешь, я не знаю, как может быть больно? Знаю давно. Мать ушла от отца, когда я была маленькая. Днем папа даже виду не подавал – работал, играл со мной, смеялся, сказки рассказывал. А ночью я слышала несколько раз – что-то гудит. И однажды не выдержала, подсмотрела. Он сидел на краю постели, зажав голову руками… и мычал. Я испугалась и заплакала. Он меня потом целый час утешал, рассказывал, что у него зуб болит. Тогда я поверила и только много позже сообразила…
Внезапно я заметила, что Тер слушает меня, мученически морщась и пряча взгляд, и сразу заподозрила, что этот интриган что-то натворил.
Еще сомневаясь, оглянулась на дверь и, не веря своим глазам, уставилась на стоящих в паре метров от меня паладинов. Все трое – и Кантилар, и Эндерад, и Найк мгновенно опустили глаза и приняли безразличный вид, лишь не сразу успели стереть с рож болезненно-страдальческие гримасы.
– Убью, – оборачиваясь к напарнику, прошипела я, чувствуя, как от злости и обиды темнеет в глазах.
А Тер в тот же миг прижался ко мне вплотную и крепко стиснул руки на талии.
Я со всей силы рванулась, ощущая только одно желание – убежать, а в следующую секунду над головой вспыхнуло ослепительное сияние полуденного солнца и нас обдало невыносимым жаром мира пустынь. А затем, без передышки, резким холодом и запахом гари, верным признаком белого мира. И только после этого вокруг сгустился приятный мягкий полумрак и запахло свежесваренным кофе.
Открыв глаза, я внимательно рассмотрела стены с начатыми набросками, камин, лестницу и, убедившись, что сижу на куче сложенных на диване подушек в собственной гостиной, вздохнула с неподдельным облегчением. Скорость, с которой мы пронеслись по мирам, не просто испугала, а вызвала настоящий ужас. Стоп. Мы?! А где?.. Оглянувшись, обнаружила, что рядом, крепко держась одной рукой за мою тунику, жмется напарник, предусмотрительно прикрывая второй рукой голову.
– Ну ты и скотина, – сказала я с чувством, ощущая, как запоздало начинают дрожать руки. – Специально навел на темку, да?
– Прости дурака, – хрипловатым от потрясения голосом виновато выдохнул он. – Но наказывать не надо, мне хватило. И им, думаю, тоже.
Он вдруг нервно хихикнул, и я, представив, что сейчас творится во дворце, не удержалась и хихикнула в ответ.
А через несколько минут мы дружно хохотали с воодушевлением людей, успевших в последний момент спрыгнуть с падающей в пропасть повозки.

– Веселитесь? – Полный ярости голос Дэсгарда раздался над нашими головами в тот момент, когда мы почти отсмеялись и изнеможенно сидели в подушках, не находя никаких сил вставать и куда-то идти.
– Уже нет, – подавленно пробормотал Терезис и пополз от меня прочь. – Пойду искупаюсь.
– Сначала объясни…
– Потом, все уже нормально, – категорически отказался маг и затопал по лестнице вверх.
– Ты извини, Дэс, – виновато вздохнула я, – но мне тоже нужно умыться. Но я недолго, честно.
Он молча кивнул и сел на край дивана, а я поплелась вслед за Тером.
Преодолев несколько ступенек, вдруг сообразила, что поведение эрга как-то не соответствует его обычным манерам, и осторожно оглянулась. Маг следил за мной, чуть приподняв голову, и в глазах светилась горькая, как полынь, тоска.
На какое-то краткое мгновение перехватило дыхание, а потом щеки обдало внезапным жаром, словно я подсмотрела что-то очень интимное. Ноги сами заторопились, помчали меня прочь, наверх, и опомнилась я только тогда, когда услышала, как хлопнула внизу входная дверь. Метнулась на подоконник и увидела, как маг решительно шагает по дорожке прочь от башни, размахивая руками с такой яростью, словно отправился убивать злейшего врага.
Странно, а ведь хотел что-то нам сказать, зашевелились в душе смутные подозрения, и я уже хотела слезть с подоконника и побежать следом, но тут навстречу эргу из-за куста шагнула женская фигура. Он остановился резко, как будто натолкнулся на невидимую стену, и она, подойдя почти вплотную, положила ему на предплечье правую руку и начала что-то говорить, очень уверенно и напористо. И он не спорил, стоял и слушал, изредка что-то коротко и терпеливо отвечая. Разумеется, мне ничего не было слышно, но, когда люди разговаривают вот так мирно и доверительно, звук можно выключать.
Я узнала женщину сразу, да и не только узнала. Вспомнила все ее слова, все намеки, дотошные вопросы и странную заботу, и тот проклятый тортик… чтоб он провалился прежде, чем я его увидала. Дэс бережно взял ее за руку и что-то начал говорить в ответ, а мне стало так мерзко, что я поскорее слезла с подоконника и метнулась в свою спальню. Еще и дверь на запор закрыла, пока Терезис не прибежал.
Так вот, значит, как проявляется это их проклятое запечатление? Понятно, нужно запомнить и постараться держать себя в руках, не хватало мне еще, чтоб окружающие начали смотреть с такой же жалостью, как на Дэсгарда. Хотя вот Янинна сейчас, по-моему, немного переусердствовала… но это не моя проблема и заботить меня не должна. Я решительно поставила в душе на этой теме жирный крест и отправилась в ванную.

– Ты неправа. – Он начинал злиться, но говорил мягко и ровно, как прежде. – И вообще, слишком торопишься с выводами. Все абсолютно не так, как ты себе напридумывала. Поверь, мне виднее, я же ментал…
– Ты думаешь, я не знаю, – безнадежно вздохнула она, – сколько щитов ты на себя вешаешь?
– Не только я. Все менталы так делают. Невозможно свободно жить и дышать, мучаясь чужими раскаяниями совести. Или, хуже того, тайными желаниями.
– Не смей переводить разговор. Мы сейчас говорим совершенно о другом.
– Яни, это ты все время говоришь о другом. О том, что, как искренне считаешь, до сих пор твоя забота. Но это давно только мои проблемы.
Она обиженно закусила губу и страдальчески сдвинула брови, но на этот раз он не стал ни уступать, ни просить прощения, как делал обычно. Хотя точно знал, что доставляет ей боль, понимая, что она чистосердечно считает себя виновной в том, как складывается его жизнь. И хотя обижать ее не хотелось категорически, да и не заслужила она никаких обид, терпеть дольше такое положение он не собирался.
Ладно еще, когда приходишь на остров на несколько осенних дней и по горло занят наблюдением за подопечными. Выслушать одну-две ее нотации, сбежать и забыть – это одно дело, и совершенно другое теперь, когда совет потребовал его постоянного присутствия в крепости. Ходить и заглядывать за каждый кустик в опасении, что оттуда выскочит Яни со своими старинными угрызениями совести и советами, он не желал категорически. Да и давно уже нужно было оборвать эту бессмысленную, как пересохшая пуповина, зависимость.
– Пойми, – все-таки не выдержал он ее несчастного сопения, – я знаю, что ты хочешь мне добра. Но я давно не тот мальчик и немного разбираюсь не только в чужих чувствах, но и в своих.
– Значит, ты все-таки считал тогда себя мальчишкой по сравнению со мной, – печально кивнула она, – и никогда бы не избавился от этого чувства.
– Яни… – Терпение начинало иссякать, у него и так мало времени, да и ученик со своей напарницей скоро появятся, а она упорно копает давно заросшую бурьяном клумбу. – Я тебе говорил тогда и сто раз повторял после: для двадцатипятилетнего мужчины разница с девушкой в два года не имеет никакого значения. И к тому же мы маги. Поэтому перестань ворошить прошлое. Ты сама сделала выбор, я его принял, потому что уважал тебя и не собирался применять силу или магию. Чего ты хочешь от меня теперь? Чтобы я признал тебя своей наставницей, секретарем или домоправительницей, которая всегда будет следить, положил ли я в карман платочек, и писать мне список дел, которые я не должен забыть?
– Ты грубишь, – обличительно объявила она, поднимая на него печальные глаза, – и значит, я права. И можешь называть меня хоть компаньонкой, но помочь тебе мой долг. Я двенадцать лет назад испортила тебе жизнь, и с тех пор не было ни одного дня, чтобы совесть не терзала мне душу.
– Нет, Яни, не так, – с безнадежностью осознавая, что как ни крути, а отрезать мертвую пуповину все же придется и, несмотря ни на что, это будет очень больно, решительно объявил эрг. – Ты испортила мне жизнь один раз, а совесть мучает тебя уже двенадцать лет. И я уже готов засунуть в мешок эту злосчастную совесть и забыть где-нибудь в окраинном мире. Все, это наш последний разговор на эту тему. И если я узнаю, что ты подстрекаешь Вика или Бали лезть в мою жизнь, наложу на тебя заклятие забвения. Слово мага, Янинна! А теперь иди домой. Тебя ждет мужчина, которого ты выбрала сама.

Глава 2
Чем заканчиваются сюрпризы

– Готова? – Терезис осмотрел меня профессиональным взглядом фотографа, и я вдруг занервничала.
Правда, не сразу поняла почему, но в перила лестницы вцепилась просто намертво.
– Гархи немытые, да что с тобой? – Маг двумя прыжками оказался рядом и ухватил за руку.
– Отпусти! Немедленно!
– И не подумаю! – отрезал он сердито, посмотрел на мое лицо, горько вздохнул и начал объяснять: – Таресса! Прекращай глупить и капризничать! Стесняться тоже смешно. Я твой напарник, и тебе пора привыкнуть, что я все время за тебя держусь. Мы тебя предупреждали: напарнику нужно или полностью доверять, или сразу с ним расстаться.
Я посмотрела на него, подумала и решила:
– Я не хочу с тобой расставаться. Просто ты сейчас на меня смотрел так оценивающе, как твой учитель – тогда, в замке. И это… оскорбительно.
– Таресса, – безнадежно вздохнул напарник, но я его перебила:
– Вот и имя это, оно мне не нравится. Совсем. Почему я не имею права хотя бы на родное имя?
– Пойдем, у нас есть еще несколько минут, я тебе кое-что покажу. Только сначала один вопрос. Наш сюрприз… он немного, как бы сказать, поодаль отсюда. Но, кроме меня и Дэса, там больше никого не будет. Если ты не доверяешь или просто хочешь кого-то взять для компании, может, Сину или еще кого, скажи сейчас. Найкарта можешь не вспоминать, сейчас эрги и повелитель собрались на совет, не в прямом смысле, разумеется, а посредством шара, и он там нужен.
– Сина! – немедленно позвала я. – Собирайся, идем смотреть сюрприз.
– А… что надеть? – заволновалась девчонка, и я невольно развеселилась. Вот так у нас всегда, едва появится хотя бы крошечный выбор, тут же встает большой вопрос: что надеть?
– Лучше брюки, как магесса. Ты живешь в крепости, и тебя никто не осудит.
– Но…
– Можешь взять в шкафу все, что подойдет по размеру, – быстро сказала я.
– Спасибо! – ринулась к лестнице служанка и вдруг снова замерла. – А Раили?
Молодая ведьма из белого мира, спасенная нами, ночевала в одной комнате с Синой.
– А что с Раили? – нахмурился Терезис.
– Ну ее же утром подлечили, и она уже ходит. А вниз идти боится, тут рабочие ремонт делают…
– Тер, ничего, если мы и ее возьмем? – оглянулась я на мага.
– Это твой сюрприз, – твердо объявил он, – бери кого хочешь, только поторопитесь.
– Иди, – кивнула я служанке, – бери Раили. Копайтесь в шкафу, выбирайте одежду, обувь, белье – в общем, все, и собирайтесь! Но быстро, как на пожар!
– И ждите нас возле информатория, – добавил напарник, схватил меня за руку и поволок прочь.

В информатории мы на этот раз свернули не налево, где была гардеробная, а вправо, где находился зал с шаром. Но и в него заходить не стали, а прошли мимо. К незаметной загадочной двери в самом углу. Она была отделана деревянными панелями в цвет стен, и обнаружить ее можно было, лишь подойдя вплотную. Но самой интересной деталью была врезанная на стыке двери и коробки круглая бляха из темного металла, напоминающая одновременно и старинную монету и не менее старинную печатку. Я с любопытством и предвкушением приключения следила, как Терезис прикладывает к этой печати свой знак мага, и она на миг окутывается легким туманом.
Едва появился этот туман, Тер легонько толкнул дверь, и она распахнулась. Наверное, я все-таки неисправимый романтик, но мне почему-то казалось, что идем мы в сокровищницу. Я даже на всякий случай губы покрепче сжала, чтоб не ахать. И все же ахнула, только про себя. И совсем не от разочарования, хотя сокровищ в обычном смысле этого слова тут не оказалось. Но то, что стояло и лежало на полках и покоилось в застекленных ящиках, было, пожалуй, большей ценностью, чем блестяшки правителя Найкарта.
Здесь была библиотека, первая обнаруженная мной в этом мире. И, судя по степени сохранности и качеству отделки некоторых экземпляров, бережно разложенных под стеклом, за любой из них в нашем мире можно легко купить виллу или яхту.
– Таресса, – вывел меня из ступора голос Терезиса, – потом можешь прийти и начинать тут медитировать, сейчас времени нет. Вот тебе бумажка, вот грифель, напиши нашими буквами свое земное имя.
И полез на полку за толстенным альбомом. Но прежде чем его открыть, уставился на меня строгим взглядом и наставительно заявил:
– Даже если не принимать во внимание тот важный факт, что твое прежнее имя вызывает у тебя стойкие воспоминания и эмоции, которые ослабляют привязку к нашему миру и могут подвести в решающий момент – оно имеется в нашем языке. Вот каталог, я сам открою. – Он быстро прикрыл листом картинку, оставив только надпись: – Читай.
Я прочла, посмотрела на свои каракули. Да, увы, все точно.
– Будешь смотреть картинку? – как-то подозрительно вежливо поинтересовался напарник.
Я посмотрела в его ехидные глаза, немного подумала, еще посмотрела и со вздохом сказала:
– Нет.
Потому что даже если там окажется беленький котенок или бабочка, я все равно не решусь взять это имя. А если кто-то похуже… Нет, прав Тер: снявши голову, по волосам не плачут.
– Умница, – одобрительно кивнул напарник. – Теперь пиши: Таресса. И учти, давая новое имя, мы стараемся сохранить хотя бы первую и последнюю буквы первого имени, а в идеале хотя бы еще одну. У тебя сохранилось четыре. Написала? Смотри.
Он достал с полки другой альбом и, полистав, распахнул на нужной странице. На надпись я взглянула мельком, и так зная, что она совпадет. Внимание сразу привлекло изображение. Стоящее на берегу речки гибкое светлое деревце с обвисающими, как у березки, тонкими веточками, густо усыпанными золотисто-желтыми мелкими цветочками. Они легкой шелковистой волной стекали почти до воды и что-то смутно мне напоминали.
– Она похожа на тебя… когда ты расчесываешь волосы, – тихо сказал Тер и захлопнул альбом. – Все, побежали, Дэсгард нас ждет.
– Но у меня волосы совсем не такого цвета, – вспоминая неяркий, пшеничный отлив своей косы, неуверенно пробормотала я, прекрасно понимая, что говорю это просто от растерянности.

Выйдя из храма, мы увидели не Дэса, а Сину и Раили, в брючках и туниках. У ведьмочки вокруг головы был обмотан наподобие чалмы серый шелковистый шарфик, а чуть вьющиеся черные волосы туземки были собраны в пышный хвост.
Мне их внешний вид понравился, несмотря на то что обе были худыми как щепочки, одежда сидела довольно ловко. Да и Мет, мой верный посыльный, кругами гулявший вокруг девчонок, явно был того же мнения.
– Магесса, – ринулся навстречу парнишка, едва завидев меня, – там Диша…
– Скажи, пусть не волнуется. Как смогу, приду, я все помню.
– Что это у тебя с ней за секреты? – глядя вслед посыльному, подозрительно прищурился напарник, но ответа так и не дождался.
Несмотря на всю услужливость и доверительность, так и сквозившую теперь в его жестах и выражении лица, забыть последнюю выходку Тера я пока не успела.
Дэс ждал нас у ворот и, судя по количеству лошадок, уже знал, что девчонки едут с нами.
Мы быстренько уселись на животных и так же быстро помчались вниз. Судя по всему, сюрприз мог куда-то исчезнуть, и только поэтому я не стала останавливать лошадку, завидев стоящую у ворот штабного дворика кухарку. Просто помахала ей рукой, и она радостно замахала в ответ.
Терезис хмуро покосился на этот обмен приветствиями, но промолчал, а эрг вообще сделал вид, что ничего не заметил. Вот только я за время знакомства успела немного изучить его и ни секунды не сомневалась, что не заметить мог кто угодно, только не он. И решила при первой же возможности выяснить, в чем тут дело.
Бросив лошадок у кормушки, маги буквально бегом отконвоировали нас на пристань и помогли пройти по мостику на маленькую, почти игрушечную яхту, подрагивающую в нетерпении полуспущенными парусами.
– Идите в каюту, – скомандовал эрг, сбрасывая легкую полотняную безрукавку, которую многие аборигены носили тут поверх рубахи, и направился к рулю.
Мы послушно нырнули в небольшую низкую будочку, по размеру не больше плацкартного купе, и сели на скамейки, накрытые простыми половичками.
– Это судно эрга Викториса, – тихонько шепнула Сина, покосившись на Терезиса, пробежавшего мимо распахнутой дверцы с какой-то веревкой в руках.
– Ясно, а где оно обычно стоит?
– Нигде не стоит, – вытаращила глаза служанка, – он сам на нем плавает. Очень быстро, наши рыбаки говорят, не успеешь оглянуться, а его уже нет. Наверное, магия.
– А куда нас везут? – робко поинтересовалась чем-то подавленная Раили, а меня знакомо окатила удушливая волна раздражения.
Вот почему до сих пор никто не позаботился о том, чтобы объяснить девчонке, где она и зачем? Или надеются и у нее откопать какое-нибудь полезное умение?
– Не знаю, – ободряюще улыбнулась я ей, – но бояться нечего. Эти маги не причинят нам вреда, наоборот, пообещали что-то приятное… сюрприз. Ты любишь сюрпризы?
Она посмотрела затравленным взглядом и вдруг сказала:
– Нет. Но если нужно…
– Раили, – я узнавала в ней себя, только совсем запуганную и затравленную, – если тебе хоть что-то не понравится – одно слово, одно движение, – скажи мне. Ты сейчас живешь в моем доме, я позвала тебя как гостя и никогда не дам в обиду. Спроси Сину, если не веришь.
Других доводов, чтобы убедить забитую девчонку, я не нашла.
– А что я буду для тебя делать? – испытующе смотрели изумрудные глаза.
У меня у самой зеленые, но бледнее и прозрачнее. А у нее густая малахитовая зелень глубокого, как вода в омуте, оттенка.
– Ничего. Постарайся просто осмотреться, привыкнуть к этому миру. Вернуться в свой тебе не удастся.
– А где леди Хенна?
– В своем доме, он недалеко от моей башни. Мы вытащили ее из костра. Найк принес прямо со столбом, там еще трое детей было… – Почему-то я чувствовала, что ведьмочке очень важно это знать. – Теперь их лечат, и Шарта тоже. Если хочешь, зайдем к ним в гости, когда поедем назад. А если тебе не нравится у нас с Синой, оставайся у нее, думаю, это можно устроить.
– А этот лорд? – показала она глазами на Тера.
– Терезис – мой напарник по работе. Он помогает таким, как ты, спастись, а я помогаю ему вас вывести в этот мир. Ну а живет он в моем доме только потому, что еще не достроил собственный, но это недолго. Мне вовсе не нравится, когда нельзя прийти утром на кухню в пижаме.
Лодка как-то дернулась и замерла, а через полминуты в каюту заглянула довольная физиономия Тера:
– Прибыли!
Разумеется, я рванула наружу первая.
Просто не могла больше терпеть неизвестность. Как ни смешно, но я тоже очень подозрительно отношусь к сюрпризам. Пришлось пару раз в жизни столкнуться с людьми, которые, делая сюрприз для других, руководствуются исключительно своими личными предпочтениями. Потому меня и не особенно удивило признание ведьмочки, видимо, в ее жизни таких случаев было больше.
Место, куда нас доставила яхта, было просто прелестным. Маленькая, всего метров сто в поперечнике, бухточка с прозрачной водой, сквозь которую видно было неглубокое ровное дно и стайки серебристых мальков, золотой песок пляжа и ровная стена зелени за ним.
– Высаживайтесь, – перебросив мостик на маленький, узкий пирс, скомандовал Дэсгард и, помогая нам сойти, пояснил: – Теперь идите вон к тому камню, видите? А от него по тропке прямо и прямо. Там вас будут ждать.
И не успела я еще уточнить, а куда денутся они, как яхта стремительно сорвалась с места.
– Начинаю подозревать, – сообщила я ведьме, наблюдая, как судно уходит за ближайший изгиб берега, – что скоро буду ненавидеть сюрпризы не меньше твоего.
– Но они сказали, что будут нас ждать, – робко попыталась защитить магов Синжата.
– Да? – спрыгивая на твердую полоску прибитого волной песка, саркастически хмыкнула я. – И кто именно, попробуй угадать.
– Не знаю… – сначала засомневалась Сина, а потом, засмущавшись, промямлила: – Маг Терезис, наверное, и эрг Дэсгард.
– Умница, – похвалила я ее, прикидывая в уме, сколько метров нам придется идти через лес и стоит ли снимать сейчас туфли. – Ну и как они туда, по-твоему, попадут?
– На яхте эрга Викториса.
– Снова умница. – Я решительно стянула тунику – простенькое полотняное белье, найденное мною в комоде, по фасону вполне могло заменить коротенькую маечку и шортики. – А теперь последний вопрос: если они могут туда доплыть на яхте, почему мы должны топать пешком?
– Не знаю, – растерянно пробормотала Сина, – мне никогда раньше не делали сюрпризов.
– Радуйся, уже сделали, я же не одна тут топаю…
Песок все-таки попал в туфлю, я попыталась его вытрясти и чуть не ступила в воду. Пришлось снимать обувь и, стоя на одной ноге, вычищать его рукой.
– Сейчас я вам водички дам, – видя, как я отряхиваю с ладоней песчинки, заторопилась Сина, но я решительно ее остановила – не барыня, сама могу.
Шагнула поближе, зачерпнула… и едва не разахалась от восторга. Вода была теплой, как парное молоко.
– Сина, ты потрогай, какая водичка!
– Хорошая, – деловито потрогав воду, сообщила служанка, – возле острова прохладнее. У нас там течение, если сети неправильно поставить – спутает в ком.
– Может, мы успеем быстренько искупаться? – мечтательно вздохнула я, уже точно зная, что это просто слова.
Потому что сейчас я развернусь вон к тому камню и потопаю через лес смотреть сюрприз.
Даже если он намного хуже, просто в сто раз хуже, чем эта бесподобная водичка. Пойду потому, что если два раза подряд испортить сюрприз, третий раз ни один мазохист не станет его вам делать, это я точно знаю на собственном опыте.
Огорченно махнув рукой, решительно разворачиваюсь к берегу спиной и молча топаю к камню, рядом с которым обнаруживается вполне приличная, расчищенная тропа, довольно круто забирающая вверх. И пока я шла по ней, план сложился сам собой: сейчас мы посмотрим на их сюрприз и побежим купаться.
А дойдя до верха холма, поняла, что никуда мы не побежим. Мы на маленьком островке, и с этой стороны море ничуть не хуже, чем там, позади нас.
Только тут есть домик, хотя и маленький, словно бабушкина дачка, но трехэтажный и очень хорошенький. И на третий этаж, который скорее не этаж, а просто открытая веранда с легкой крышей зеленого цвета, можно шагнуть прямо с дорожки. И именно сюда нам и нужно, потому что посредине веранды накрыт праздничный стол, а на маленьких угловых столиках в вазах стоят пышные яркие букеты. Но даже их одуряющий аромат не заглушает знакомого запаха шашлыка.
Едва мы дошли до стола, в воздухе под потолком возник розовый перламутровый шар и засветился так нежно и загадочно, что мне стало понятно – это магия. Мягкие волны света переливались, струились по всей веранде, и по ним поплыли эфемерные бабочки, стрекозы, птички, рыбки и цветы. Непонятно откуда раздалась прелестная тихая музыка, и все эти бабочки и рыбки стали плавно кружиться под нее, то взлетая под потолок, то опускаясь до пола.
А потом с лестницы, шедшей по наружной стене дома, прилетело блюдо с горячим шашлыком и устроилось на краю стола. Я решительно подтолкнула девчонок к столу:
– Быстренько садимся, шашлык нужно есть горячий.
Потом обернулась и спросила пустоту:
– А вам особое приглашение нужно?
– Мы ждем, пока ты оденешься, – обиженно возвестила пустота голосом Тера.
– Терик, – возмутилась я, нагружая тарелку мясом, – а не ты ли меня так горячо убеждал сегодня, что стесняться напарника просто смешно?
Пустота рядом с ним возмущенно фыркнула.
– Но я же тут не один, – фыркнул Терезис и проявился, почему-то потирая плечо.
– А твой учитель меня вообще чуть ли не с лупой рассмотрел, в каждую жиринку пальцем ткнул, – мстительно припомнила я. – Для него на мне белых пятен нету.
– Как интересно, – ядовито протянул напарник, садясь рядом, – а я и не знал таких подробностей.
– Принесу еще шашлыка, – мрачно сказала пустота возле свободного стула голосом Дэса, и вниз по лестнице нарочито громко затопали невидимые ноги.
– Надень кофту, – попросил Тер еле слышно, когда шаги стихли, – мы всё же не твои земляки.
Упрямиться я не стала (сыграли роль несколько кусочков божественного шашлыка, которые я успела проглотить), набросила тунику и посмотрела на напарника:
– Ладно, уговорил. Но за это купаться мы будем на разных концах острова. Мне ваши заморочки начинают надоедать. И это не все, еще ты мне расскажешь, по какому поводу собирается совет.
– Я сам расскажу, позже, – ровным голосом сказал Дэс, появляясь с подносом шашлыка в одной руке и тортом в другой.
Но я уже не хотела ни ответов, ни шашлыка. Едва мне на глаза попалась пышно украшенная поверхность торта, как в горле мгновенно встал ком, а в душе закипела обида, тяжелая и горькая.
Так вот о чем они там говорили, – она его уговаривала подарить мне еще тортик, снова небось сама полночи пекла!
– Таресса! – Напарник вмиг придвинулся, стиснул меня лапищами, прижал к себе. – В чем дело? Ну успокойся, ты что, обиделась, что я не рассказал? Так просто не успел, все расскажу, не бойся. Не хотелось праздник деловыми разговорами портить, мы же твое первое успешное выполнение задания отмечаем!
Он явно меня убалтывал, и я это прекрасно понимала, но все равно была ему благодарна. Мне совсем не хотелось лететь через миры с замершим от боли сердцем и потом, глотая слезы, сидеть одной на диване, это я уже знала точно. Мне хотелось смотреть на бабочек и плескаться в море, а еще полежать немного на теплом песочке, забыв про свои и чужие беды и проблемы.
– Я не поэтому, просто… – вздохнула виновато и не выдержала, задала-таки жгущий меня вопрос: – Кто пек этот торт?
– Так Диша же, – встрепенулась притихшая Синжата. – Она сказала, что для вас постарается сделать такой, что все пальчики оближут.
У меня мгновенно отлегло от сердца. Вот же глупая! И с чего я взяла, что все торты здесь делает Янинна?
– Вот гархи, а мне клялась, что никому не проговорится! – воскликнул расстроенно Дэс. – Разве с ним что-то не так? Хочешь, я его сейчас выкину?
– Нет! – испугалась я. – Не нужно! Это хороший торт. Диша старалась…
– Вот и замечательно, – оживился Терезис. – А почему никто не пробует вот эту рыбу? И не спрашивайте, кто готовил, не расскажу, потому что это самая страшная тайна всех пределов…
И мы принялись пробовать рыбу, и паштеты, и икру, и шашлык, запивая все легким светлым вином и лимонадом, и снова рыбу… А потом все же съели по куску торта, и был он просто бесподобным.
Наконец я заявила, что если съем еще кусок, то лягу прямо вот тут в уголке, потому что ходить не смогу, а я хочу не валяться, как сиротка, а купаться.
Мы прошли по лестнице на второй этаж, и там оказалась дверь на нижнюю тропинку, ведущую прямо на пляж. А уже через пять минут, когда дом скрылся за кронами, я нетерпеливо сбросила одежду и наконец оказалась в долгожданной водичке.
И не стала себе ни в чем отказывать – плавала, ныряла, брызгала на Сину и Раили водой, они брызгали в ответ, визжали и хохотали. Черт, и как я раньше не додумалась, что местное море такое теплое? Каждое утро ездила бы на пристань.
– Что ты почувствовал? – хмуро поинтересовался эрг, поглядывая с незаметной от пляжа площадки на вершине утеса на резвящиеся в воде неподалеку от берега три девичьих фигурки – черноволосую, рыжую и белокурую.
– Обиду. Если бы у меня украли мой лучший посох и начали копать им навоз, я и то так не обиделся бы.
– И причиной был торт, – полуутвердительно пробормотал Дэс.
– Не просто торт, – задумчиво мотнул головой ученик. – И тем более не торт Диши. Она прямо обрадовалась, как это услышала. Не думал я раньше, что можно так чувствовать напарника в своем мире. Она чуткая, как камертон, отзывается на все эмоции немедленно. Я знаю, что после инициации все ходящие становятся намного чувствительнее и эмоциональнее, но она просто как бабочка, чуть дунь – и слетит. Дэс, я, конечно, не ментал и еще не эрг, но хотел спросить… а не зря ли ты не наложил на нее приглушение?
– До эрга тебе осталось сдать три небольших задания, – рассеянно пробормотал учитель, – и к весне ты справишься. А приглушающее… С чего ты взял, что его нет? Только оно первого круга, я же не ждал такого эффекта. Слушай, сколько я ни вспоминаю, другого торта, кроме того, что делали на возвращение, все-таки не было.
– А тот пекла Яни, – подозрительно прищурился Тер. – Ты думаешь, они специально не рассказали совету?
– Не думаю, Вик никогда так не сделает. Вот не придать значения мог. Ты же знаешь, с его осторожностью и подозрительностью он видит заговоры везде, где их нет, а на такие мелочи просто не обращает внимания. Значит, она что-то сказала… Гархи, не хотелось бы мне с ней беседовать еще раз. Я сегодня ее припугнул забвением.
– Так о чем разговор? – фыркнул Терезис. – Надеюсь, со мной ты не запретил ей разговаривать?
– С тобой – нет.
– Ну и прекрасно… А теперь я пошел купаться. В их исполнении это чертовски заманчиво выглядит.
– А где яхта? – Глядя через широкое окно второго этажа на вечереющее небо, я вдруг осознала, что нашего транспорта нет.
Впрочем, мне тут же припомнилось, что судна не было уже в тот момент, когда мы с девчонками пришли к домику.
– Его забрали. Капитан и повар, – рассеянно пробормотал Дэс, удобно устроившийся в кресле. – Ты же не думаешь, что мы сами жарили шашлык магией?
Терезис с девчонками собирали наверху остатки еды и уносили посуду в кухню, расположенную на первом этаже. Нам пора было возвращаться. Время пролетело незаметно, и вот это меня всегда очень интересовало: почему все хорошее кончается так быстро?
Я незаметно вздохнула, села в свободное кресло и ответила без обиняков:
– Я стараюсь на эту тему вообще не думать, все равно ошибусь. Я пока знаю о вашей магии очень мало, а строить пустые предположения нет ни времени, ни желания. Эрг Балисмус собирался меня учить, да что-то пропал.
– Он не пропал, – ровным голосом, каким говорил только тогда, когда не хотел выдать своих чувств, пояснил Дэсгард, – у него сейчас много других дел. Ты не знаешь, но теперь можно сказать: он отвечает за организацию наблюдения через шар, составляет графики совпадения миров, в общем, очень занят. Поэтому после того как выяснилось, что ты обладаешь очень сильным даром, ковен отозвал меня с западной границы. К зейру Жантурио отправили другого мага.
– Понятно… – Настроение начало стремительно портиться, и он это как-то почувствовал.
Протянул руку и крепко схватил меня за запястье.
– Таресса! В чем дело? Тебе не нравится, что я буду рядом? Скажи сразу, не бойся! Мы найдем другого ментала, тебе дадут возможность выбрать. Но без ментала тебе нельзя. Дело в том, что инициированная способность ходящей всегда усиливает эмоциональность и чувствительность, можно сравнить с алмазом после огранки. И самой тебе трудно с этим справиться, хотя… ты только не обижайся, когда ты вернулась, я наложил ментальный щит – легкий, первого круга. Он приглушает твои негативные чувства, это нужно в первую очередь тебе самой. Ты же не можешь не замечать, что порой излишне бурно реагируешь на поступки и слова окружающих? И даже не на слова, зачастую просто на какие-то ассоциации. Ты теперь член ковена, и я не могу без твоего разрешения усиливать на тебе щиты, но посоветовать сделать приглушающий более сильным – моя обязанность.
– Я поняла, отпусти. Никуда я не побегу. – Едва услышав эту просьбу, эрг убрал руку и за это я была ему благодарна вдвойне, проклятое запечатление пока никуда не исчезало. – И еще… ты неправильно понял, не нужно другого ментала. А про мою чувствительность ты тоже сказал правильно. Я прекрасно понимаю, что иногда веду себя как натуральная истеричка, самой потом неприятно. Поэтому я подумаю про щит. Это же не срочно? Но у меня есть вопрос… Можно?
– Конечно. – В голосе эрга прозвучало облегчение, он определенно не хотел оставлять своего ученика без присмотра, да еще рядом с неуравновешенной напарницей.
– Надеюсь… – Я чувствовала себя очень неудобно, но понимала, что жить с ним в одном доме точно не смогу. – У тебя будет свой дом? И Тера неплохо бы тебе забрать с собой. Я не против него, но все время жить под колпаком… невозможно.
В его глазах, неотрывно следивших за моим лицом, ничего не отразились, лишь губы мимолетно дрогнули, то ли от досады, то ли от обиды. Маг слишком хорошо умел владеть собой, чтобы я успела это понять. Но и этого недовольства, мелькнувшего тенью пролетевшей за окном птицы, мне хватило, чтобы взволноваться.
Ну вот зачем им все время действовать мне на нервы своим присутствием? Ведь я не собираюсь никуда уходить! Родной мир далеко, а мир бесконечных песков или бешеных фанатиков мне не нравится категорически. Или есть еще какие-то неизвестные мне заморочки, которые эти партизаны пока не решаются мне объяснить?
– Таресса, – устало произнес эрг, – не начинай паниковать. Я и не собирался всегда спать на твоем диване. Просто пока совет не принял решение, было глупо начинать думать о своем доме. Хотя когда-то у меня был дом в крепости. Говорю только потому, что ты все равно об этом узнаешь и начнешь волноваться, но я сам отдал его совету еще восемь лет назад. У меня было, где жить, и возвращаться на остров я тогда не собирался. А сегодня вечером станет ясно, передаст совет Терезису один из свободных домов или мы временно поселимся в нижнем дворе. Ты там еще не была, если захочешь, завтра покажу.
– Мы готовы. – Терезис, держа в руках увесистую корзину, пропускал в комнату оживленных девчонок. – Пойдем домой?
– Пойдем, – поднялась я с кресла, бросила прощальный взгляд на море и вздохнула: – Спасибо! Сюрприз был замечательный! Мне тут очень понравилось!
– Мы рады, – важно объявил Тер и вдруг хитро хихикнул: – Нам тут тоже понравилось. Надеюсь, ты иногда будешь нас звать в гости?
– Куда? – не поняла я, переводя взгляд с хитрой рожи одного на довольную другого.
– Ну ты же не думаешь, что в награду за спасение двух своих преданных магов и шестерых одаренных детей ковен способен ограничиться корзинкой еды и прогулкой? – мягко пожурил меня Дэс, но в его глазах прыгали довольные смешинки. – Этот островок теперь твой, и на нем лежит заклинание отвода глаз, никто чужой никогда не найдет, даже ты сама. Да тебе это и не нужно, ты можешь приходить когда хочешь, только выучи сначала схемы, пустыня днем опасна.
– Нет. – Ошарашенная таким щедрым даром, я другим взглядом глядела на домик и понимала, что с каждой секундой он мне нравится все больше. – Я вообще о награде не думала, но очень рада… правда. Спасибо. А пустыня… посмотрим. Готовы?

Глава 3
Найти выход там, где его нет

Мне еще на пляже, когда я, наслаждаясь горячим песочком, размышляла об утреннем инциденте, пришла в голову интересная мысль, что подсознание само нашло путь к дому молниеносным перепрыгиванием из мира в мир. Точно так, как когда-то в детстве, когда я предпочитала не обходить лужи, а перепрыгивать, ориентируясь на крошечные островки сухого асфальта или брошенные кирпичи. Там главным было не остановиться на полпути, и это очень прочно засело в моем мозгу. И, вспоминая обрывки мыслей и ощущений, я постепенно догадалась, что, позволив эмоциям и подсознанию взять над собой власть, непроизвольно пошла тем же путем. Перебрасывала себя в другой мир, едва коснувшись ногой проходного.
Дэсгард глядел на меня со странной задумчивостью, но ничего не сказал, просто обхватил одной рукой Сину, а второй крепко подхватил под локоть меня. Терезис поступил иначе – подтолкнув Раили к служанке, всучил им корзину и велел крепко держаться друг за дружку. А потом одной рукой крепко ухватился за мою талию, на изготовку держа в другой покрывало.
– Веди.
– Как скажешь, напарник! – пошутила я, прикрыла глаза и представила, как, словно через шаткий кирпичик, прыгаю через пустыню в свою башню.

Мягкие диваны приняли нашу компанию в бережные объятия, но, как водится, не обошлось без накладок. Кто-то из девчонок, падая в подушки, ощутимо стукнул меня по ноге корзиной. Сина, изумленно озираясь по сторонам, потирала руку.
Только маги сидели молча, несмотря на то что корзина почему-то очутилась на коленях Дэса. Хотя мне показалось, что он этого не заметил.
Опешил от неожиданности или чем-то недоволен? Мне казалось, им должна понравиться такая экспресс-переброска. Но тут, в мире, где правят неизвестные мне законы и запреты, ничего нельзя угадать наверняка.
– Магесса! – Ворвавшийся в гостиную Юршим просто светился переполнявшим его уважением и почтительностью. – Вы не хотите взглянуть, пока мы не закончили?
– Хочу, – с удовольствием выскользнула я из куча-малы и, не оглядываясь, сбежала из гостиной вслед за ним.

Я отдавала прорабу последние указания, черкая на обратной стороне листа схему, когда на крыльцо выбрались маги. Полминутки постояли, понаблюдали за нашим общением и, небрежно помахав ручками, ушли.
– Юршим, – озвучила я внезапно возникшую у меня мысль, – а вы когда собираетесь перегородку ломать?
– Дак эрг Балисмус еще не разрешил ничего менять в гостиной, сказал, может понадобиться. Мы даже двери пока не пробили. Ведь будет пыль? Значит, нужно новые диваны выносить, а их трогать нам запретили.
– Как интересно, – задумалась я, потом спросила: – А у тебя еще много рабочих? Нет желающих поработать ночку за дополнительную плату?
– Дак… найду, тут ведь работа-то простая. – Глазки у строителя оживленно заблестели, и я прекрасно понимала почему.
Поскольку ночью рабочие не смогут работать без его чуткого руководства, он сможет и себе с чистой совестью начислить премию за сверхурочную работу. А кроме того, это дополнительная ступенька к особому уважению соседей и к возможности на них влиять. Ведь тот, кто может предложить дополнительную и неплохо оплачиваемую работу, заведомо ценнее других.
– Тогда ищи, а я пока схожу к Балисмусу, – приказала я и решительно шагнула на дорожку, ведущую к храму.
После сегодняшнего сюрприза, а особенно царского подарка ковена, у меня было прекрасное настроение и, что намного важнее, несколько новых идей.
В холле информатория царили тишина и полумрак, но, подходя к комнате с шаром, я услышала шум голосов, судя по повышенным нотам, спорящих о чем-то очень важном.
Когда-то, в другом мире и в другой жизни, папа накрепко вбил в меня правило, что подслушивать не только стыдно, но и очень опасно. И ведь не поленился, даже накопал фрагментов из разных боевичков и принес в доказательство. Разумеется, меня сильно впечатлило, когда избитый до полусмерти герой, вместо того чтобы бежать за подмогой, ползет подслушивать и попадается в лапы врагов.
Но сейчас все было по-другому, и враги уже мало-помалу стали не то чтобы друзьями, но вроде как союзниками, и причина у меня была уважительная.
Я просто не могла не узнать мужской голос, громко и резко отчитывающий кого-то, пока невидимого, и не различить произнесенное им мое новое имя.
И вывод просто напрашивался сам: у ковена намечалась новая вылазка в чужой мир. Но Дэсгард был почему-то против моего в ней участия или даже вообще против всей затеи. Ведь судя по тому, что двое сильных магов, причем один из них эрг, полдня потратили на то, чтобы кормить и выгуливать нервную попаданку, у совета были на меня просто наполеоновские планы.
Хотя скорее даже драконовские, я с каждым днем убеждалась, что Тер с учителем относятся ко мне как к драгоценному, но хрупкому предмету.
А мне хотелось нормального человеческого отношения и полноценного сотрудничества и доверия, которого не могла не заметить между магами. И пока все эти мысли и доводы возникали в мозгу, ноги сами собой подняли меня на цыпочки и по стеночке повлекли к проему заветной двери.
– …несусветная глупость. У них там целый арсенал артефактов и ведьминских зелий, мы не успеем забрать даже десяток, как нас обнаружат. Лучше вытаскивать тех, кто еще на подходе.
– Мы об этом думали, – ответил такой тихий и слабый женский голос, что я едва разобрала сказанное им, – но глава ордена слишком хитроумен и осторожен. Всего два-три нападения, и он свяжет все в одно целое. Тогда в монастырь можно даже не соваться. А там уже самые сильные… сейчас они подчищают остатки.
– Можно пойти и в монастырь, – безнадежно сказал голос Викториса, – только ни у кого из нас не хватит совести взять ведьм и оставить их детей.
– Давайте я тоже попробую пойти, – робко сказал голос Янинны, но в тот же момент несколько голосов твердо объявили, чтобы она и думать забыла об этом.
И голос Дэсгарда тоже был в их числе.
Осознание этого неожиданно больно резануло меня по сердцу. Ну конечно, ее нужно беречь от всяких белых, серых и алых миров, какие там еще у них имеются. Она добрая, заботливая, печет пироги и кормит посыльных. Но, что важнее, имеет право разговаривать с ним так, как возле того куста – напористо и уверенно. И ей он не отвечает холодным ровным голосом великого босса и не тычет пальцем в щеку, когда хочет, чтобы она помолчала. А то, что сегодняшний торт пекла Диша, ну так это просто потому, что он не хотел нагружать лишней работой такую замечательную женщину. Мне ясно припомнилось, с каким упорством она тогда ночью пыталась выяснить, как я к нему отношусь, и вдруг стало очень смешно.
Смешно от собственной несообразительности. Старинная подруга мага забеспокоилась, чтобы наивная попаданка ничего лишнего о себе не возомнила и не приняла простое запечатление за нечто более серьезное и романтичное. И не начала атаковать его назойливым вниманием, а я, лохушка, приняла это за искреннюю заботу обо мне. И где только были мои мозги, когда она в открытую тревожилась, что он сорвется?
О том, что голоса споривших стихли неспроста, я догадалась слишком поздно, в тот миг, когда чья-то рука коснулась моего плеча и голос Тера преувеличенно удивленно спросил:
– Таресса?!
Ну да, ну да! Так я и поверила, что он поразился! Как будто меня можно спутать тут с кем-то другим! Но раз Терезис начал прикидываться валенком, то я ведь могу и поддержать розыгрыш.
– Ага…
– Ты что-то хотела?
А голосочек-то какой приторно-заботливый! Ну напарничек, я тебе это двуличие еще как-нибудь позже припомню. Но ответила так же доверительно-наивно:
– Ну да, я пришла к эргу Балисмусу. Он не разрешил рабочим убирать диваны, а вы тут так спорите, что мешать не решилась… Позови его на минутку, будь другом!
Тишина в шаровом зале стала просто звенящей, я даже засомневалась, а нет ли у них способа мгновенно переноситься куда подальше? Но потом раздался голос Дэсгарда, и стало предельно ясно, что я снова не угадала. Это они просто затаились, а судя по колючему и невозможно холодному тону, каким говорит эрг, видят сейчас именно тот его взгляд, от которого у меня еще недавно по спине ползли морозные змейки.
– Что значит не разрешил убирать диваны?! Стало быть, ты уже принял решение и с нами советуешься лишь для проформы?
– Да ничего подобного, я просто… – возмущенно начал спорить Балисмус и сник: – Вот как ты всегда умеешь сместить акценты! Да пусть переставляют, только куда? Они еще не приносили мне окончательного плана на подпись…
– Окончательный план магесса нарисовала сама и выдала им еще утром, – примирительно сообщил голос Янинны, и меня снова тряхнула острая злость.
Вот с какой стати она следит за моей башней и все время лезет в мои дела? Ведь узнать о том, когда я выдала чертежи Юршиму, можно только у него. Рабочие обедают в поселке, это мне Сина сразу доложила. Значит, чтобы с ним поговорить, ей пришлось приходить к прорабу специально?
– Пойдем! – Терезис неожиданно решительно потащил меня к выходу и не отпустил, пока не вывел на улицу и не отбуксировал к окруженной подстриженными кустиками ажурной беседке с другой стороны от центральной дорожки.
Там он посадил меня на лавочку и приказал ждать таким решительным голосом, что даже мысли о неповиновении завяли на корню. А потом почти побежал назад, в информаторий. И мне ничего не оставалось, кроме как ждать и пытаться сложить хоть мало-мальскую картину происходящего из тех крох, что мне удалось подслушать. И вскоре я довольно ясно поняла, что, как бы ни пыталась перенести проблемы, о которых говорили маги, в какой-то незнакомый мир – ничего из этого не получается, перед глазами все равно встают острые верхушки елей и покрытые редким снегом холмы белого мира.
Я сердито фыркнула и решительно отбросила эти мысли, тем более что прекрасно узнала фигуру мужчины, торопливо шедшего ко мне от храма. И это был вовсе не Терезис.
– Магесса Таресса… – Голос Юршима отвлек меня от наблюдения за эргом. – Так как нам… работать или нет?
– Сейчас узнаем, – указала я взглядом на стремительно приближающегося Дэса, и прораб сразу волшебным образом стал ниже ростом.
– Дак… я подожду… в стороночке?
– Жди тут, – приказала я, все равно убегать ему было поздно.
– Можете выносить диваны. – Едва дойдя до беседки, эрг повелительно махнул прорабу, но я так же строго произнесла:
– Нет. Первоначальный план меняем. Сейчас вы делаете так: плотно закрываете дверь из старой кухни в гостиную и ломаете проем в новую ванную. Понял? Потом убираете пыль, вставляете там двери и перетаскиваете туда диваны. И только после этого делаете дверь в новую кухню. Не забудьте занавесить лестницу. Когда дверь в кухню будет готова – снова убираете пыль, переносите туда посуду и мебель, закрываете кухню – и вот тогда можете ломать перегородку. Вам уже ничто не помешает. Иди и учти, я скоро приду и проверю. Понял?
– Дак все понятно… – Прораб исчез, словно стертый ластиком.
– Таресса… – Голос мага звучал на удивление мягко. – Я хотел спросить…
– Можно сначала спрошу я? – Нужно пользоваться, пока у него хорошее настроение. – Я услышала очень немного, правда, но перед глазами почему-то стоит белый мир. Это там собираются что-то сделать с ведьмами?!
Похоже, мне удалось в кои-то веки изумить его по-настоящему. Маг даже на секунду забыл свою привычку все время следить за своей маской, и из-под нее выглянул совершенно незнакомый мне человек. Усталый, добрый и ужасно несчастный.
В горле мгновенно тяжелым комком застряли все слова, а из головы улетучились мысли о чужих мирах, я просто сидела и смотрела, отлично понимая, что все это – всего лишь запечатление.
– Но как?! – хрипло спросил маг, и я силой воли заставила себя переключиться на интересующую его тему.
– Пока не знаю. А у вас… не было тут таких раньше?
– Идем, – взял меня за руку эрг и повел обратно в храм, однако на полдороге притормозил, видимо вспомнив, зачем шел, и осторожно спросил:
– Ты за что-то сердита на Янинну?
– Нет, – сквозь зубы процедила я, изо всех сил пытаясь удержаться от срыва и чувствуя, как темнеет в глазах. – Но про нее не надо… никогда.
И все же сорвалась и, вовремя вспомнив, что теперь имею свой остров, представила именно его – вернее, тот песок в бухточке.
Молнией мелькнул пейзаж мира пустыни, и в следующий миг я обнаружила, что уже стою именно там, куда и стремилась. И в первые секунды просто успокаивала дыхание, рассматривая катящиеся на меня легкие волны и фиолетово-оранжевый край неба. А потом, сердито вырвав руку у так и не отпустившего ее Дэсгарда, упала прямо на песок и тихонько заплакала от нестерпимой обиды.
– Таресса… – глухо сказал маг, опускаясь рядом, но больше не пытаясь ко мне прикасаться, хотя я чувствовала его напряжение и догадывалась, что он готов вцепиться в меня, едва шевельнусь. – Ты представляешь себе, что такое маг с ментальными способностями?
– Смутно, – честно всхлипнула я, испытывая благодарность за то, что он не пытается выяснять подробности про Янинну, потому что не могу я про это говорить вслух, и особенно с ним.
– Некоторые считают, что менталы могут читать в голове человека все мысли и видеть мир его глазами, но это неправильно. Ничего похожего и близко нет. Мы просто острее других магов чувствуем эмоции людей, и заклинания приглушения, сна, покорности и защиты от чар у нас получаются мощнее, чем у них. Понятно?
– Угу, – всхлипнула я с облегчением, – неприятно думать, что у тебя в мозгах кто-то может копаться, как на распродаже «всё по сто».
– Но я теперь… в одной команде с вами и отвечаю за вашу безопасность перед ковеном… и самим собой. А отвечать не понимая, что с тобой происходит, – невозможно, пойми, пожалуйста! Нет, я не настаиваю, чтобы ты все объясняла мне или Теру, – я понимаю, мы не те, кому ты полностью доверяешь. Но может, есть кто-то… не прямо сейчас… подумай…
Он тяжело выдавливал из себя слова, смолкая и переводя дыхание, и умом я понимала, что эрг прав. Трудно общаться с такой истеричкой, какой я сама себе виделась, пытаясь рассудительно посмотреть на ситуацию со стороны.
Вот только даже и близко не могла представить, как рассказываю кому-то про свои глупые претензии, а на меня смотрят осуждающим или, хуже того, жалостливым взглядом… ни за что.
– Не могу, – пробормотала я, чувствуя себя обиженной и виноватой одновременно и снова горько всхлипнула. – Но я стараюсь. Правда, может, потом, ты только не обижайся…
– Таресса… – Маг почти рычал, но в этом рычании была не злость, а боль и отчаяние, я хорошо почувствовала.
А потом вдруг вскочил и бросился в море, прямо в одежде… только обувь в последний момент отшвырнул. Напористо, как ледокол, рассекая телом волны, уже через несколько секунд достиг глубины и, махнув крылом темных волос, которые обычно спускались до плеч послушной волной, резко ушел под воду. И не появлялся так долго, что я всерьез испугалась. Даже вскочила с песка, вглядываясь в море, и, когда обнаружила вынырнувшую далеко от берега темную точку, выдохнула с облегчением.
Села и пригорюнилась. Вот же мерзкая эта штука, их проклятое запечатление! Вот какое мне дело до того, кто к нему прикасается? И с кем он разговаривает? Да если не знать про запечатление, я вообще решила бы, что это банальная ревность, низменное чувство собственника, оставшееся нам от темных предков, испортившее не один миллион судеб и сожравшее несчитаное число жизней. С тех пор как начала читать взрослые книжки и вникать в отношения более зрелых одноклассников, я все с большим неприятием относилась к этому чувству. А теперь, по вине проклятого запечатления, сама, похоже, им заразилась.
Смешно сказать, я – и ревную… Бред. Да еще кого? Вот если бы Найкарта или Терезиса, они моложе, выше, плечистее, особенно Найк. Нет, нельзя сказать, что Дэсгард некрасив или плохо сложен, ни в коей мере. Он немного ниже Тера, но это почему-то становится совершенно незаметно, когда маг разговаривает. Даже Найкарт, который выше его на полголовы, в такие моменты кажется ниже, не говоря об остальных. Но главное в его внешности все же глаза. Как он умудряется взглядом выразить так много – от насмешки и ненависти до печали и боли, мне не понять никогда. И все же думать о том, что можно его ревновать, почему-то кажется мне неправильным, ведь это все равно что ревновать статую Лермонтова…
Черт, как все сложно и запутанно, вздохнула я печально, и этот мир, и маги, и их порядки. И еще какая-то странная, все усиливающаяся тревога, не имеющая никакого отношения ни ко мне, ни к запечатлению, ни к Дэсгарду. А скорее ко все чаще вспоминающимся елям и промороженным грудам камней на обочине тропинки белого мира. Хотя насчет этого у меня появилось несколько мыслей, очень странных и сумбурных. Но раз больше ни у кого нет разумных объяснений, возможно, подойдут и они?
– Дэсгард… – не выдержав, снова вскочила я с песка. – Дэсгард!
– Тут я. – Он стоял на полоске у границы прибоя, натягивая сапожки, и от его одежды шел пар. – Никуда не делся…
– И это хорошо, – рассеянно проворчала я, почти бегом добралась до мага и обхватила его за пояс. – Идем…
– Куда? – подозрительно вскинулся он и замер, вглядываясь в мое лицо.
А потом, когда снова мелькнули вокруг барханы и мы оказались в холле информатория, еще пару секунд как-то растерянно оглядывался, словно не мог поверить, что это все неподдельное.
– К совету. У меня есть идея!
И я решительно поволокла его к дверям зала, где царил шар.

Нас определенно ждали, но только не в таком порядке: я впереди, а слегка ошалелый Дэс следом, как ялик на буксире. Глаза магов метнулись с меня на него и обратно… и еще раз.
– Хм… – задумчиво и как-то растерянно произнес Балисмус и оглянулся на шар.
Оглянулась и я и увидела застывшую фигуру Кантилара, а за его спиной еще несколько светловолосых воинов, но это меня сейчас не могло сбить с толку. Да и были они далеко, и, как я убеждалась с каждым часом, никто, кроме меня, не мог бы их сюда доставить. Хотя…
– А они не хотят присутствовать тут лично? – обернувшись к Дэсу и указав глазами на шар, осведомилась я вполголоса.
– Нужно спросить, – с неожиданной ехидцей ответил он и повернулся к шару: – Кантилар, вы не против выпить по бокалу риайнского?
– Не соглашайся. – Слышащий невыразительно перевел слова лекаря, шевельнувшего в шаре губами, я узнала бы его теперь из сотни.
– Не переживай, Эндерад, страшно больше не будет, – откликнулась насмешливо, – метод усовершенствован.
– Надеюсь. – Его лицо стало хмурым, как северная осень.
– Так мне идти за вами?
Они с минуту молча переглядывались, делали какие-то знаки, пробуждая во мне сомнения в ранее сделанных выводах, – похоже, тайный язык жестов тут все же существует, – и наконец Кантилар сказал:
– Хорошо, иди. Мы в кабинете.
– Вижу, – появляясь у него за спиной, сообщаю повелителю. Перепрыгивание через мир пустыни теперь происходит у меня автоматически.
– Что? – Он оглянулся стремительно, как змея, и выхватил из ножен кинжал.
– Вот этого не нужно, – пробормотала я осторожно, – брось каку. Вы же сами согласились, чтобы я пришла?
– Но мы думали… – Кантилар прищурился, приходя в себя и начиная что-то понимать. – Как это у тебя выходит?
– Веришь, – вздохнула искренне, – сама хотела бы знать, но… увы. Так мы идем пить это, как его… рианское?
– Риайнское, – поправил он. – Риайн – это название острова магов. Разве тебе до сих пор не сказали?
– Не-а, вы тут все одинаковые партизаны… Готовы?
– Кантилар, – внезапно хмуро обронил лекарь, – нужно забрать и ту… чего уж тянуть.
– Кого? – У меня даже горло вдруг пересохло от волнения. – Селин?
– Нет. – Повелитель сочувственно посмотрел на меня. – Селинта живет здесь уже пять лет. Не обижайся на нее, она всегда хотела быть актрисой. Приведи ее, Дер. Садись, Таресса, пять минут ничего не решают.
– Ты не был пленником, – горько усмехнулась я. – Пленнику важна каждая секунда. Можно я пойду с Эндерадом?
Кантилар думал всего несколько секунд, потом безнадежно махнул рукой:
– Идем! – И, уже стремительно шагая впереди, спросил: – Сколько человек ты можешь увести?
– Последний раз было шестеро и еще столб, – вспомнила я свой рекорд. – Но мне кажется, смогу и больше.
– Ну нас как раз семеро с нею. – Он тяжело вздохнул и сразу же сменил тему: – А зачем ты нас решила позвать?
– Я слышала, о чем вы говорили, и хотела… А давай я пока помолчу? Может, вам и не понравится, но хоть риайнского выпьете.

Она сидела на сундуке, стоявшем в этой комнате возле самого окна, задумчиво глядела на пышные вереницы облаков и даже не обернулась, когда мы вошли. Я смотрела на почти незнакомую девушку с забинтованным левым запястьем и чувствовала себя предателем. Вот почему я тогда не прошла по залу, не рассмотрела каждую невесту, не поговорила со всеми потом за столом? Повелась на назойливое сочувствие Селин. Черт, как обидно так ошибаться в людях!
– Привет, – сказала я, шагнув к ней. – Ты меня помнишь?
– Да, – настороженно оглядела меня белокурая невысокая девушка с рыжеватыми бровями, – но нам сказали, что тебя за неповиновение отдали магам.
– Так и было.
Я оглянулась на Кантилара и усмехнулась. Вообще-то они молодцы. Почти не врут. Только ловко меняют плюсы на минусы. Повелитель сделал строгое лицо и уставился в окно.
– А теперь тебя снова… привели?
– Нет, теперь я сама хожу где хочу и пришла пригласить тебя погостить. Тут, я смотрю, больше никого не осталось. Чего тебе скучать?
– Селинта еще осталась, – оглянулась девчонка на дверь, – но я ей не верю.
– Правильно делаешь. Ну идешь в гости? А то мне поговорить вечерами не с кем. И кстати, я забыла… как тебя зовут?
– Алинта. А можно? – опасливо оглянулась она на молчаливо стоящих воинов.
– Можно, – сумрачно кивнул Эндерад. – Захвати свои подарки, вдруг пригодятся.
– А что у тебя с рукой? – глядя, как она складывает в узел какие-то украшения и тряпки, осторожно поинтересовалась я, искоса поглядывая на Эндерада. – Поранилась?
Он поймал мой взгляд и возмущенно полыхнул в ответ:
– Нет! Она бинтует браслет, чтобы не касался кожи.
Я понимающе вздохнула: кто бы сомневался, что эвины и не подумали объяснить девушке, что подаренное повелителем в тот знаменательный день осеннего бала украшение вовсе не знак рабства! И его именно поэтому невозможно снять добровольно, что это просто маячок, надетый на попаданку ради ее же безопасности.
– А кто его может снять?
Ну, понимаю я, что там нас ждут и переживают напарник с Дэсом, но хочу, чтобы она ни одной лишней секунды не чувствовала себя пленницей.
– Я сниму, – шагнул из-за спины повелителя незнакомый мне воин с мрачным лицом и достал из висящего на поясе кошеля маленький ключик.
Девчонка при звуке его голоса метнулась ко мне, испуганно вглядываясь в лицо эвина, но он больше не сказал ни слова. Выхватил кинжал, ловко располосовал шарфик и поворачивал браслет, пока не нашел замочек.
– Можешь снимать, – сообщил Эндерад, но девчонка уже сдернула ненавистное украшение и отбросила в сторону.
– Идем! – махнув воинам, шагнула я к землячке и вдруг услышала в соседнем зале вопль: «Таресса!»
– Ждем или уходим?
– А ты как считаешь? – Кантилар уже стоял рядом, крепко держа меня за талию.
– А что, разве мое мнение кого-то теперь волнует? – поразилась я совершенно искренне. – Как интересно! Тогда ждем, а то Найк очень обидится.
– Таресса! – ворвался Найкарт и сразу все понял. – А меня?!
– Тебя и ждем, – сообщила я ворчливо и, глядя, как он хватается за одного из воинов, пошутила: – Все крепко держатся? Экспресс идет без остановок.

Глава 4
Во имя всех ведьм

Все-таки скорость немного зависит от количества ведомых. Это я поняла по чуть дольше тянувшемуся виду пустыни. Всего на секунду, а потом мы оказались в зале шара.
– Приветствуем, – с улыбкой шагнул навстречу гостям Викторис. – Идемте в зал заседаний.
– Вообще-то нам вино обещали, – шутливо обиделся Кантилар. Оглянулся на меня и с чувством сказал: – Спасибо! Это было впечатляюще. Я беру назад все свои слова и претензии к Дэсгарду, а у тебя прошу прощения.
– Рано, – загадочно ухмыльнулась я, ища глазами Дэса, и неожиданно обнаружила, что из зала исчезла Янинна.
Я даже специально еще раз осмотрела зал – нету. Настроение, и так отличное, резко похорошело. И тут я их нашла, и Тера и Дэса, стоящих рядом у стены и наблюдающих за мной. Шагнула к магам и веско сообщила:
– У меня гостья. Знакомьтесь, ее зовут Алинта. Я ее быстренько отведу домой и вернусь, ладно?
И, не ожидая ответа, взяла девчонку под руку.
Привычный шаг в мир пустынь, потом назад в свою башню, в спальню. Есть такие вещи, где главное – понять принцип, потом все получается как бы само собой.
В моей спальне был полумрак, за окном стучали, внизу о чем-то спорила Сина. И это были уже знакомые и понятные звуки мира, к которому я с каждым днем привязывалась все больше.
– Алинта, это моя спальня, можешь положить тут вещи, никто не возьмет. Гостевую комнату покажу тебе потом, сейчас пойдем знакомиться с Синой. – Я спешила, чувствуя, как тревога и нетерпение, охватившие меня в последние часы, накатывают все сильнее.
Наскоро представила гостью Синжате, мимоходом разрешила конфликт с прорабом и поспешно вернулась в зал, где видящие наблюдали за мирами.

– …поэтому нужно первую партию загнать сегодня, – едва ощутив под ногами ковер знакомого зала, услышала я невыразительный голос следящего и стремительно обернулась к шару.
Неприятное лицо мужчины с густыми нависшими бровями и властным, тяжелым взглядом светлых глаз висело в центре шара, как в экране телевизора. Он сопровождал каждое свое слово резким взмахом руки, словно бросая невидимые ножи в столб.
– Я не люблю, когда на меня пытаются давить. Треффилд должен четко знать, кто здесь хозяин и где его место. Готовьте дрова, Чомг, и выбери для нас несколько непокорных… ну, ты знаешь.
Я потрясенно дослушала, оглянулась на лица застывших вокруг шара воинов и магов и с облегчением поняла, что не одинока в своих подозрениях. И еще одну простую вещь: за то, что они сейчас глядят так мрачно и до боли стискивают в кулаки пальцы, я могу простить им все прошлые обиды.
Кто-то из магов шагнул и набросил на шар плотное покрывало, кто-то подхватил под руки смотрящего и повел прочь.
А меня приобнял Тер и тоже повел в расположенную рядом с гардеробной комнату для чаепитий. Оказалось, что там уже накрыт стол, и между подносов с мясом и пирогами стоят бутыли с янтарной жидкостью.
– Держи. – Усадив на диванчик, напарник всунул мне в руку кубок, а как по волшебству оказавшийся с другой стороны Найк пододвинул тарелку с мясом и нацепил кусочек на вилку, явно намереваясь кормить меня лично.
Оглушенная услышанным и занятая своими мыслями, я машинально глотнула сладкого игристого вина, потянулась к вилке и… решительно отодвинула руку воина.
– Извини, Найк, не сейчас. Подержи мой кубок. – Мне нужно было сосредоточиться и видеть как можно больше лиц. – Дэсгард, у вас есть планы этого дома… где сидит тот маньяк?
– Да, – тихо сказала бледная худощавая женщина с темными, наполовину седыми волосами, собранными в пучок. – Это монастырь, и я знаю там каждый уголок. Жрецы храма Святого очищения прибыли туда двадцать дней назад. Меня выдал звонарь, вот этот самый Чомг. Маленький человечек с большими амбициями и продажной душой. Мне удалось бежать в самый последний момент – вывела повариха, старшая сестра Раили. Она хотела уйти на другой день, чтобы не навлечь подозрений на свою семью, но попалась. Жрецы под руководством вот этого Истихиса и Хигральеса проверили на амулетах, захваченных у шаманов южных племен, всех обитателей монастыря. Тех, в ком нашли хоть каплю дара, заперли в подвале. А потом взялись за чистку окрестных городков и деревень. Это страшные люди, в них нет ни грамма сострадания, и лучше не знать, на что они способны. Хигральеса убил Найкарт, это он руководил нашей казнью.
– Хенна, – как можно мягче произнесла я, – а ты не можешь хоть приблизительно нарисовать комнату, где находится вот этот… тихис? И еще… он же не всегда с охраной?
– Что ты задумала? – Дэс сидел напротив и мерил меня таким взглядом, словно собирался убить.
– Использовать свой дар и внезапность, – честно ответила я. – Но ты можешь не волноваться, я люблю четкие планы. И первый вопрос: сколько у нас времени?
– Часа два точно, – подвинулась ко мне Хенна, и в ее глазах зажглась надежда. – Этот монстр любит, чтобы костры горели ночью.
– Садист, – определила я. – А как насчет охраны?
– Когда они приехали, у него было двое преданных рабов изберов, они всегда спали у двери его комнат.
– Внутри?
– Снаружи. Он поселился в башне, и со всех остальных сторон она неприступна.
– Тогда нужно начинать слежку, – решила я, – и, как только он останется к комнате один, приступать к действию.
– Ты с ума сошла, – весело сообщил Тер и с вызовом оглядел присутствующих. – Но мне это нравится.
– Сумасшествие заразно, – хмуро процедил Дэсгард, – я всегда это говорил.
Повелитель подозрительно переводил взгляд с магов на меня.
– А нам кто-нибудь скажет, или мы уже не нужны? Таресса!
– Вы очень нужны, – преданно глядя ему в глаза, заявила я. – Вы там вообще незаменимы.

Услышав краткое изложение плана, воины некоторое время ошеломленно молчали, не в состоянии поверить, что можно принять всерьез такую бредовую идею. Потом начали спорить, все сразу. Сначала их слова и доводы звучали очень резко и категорично, постепенно становясь все спокойнее и вдумчивее. Им давно отвечала не я, а Терезис и Хенна, и напарник за это понимание и доверие получил прощение всех последних грехов. Найкарт тоже почти с первых фраз переметнулся к нам, но сородичи смотрели на него с плохо скрытой жалостью, а он это видел и излишне горячился, что, само собой, вовсе не шло на пользу дела.
Дэсгард пытался держать нейтралитет, но ощущалось очень ясно, что он не на нашей стороне и не на стороне эвинов, а на своей собственной, мало понятной позиции. Эрги вступали в спор очень неохотно и осмотрительно, задавали мне провокационные вопросы и пытались подстроить логические ловушки, но затем как-то очень дружно оказались на нашей стороне.
И вот с этого момента спор пошел о деталях, а не по основным моментам. А младшие маги и ученики к тому времени развернули просто кипучую деятельность. С невероятной скоростью натаскали защитных амулетов и странных бус из непроглядно черных камней, которые и оказались теми самыми кристаллами, выращиваемыми в стоящих над источником ситах.
Все запасались ими и вешали друг на друга защиту, и мне невольно пришлось смириться с непреклонным требованием Дэса и нацепить на себя несколько защитных амулетов.
– Но предупреждаю сразу, как только почувствую, что они мне мешают ходить по мирам, – немедленно снимаю к чертовой бабушке.
– Хоть к дедушке, но сначала все же проверь, – упрямо бурчал он, старательно не замечая, что коллеги смотрят на него почти так же, как эвины на Найка, только тщательнее скрывают эти взгляды.
И я их очень хорошо понимала, запечатленный достоин только жалости. Лично я себя жалела – столько нелепых срывов, почти истерик за несколько дней. Папа уже давно оттащил бы меня к проверенному психологу.
– Пора! – Хенна, которую никому не удалось уговорить остаться, потому что все уговоры она воспринимала как личное оскорбление, вихрем ворвалась в столовую. – Ему принесли ужин.
Мы все уже слышали не по одному разу, что Истихис считает еду событием, которому ничто не должно мешать. К тому же блюда, которые готовил для него на отдельной кухне личный повар, трудно было назвать достойными примерного приверженца храма Святого очищения. Очищать свой организм от презираемых храмовниками ветчин, колбас и крепких настоек жрец пока готов не был.
– Идем? – Я уже настолько хорошо изучила план комнаты и рассмотрела в шаре особо примечательные детали меблировки, что была уверена: мимо мы не попадем.
Но Дэсгард все равно подстраховался, выпросил у Хенны пару капель крови и нарисовал на мне какую-то руну. Магесса отнеслась к этому с пониманием и ничего не имела против, а остальные смотрели мрачно и виновато. Как я успела понять из разговоров, Хенне пришлось вынести в этой самой комнате допрос, и методы жреца были так же далеки от гуманных, как мой родной мир от этого.
Они крепко вцепились мне в пояс, трое воинов и трое магов, и Эндерад, командовавший операцией, хрипловато шепнул:
– Да.

Жрец оказался очень сообразительным и вертким, как, впрочем, и все люди с нечистой совестью. Едва мы вывалились из воздуха прямо напротив стола, стоящего неподалеку от жарко пылавшего камина, он начал отчаянно визжать. Вскочил с кресла и, пытаясь одной рукой бросать в магов и воинов блюдами и бутылями, другой что-то лихорадочно нажимал на массивном амулете, свисавшем на его пузо. Одновременно незаметно, но упорно отступая к массивному шкафу, в котором, как мы знали со слов Хенны, был потайной люк, ведущий к шесту, напоминающему пожарный. Подняться по нему было невозможно, а вот чтоб сбежать – хватало десяти секунд.
Но давать их жрецу никто не собирался. Едва воины отпустили мой пояс, я снова прыгнула через пустыню и на этот раз очутилась за спиной негодяя. Самым опасным в его арсенале маги сочли этот самый защитный амулет с многочисленными свойствами, до отказа наполненный энергией, скачанной у замученных колдунов и ведьм. И мне предстояло самое главное: хоть немного отвлечь Истихиса, пока Дэсгард и Терезис попытаются завернуть амулет в свои собственные щиты. А чтобы жрец не понял этого маневра заранее, трое воинов, постепенно окружая его и отрезая путь к люку, играли в свою любимую игру – делали молниеносные выпады и так же быстро отскакивали.
Многослойная защита, которой основной амулет и куча других, поменьше, окружали своего владельца, от ударов эвинов вспыхивала искрами и змеилась огненными молниями, но сдаваться пока не желала, и я выжидала момент, чтобы вступить в игру.
И едва Дэс, подавая условленный знак, махнул рукой, нежно сказала в спину жреца:
– Ку-ку!
Он непроизвольно дернулся в сторону, пытаясь рассмотреть меня вполуобороте, и вдруг споткнулся, зацепившись остроносым сапогом за шкуру, расстеленную возле камина. Это было абсолютно непредвиденное развитие событий. Хенна говорила, что жрец, несмотря на тучность, проворен и вынослив, и мы готовились к тому, что он будет бороться до конца с упорством тонущей крысы.
И когда я увидела, как Истихис, отчаянно размахивая руками в попытке зацепиться за кресло или стол, валится головой прямо в огромное чрево очага, не смогла удержаться и изо всей силы пнула его в обтянутый бархатными штанами зад.
Сотни острых игл одновременно вонзились в ногу, заставив ойкнуть, но оно того стоило. Пышущий жаром камин почти мгновенно сожрал все слои защиты, – в живом огне довольно природной магии, чтоб очистить любой предмет от большинства шаманских наговоров.
Тихо и разочарованно ахнула Хенна, мечтавшая получить этот амулет, кто-то ринулся ко мне на помощь, но я была быстрее. Ухватила за дергающуюся ногу и перепрыгнула в пустыню. Бросила там свой отвратительный, воняющим паленым груз, старательно пытаясь на него не смотреть, и вернулась в башню на то же место.
И сразу попала в объятия двух пар мужских рук. Найкарт и Терезис вцепились в меня, как два кота в одну мышку.
– Ты почему нарушаешь правила?! – сердито рычал напарник. – Уговорились же – ни шагу без плана!
– У тебя что-то болит? Сильно досталось? – рьяно щупал мою ногу Найк, по-моему, немного выше, чем это было необходимо.
– В пустыне бросила? – Приблизившийся Дэс одним движением брови отодвинул парней и провел ладонью в пяти сантиметрах от моей бедной ноги. – Ладно, так даже лучше. А теперь сиди за нашими спинами и не высовывайся, поняла? Ты только транспорт.
И я покорно закивала, отлично помня, что, когда глаза эрга становятся такими вот бездонно-черными, лучше не спорить и не нарываться. Для себя же лучше.

Воины тем временем под руководством Хенны устраняли в комнате следы борьбы, что было не так уж и трудно, ловить бутыли и блюда у них получалось намного лучше, чем бросать – у жреца. Если бы тот еще знал, что не только зря тратил силы на это бесполезное занятие, но и орал так пронзительно тоже напрасно! Первое заклинание, которое Дэсгард кастовал, попав в эту комнату, было пологом тишины, и находившиеся за дверью рабы не могли услышать ни слова.
Едва на столе воцарился художественный беспорядок, какой бывает посреди внезапно прерванной трапезы, мы отступили в угол между дверью и камином, и Дэсгард замахал руками, снимая тишину и вешая отвод глаз.
Тер, оставшийся стоять возле постели, пристально оглядел нас, удовлетворенно кивнул и прямо в одежде нырнул под толстую перину, заменявшую бывшему хозяину одеяло. Накрылся почти с головой и дернул за шнурок.
Я невольно затаила дыхание. Было немного страшновато, хотя эрг и предупреждал, что отвод глаз будет ставить самого мощного уровня, чтоб обмануть не только зрение, но и прочие чувства, вплоть до проверки охранными амулетами.
Слуга вбежал в комнату так стремительно, словно стоял за дверью на одной ноге. Гнева Истихиса все вокруг боялись сильнее грома.
– Что желаете, ваше святейшество?
– Отравили… – невнятно прохрипел Терезис. – Лекаря, начальника охраны, старшин отрядов… быстрей!
Слуга метнулся прочь, что-то крикнул по пути охранникам, и в комнату ворвались два избера. Мне так не терпелось их рассмотреть, что я не выдержала и немножко потеснила в сторону заслонившего меня от всех возможных врагов Дэса, несмотря на его негодующий взгляд. Ну и что? Этих взглядов я уже насмотрелась воз и маленькую тележку, а вот живого питекантропа еще не видела ни разу.
Хенна мельком обронила, что где-то далеко на юге есть большой вулканический остров, на котором живет несколько племен диких людей. Невероятно сильных и выносливых, за что они и ценятся. Время от времени туда добираются суда разбойников, устраивают побоище и увозят грудных малышей. Выращенные в неволе, эти существа преданы своим хозяевам до последнего вздоха, и забрать или переподчинить их не удастся. Поэтому все, что мне осталось, – немного понаблюдать за ними, пока они живы, и упустить этой возможности я просто не могла. Папа никогда не простил бы.
Просунув голову практически под мышкой эрга, я с восхищением и состраданием рассматривала изберов, одновременно внушительных и жалких. Роста они были небольшого, не выше полутора метров, но мощные, покрытые волосами тела и длинные, до пола, руки не оставляли никаких сомнений в их ловкости и силе. Вот только шрамы и проплешины, явно полученные на службе у жреца, да свалявшаяся, грязная шерсть говорили о том, что кости с хозяйского стола достаются им нелегко.
Едва влетев в комнату, изберы замерли и начали принюхиваться, чуть поводя головами из стороны в сторону, а потом оба ринулись не к кровати с Терезисом, как было запланировано, а к очагу. Застыли над шкурой, сунули морды в огонь и, поскуливая, снова принялись яростно обнюхивать шкуру.
Понять, что именно они там пытаются отыскать, было нетрудно. Внезапно оборвавшийся след своего хозяина, что же еще? А у нас не имелось даже малейшей заготовки, как поступить в таком случае.
Дэс осторожно и будто бы нехотя отодвинул меня в сторону, сделал шаг к изберам и что-то бросил в них, словно щепотку соли. Дикари сразу потеряли к шкуре всякий интерес, да и вообще ко всему потеряли, даже к еде, стоящей на столе по соседству. Осели на шкуру, изредка поворачиваясь к жару камина другим боком, и даже не дернулись, когда в комнату ворвались сразу четверо мужчин.
Четверо? Но почему так мало?
Мысли сразу переметнулись на более насущные проблемы, чем заторможенные дикари, хотя один небольшой вопросик Дэсу по поводу этого заклинания я все же заготовила. Почему, интересно, дикарей можно подчинить и на расстоянии, а меня обязательно нужно было лапать за щеку? Но сейчас не до этого, отрядов чистильщиков, как выяснили наблюдатели, было около десятка, и каждым командовал старшина. А кроме них был отряд личной охраны высокопоставленного жреца и охрана монастыря. Мы рассчитывали, что в худшем случае прибежит вдвое больше.
– Ваше святейшество… – Подобострастно склонившийся к Теру мужчина не успел договорить, как начал заваливаться на перину.
Как сказал Дэс, заклинание сна запрещено применять только на свободных зейрах, а в этом монастыре их нет и быть не может.
– Микрис?! – кинулись к упавшему двое мужчин, а третий принялся затравленно озираться по сторонам – то ли интуиция сработала, то ли амулет, как знать.
Но не то и не другое его не спасло, эвины молниями метнулись из-под полога отвода глаз и в несколько секунд расправились со всеми четырьмя. Как и обговаривали заранее, обошлись без крови, чтобы не спугнуть следующих. Хенна уже стояла возле шкафа, вращая ручку потайного люка, куда воины намеревались сбрасывать тела. Как сказала Хенна, ведет этот шест в подвал, где под ним традиционно складывают запасы шерсти, припасаемой, чтобы послушники не сидели зимой без дела, и никого постороннего там в это время быть не должно.
Но едва сбросили первые тела, как из шахты потайного спуска раздались приглушенные глубиной крики и ругань, а несколькими секундами позже истошный вой:
– Измена-а-а!
– Таресса! Запасной вариант! – рыкнул Дэсгард и подтолкнул ко мне Хенну. – Найк! Кому сказано? Быстро назад!
– Я не пойду! – отскочил в сторону эвин. – Имею право как признанный воин!
– Найкарт, – просительно уставилась я на парня, – умоляю, не спорь, а?!
И, не выпуская руку обиженно сопящей Хенны, сама ринулась к нему. Этим двоим ковен и повелитель разрешили оставаться в белом мире только в том случае, если все события пойдут по оптимальному сценарию.
Схватилась за полу куртки смотревшего на меня как на злейшего врага Найка и прыгнула в зал шара.
– Кого брать?
Хенну и оскорбленного Найкарта мигом отодвинули подальше от меня решительные руки, и рядом встали три мага и два воина. Против того, чтобы отправлять в чужой мир Кантилара, высказались все остальные пятеро воинов. Кроме того, на военном совете было твердо решено, что больше десяти человек, включая себя, водить я не должна, экспериментировать и выяснять мой предел в такой важный момент никто не желал. И если все пойдет совсем плохо, моя главная задача – забрать отсюда всех своих, и в первую очередь эвинов. Все маги имеют полные комплекты кристаллов, и ковену легче вытащить их без моей помощи, чем воинов.
Едва мы оказались в комнате жреца, воины и маги ринулись прочь, на лестницу, ведущую на второй этаж башни, оттуда было два выхода в галереи, ведущие в разные части монастыря. В этом мире не было раздельных монастырей, послушники и послушницы жили в разных крылах одного длинного двухэтажного дома.
Правда, сейчас там оставалось лишь несколько полубезумных фанатиков да еще старики и калеки, которым просто некуда больше деться. Молодые женщины, которых не отправили в просторный подвал и какие не успели сбежать, или усердно прятались в самых укромных углах, или развлекали чистильщиков. Мужчины тоже разделились, большинство сбежало, а оставшиеся работали слугами и конюхами – отряды чистильщиков передвигались на лошадях и санях.
И еще здесь была парадная лестница вниз, в просторный и полутемный общий холл, где послушники ели, работали и молились. Раньше. Его святейшеству было не до молитв, он старательно искоренял то, чего сам делать не умел, а потому считал ненужным и вредным для мира.
– Держаться всем кучно! – крикнул на бегу Эндерад, и я была с ним полностью согласна.
Теперь не до выверенных планов по постепенному уничтожению врагов, нужно как можно быстрее добираться до подвала и уводить ведьм. Хотя от моего согласия на самом деле не зависело совершенно ничего, Дэс и Тер держались рядом как пришитые, готовые в любую секунду прикрыть меня заклинанием или своим телом.
Бежали мы, само собой, вниз, к подвальной двери, которая тоже находилась неподалеку от молитвенного зала, а точнее, рядом с кухней. И вот именно в ту минуту, когда мы пробегали мимо этого стратегического объекта, двери распахнулись, и нам навстречу вывалился большой отряд чистильщиков. Шестеро, топавших впереди, тащили на плечах подвешенную на жердине огромную тушу неизвестного зверя, зажаренную целиком, сзади них виднелось еще человек десять с бочонками на плечах и мисками в руках. Тревожного перекрикивания об измене и нападении они явно еще не слышали, так как были разгорячены, беззаботны и полны предвкушения праздника.
Мне к этому времени страшно хотелось есть. Как выяснилось, переходы на полный желудок противопоказаны именно ходящим – такая вот особенность нашей профессии, и эта их туша, капающая жиром и немыслимо вкусно пахнущая, меня просто страшно оскорбила. Ну не гады, собираются сжечь толпу несчастных женщин, да еще и поиздеваться над ними, а потом жрать это мясо! А еще мелькнула мысль, что если мы тут сейчас застрянем, то к врагам как раз успеет подбежать с улицы подкрепление. Их крики раздавались уже где-то у входа.
Но все это я думала, уже подныривая под руку Дэса и хватаясь за руку первого носильщика жаркого.
Что-то возмущенно рычал вслед Тер, ругнулся Эндерад, но это уже было в чужом мире.
Мы стояли посреди холла, тащить тушу на ковер я не захотела, и изо всех дверей выскакивали маги, но впереди неслись Кантилар и Найк.
– Девчонка! – возмущенно прошипел повелитель, глядя, как падает на пол туша, выроненная остолбеневшими от неожиданности чистильщиками. – Ты хоть немного думаешь?
– Думаю, – серьезно кивнула я, – открыть фирму по доставке врагов на дом.
И вдруг эти слова, ничего не значившие сами по себе, словно что-то передвинули в моем сознании. Мозг словно молнией озарило неожиданной догадкой, и я, еще ошарашенная этой простой, но невероятно логичной мыслью, медленно пошла в сторону зала стихий.
– Таресса! – взвыли за спиной сразу несколько голосов. – Стой!

Глава 5
Фирма по доставке

Само собой, я сразу остановилась.
И даже развернулась.
А еще уставилась на них так оскорбленно, как только умела. А то ведь знаю я этих магов, они же все нервные! И если не поверят, что я в здравом рассудке, то обязательно приложат какой-нибудь бякой, и доказывай потом, что ты не верблюд.
– Куда ты пошла?! – запыхавшись, добежал до меня Балисмус и сцапал за руку.
– Учитель! – глядя укоризненно, как на пойманного с поличным расхитителя черепков, изрекла я. – Тебе бегать по утрам нужно, а не пироги домашние кушать! Посмотри, до чего себя довел! И вообще, чего ты паникуешь как маленький, можешь объяснить? Там битва, ребята сражаются, а ты… не стыдно?
– Но ты пошла в зал стихий… – Маг растерялся, но смотрел по-прежнему обвиняюще.
– Ну и что? Я же член ковена!
– Дэсгард не велел тебя туда пускать!
– Да? – со злобой восхитилась я. – А кто у нас Дэсгард? Учитель, хозяин, командир? Какое право он вообще имеет мной командовать? Я ему разрешила остаться рядом со мной только потому, что не желаю изучать тараканов следующего ментала. Ну а ты вообще хоть понимаешь, что тратишь сейчас драгоценное время?
– Таресса! – Балисмус смотрел на меня с горечью. – Мы же тебе добра желаем…
– Подожди, – отодвинул его Кантилар и встал передо мной. – Мне ты можешь сказать, почему не идешь в монастырь, а устраиваешь тут скандал?
– Ты мне веришь? – глянула я на повелителя, и тут вперед вылез Найк:
– Я верю.
– Идем, я все покажу. – Я протянула руку, но взялся за нее Кантилар, решительно отстранив Найка в сторону.
– Я сам.
Теперь я почти бежала, интуицией понимая, что права.
Остановившись перед висящей в центре зала дверью, сиявшей по всей поверхности ровным спокойным светом, я уже точно знала то, до чего маги так и не додумались за эти дни.
– Понимаешь, – не в силах скрыть восторг, оглянулась я на стоящего рядом Кантилара, – я им сразу сказала, что тут висит дверь. И один раз даже ушла через нее… в родной мир. А она с тех пор становится все светлее и светлее. И теперь стала вся светлой. Я думаю, что это моя дверь, понимаешь, личный проход. Его сделал тут кто-то такой же сильный, как я, но пропал, и проход спал. Я хочу попробовать им управлять. Шагни назад, если мне удастся – сам увидишь.
– Надеюсь, – с сомнением сказал Кантилар, – ты права.
– Балисмус, Сегордс, встаньте по бокам, – мрачно скомандовал Викторис, – хоть направление засечете.
– Не переживай, Вик, – осторожно касаясь рукой двери, прошептала я, – фирма веников не вяжет…
Дверь под моей рукой была практически осязаемой, но одновременно бесплотной, как струя воды, мне потребовалось какое-то время, пока приноровилась ее держать. А затем я начала вспоминать белый мир, елки, высокую монастырскую стену, замеченную в окно… И он вдруг дохнул холодом, приблизился вплотную, оказался там, за дверью…
Сзади кто-то охнул, чья-то рука вцепилась мне в плечо, но я досадливо ее стряхнула:
– Не мешай, я ищу подвал.
Мелькнул перед глазами коридор возле кухни, пол в нем уже был усеян валявшимися в разных позах телами врагов, но воины и маги пока находились в большинстве, и я не стала останавливать там дверь, скользящую плавно, как по маслу, а направила ее вниз, прямо сквозь стену.
Кто-то за спиной зло засопел, кто-то скрипел зубами, когда дверь, словно скрытая камера, показала десятки полурастерзанных женских тел, висевших на цепях и лежавших на забрызганном кровью и грязью полу. Теперь мне нужно было только установить ее так, чтобы они могли выйти. Несколько раз я промахивалась, но наконец поставила дверь почти у стены, сильнее сжала край, мысленно приказывая остановиться, и распахнула прозрачную, видимую только мною створку.
И сразу стоны, смрад и холод хлынули оттуда густым потоком.
– Я буду держать дверь, – сказала я, не оглядываясь, отчего-то точно зная, что без моего пристального внимания этот проход мгновенно закроется, – выводите их.
Найк прыгнул в дверь первым, побежал к висящей на цепях женщине, одном ударом кулака выбил удерживающий цепь штырь и понес ее к выходу, но Кантилар, подхвативший на руки сразу троих детей, успел первым.
– Не бегайте туда-сюда! – Я быстро сообразила, что они собираются ходить так, как будто это обычная дверь. – Передавайте туда спасенных, и скажите тем, кто может передвигаться, пусть идут сами.
Через несколько минут я поняла, что такое настоящая скорость эвинов. Правитель с Найком носились как пущенные зеркалом солнечные зайчики. Они даже скооперировались – Кантилар сбивал цепи, а Найкарт подтаскивал к двери самых обессиленных. Впрочем, едва женщины поняли, что их спасают, в них проснулись неведомо где спавшие силы. Многие поднимали себя спрятанными в потайных карманах пилюлями, кто-то использовал слабенькие заклинания, некоторые ползли на коленях.
Нам удалось переместить уже большую часть пленников, когда в подвал ворвались воины и маги отряда Эндерада.
В первый момент, заметив бегающие в дальних углах мужские фигуры, команда насторожилась, ощетинилась жезлами и оружием. Я тоже заволновалась – не хватало еще нам по ошибке перебить своих, собралась уже крикнуть. Однако правитель недаром столько лет был командиром, он эту ситуацию не только сразу просек, но и просчитал заранее, как стало понятно из его отрывистого приказа:
– Все сюда, Таресса с нами! Дверь забаррикадируйте, там рядом бочки с солью и камни. Маги сюда, помогайте выносить остальных.
– Дэсгард! – с облегчением закричал Терезис. – Она здесь!
А остальные маги уже бежали по подвалу, хватали детей, озираясь в поисках меня.
– Сюда! – Кантилар непринужденно, но надежно взял руководство отрядом в свои крепкие руки. – Вот дверь, она держит с той стороны. Таресса, ты как?
– Нормально, – бодро ответила я, отлично понимая, что спрашивает он только для того, чтобы быстрее убедить магов, не вступая с ними в несвоевременные объяснения.
Дэсгард влетел в подвал, и мне сразу стало как-то спокойнее, но чувство вины за то, что не вернулась к ним и не предупредила, пока никуда не исчезло. Хотя я точно знала – это отняло бы намного больше времени, чем перебранка с Балисмусом, но не могла не понимать, что они очень переживали о моем исчезновении и судьбе отряда.
Оправдываться перед напарниками я собиралась только одним фактом – сообщением, что почувствовала Терезиса, едва распахнула свою дверь в подвал, и его тревога проела на моей совести огромную плешь. Но боли или особого отчаяния в его душе не было, был веселый и злой азарт боя. А вот теперь появилась обида и острая жалость, но последнее чувство относилось точно не ко мне, а к пленным ведьмам.
Воины уже заперли двери, торопливо придвигали к ним тяжеленные бочки с солью и закладывали промежутки валявшимися тут камнями. Маги выводили последних ведьм и отыскивали забившихся в укромные местечки запуганных до безумия детей, когда в дальнем углу вдруг раздался грохот и в подвал посыпались камни.
– Шаманский порошок, – свирепо процедил за моим плечом кто-то из магов. – Основательно жрецы подготовились к рейду!
– Уходим все! – перекрывая громовым голосом громыхание камней, резко скомандовал Кантилар, и воины, подхватывая последних жертв, заторопились в проход.
Маги шли замыкающими, но за несколько мгновений до того, как шагнул в дверь последний воин, Эндерад вдруг метнулся в сторону.
– Входите быстрее. – Кантилар подтолкнул магов и прыгнул сам. – Он кого-то нашел, сейчас придет.
Воин действительно очень скоро появился в боковом проходе, таща на руках упирающегося ребенка, явно не понимающего, что его спасают, и я уже приготовилась закрыть за ними дверь, когда грохот раздался вновь, и в этот раз прямо у нас над головой.
В проход ударила волна горячего воздуха, перед глазами посыпались камни, и я от неожиданности и испуга на миг выпустила дверь из-под контроля. Она захлопнулась моментально, заставив меня вскрикнуть от ужаса. А в следующий миг за спиной раздался короткий стон, но столько было в нем боли и отчаяния, что я, даже не оглядываясь, точно знала, из чьей груди он вырвался.
Это понимание и боль подстегнули меня как кнутом, уже привычно отправляя в то место, где, как я успела заметить, стоял в последний момент воин.
В подвале было пыльно и пахло дымом, кое-где еще катились камни и осыпались с провалов в потолке песок и щепки. А на том месте, где недавно стоял Эндерад, торчала наискосок выпавшая из потолка толстенная балка, засыпанная грудой камней.
– Дер! – обмирая от ужаса, кинулась я к ней, заметив между камнями запорошенную пылью золотистую шевелюру и плечо воина, и он, как ни странно, меня услышал.
– Возьми ребенка и уходи! – скомандовал очень громко. – Вон он.
Малыш и в самом деле был неподалеку, наверное, Эндерад успел его отшвырнуть. Сидел, весь усыпанный песком, и ошалело мигал перепуганными глазенками. Я немедленно вцепилась одной рукой в его лодыжку, ища взглядом руку воина и не находя ее.
– Оставь меня, уходи, – так же громко скомандовал он. – Я лекарь… Знаю, мне никто не поможет.
Где-то в том углу, который обвалился первым, послышался шорох осыпающихся камней и осторожные голоса, и я заторопилась.
– Плохой ты лекарь, если сдался так рано! – сердито прикрикнув на Эндерада, я крепко вцепилась в его пыльные локоны.
Потерпит, сейчас не до церемоний.
Он что-то пытался возразить, но мы уже шлепнулись на диван в столовой, где недавно строили планы по освобождению ведьм. Помня о возможных тяжелых ранах, я специально перенесла воина в наиболее удобное место, вот только никого из народа тут почему-то не оказалось. Попыталась вскочить и бежать на поиски, но с изумлением поняла, что выжата почти до предела. Сил хватило только на то, чтобы жиденько крикнуть:
– Ау-у!
Раздался дружный топот, и в двери образовалась пробка. Все замерли молчаливой, многоглазой гидрой, потом раздался хриплый голос:
– Живы?!
– Ага, – бледно улыбнувшись, кивнула я, – но жрать хочется… Дайте кусочек того мяса, а? А ему – лекаря.

Тут они все вдруг пропали, и я сразу поняла куда, когда в дверь ворвалось несколько светловолосых смерчей. Сдвинули в сторону стол, облепили пчелами диван… Кантилар так вообще на колено перед ним упал.
– Эндерад, ты жив?
– Разве она даст спокойно умереть, – с досадой буркнул конопатый, но в его голосе неожиданно промелькнули веселые нотки.
– И не мечтай, – отозвалась я ехидно, – ты мне еще разговорчик должен, а от должников я так просто не отстаю.
Тут я обнаружила, что правитель разглядывает меня как-то странно, и вдруг вспомнила, что обещала вернуть их домой, когда тащила сюда, а на улице уже ночь. Прислушалась к себе – нет, рисковать не стоит, – и сообщила ему виновато:
– Кантилар, ты уж извини, но вернуться домой вам сегодня не получится. Я, кажется, на нуле.
– Да мы уже и не торопимся. – Он смотрел все тем же непонятным взглядом. – У нас теперь тут дела появились. Ты отдыхай, завтра поговорим.
– Вот твое мясо. – Хенна с подносом, уставленным тарелками, присела рядом, вгляделась в мое лицо. – Что ты чувствуешь?
– Голод, – честно сказала я, торопливо пододвигая к себе тарелку с разрезанным на ломтики куском мяса, и вонзила зубы в первый кусочек.
Черт! Да как они такое едят? Ведь оно же почти несоленое и жесткое, как подошва!
«Эх! – отодвигая тарелку и хватая холодный пирог, презрительно сопела я. – Не умеют дураки даже мясо жарить! Шашлык Дэса был в тысячу раз вкуснее. Кстати, там в корзине еще оставалось что-то…»
Но по мере того как я насыщалась, мысли постепенно возвращались к чему-то намного более важному, чем еда, и я точно знала, что это такое. Но вставать и идти просить прощения сейчас не было ни сил, ни желания. А стоило мне представить их оскорбленные и презрительные взгляды и любопытную толпу вокруг, как это неприятие вспыхивало с особой силой. Там же сейчас небось не протолкнуться от народа – лекари, женщины и вездесущая Янинна… Нет, только не сейчас. И не так.
– Хенна, – с сомнением покосившись на сидевшую рядом магессу, осторожно спросила я, – а ничего, если я сейчас пойду спать? У меня все равно сил нет. Да и вроде никого больше пока не нужно выводить, я слышала, что остальных привезут только завтра.
– Я тебя провожу, – кивнула она, поднимаясь и беря меня за руку, и мы пошли.
Но уже в дверях я вспомнила… А почему я не видела Найкарта? Тревога трепыхнулась слабой птичкой. Куда еще влез этот ненормальный? Стремительно обернулась и увидела, каким напряженным взглядом наблюдает за мной Кантилар. Да что же это такое? Что происходит, почему он так подозрительно себя ведет?
– Хенна, прости, но мне кажется, кто-то хочет что-то сказать, – забормотала я, поворачиваясь назад.
– Тут нет… маленькой комнатки? – шагнул Кантилар навстречу. – Или ты позволишь мне тебя проводить?
– Да, это будет лучше всего, – чувствуя себя в безопасности рядом с этим могучим воином, сразу согласилась я, – проводи.
Он молча подхватил меня на руки и понес прочь, и я ничуть не удивилась, что повелитель отлично знает путь к моей башне. Кстати, в холле никого из спасенных и магов уже не было, только смывали последние следы происшедшего поднятые по тревоге служанки. Я увидела среди них цветастое платье Сины и окликнула девушку, но она и сама уже заметила нас и бежала навстречу.
– Магесса… Ох! С вами все в порядке?
– В полном, не волнуйся. Пошли домой, Синжата, они справятся и без тебя. Что там у нас творится?
– Страсть что творится, – докладывала Сина на бегу, – стенку сломали, пылища, ужас! Но они сказали, сами помоют… и лазят теперь через окно новой кухни… Дракоша новеньких кусает.
– А как тебе кухня? Ты проследила, чтобы тебе было удобно?
– Хорошая. И из окна все видно, кто идет, а кладовка вообще замечательная.
– Кто планировал! – Я специально болтала все, что приходило на ум, чтобы отвлечься от нехороших подозрений, и сказанное служанкой не сразу укладывалось в картинку.
А когда наконец сложилось и я осознала, что мы подходим к тому, от чего я сбегала, к любопытной толпе строителей, резко объявила:
– Стоп. Сина, иди наливай мне ванну, я приду через пять минут. – Проследила, как сообразительная девчонка бежит по дорожке к башне, и вежливо сказала правителю: – Спасибо, дальше я дойду сама. Только объясни сначала, что случилось с Найком?
– Ничего, – спокойно заявил Кантилар, поставив меня на дорожку, а потом вдруг повернул лицом к фонарю, заглянул в глаза и признался: – Я в замешательстве. Не могу решить простой вопрос: кто для тебя Найкарт?
– Ну ты и сказал, – охнула я, – простой вопрос! Что тогда называется у вас сложным? Но я отвечу, раз сама напросилась. Найкарт очень хороший, правда. Чем больше я его узнаю, тем все сильнее в этом убеждаюсь. Он честный, смелый, бесхитростный. И я боюсь, понимаешь, все сильнее боюсь его обидеть, сделать больно, он как-то незаметно стал мне другом. Я понимаю, что это очень плохо, мальчишки в классе говорили: пусть бы лучше пристрелила, чем предлагать дружбу. Но, Кантилар, я ведь тоже человек? И хочу любви, так же как и все. Но только взаимной, чтобы сначала полюбить и понять, до конца понять, что вот это – единственный нужный мне человек. Неужели это так много?
– Нет, – тяжело вздохнул он, – это не много. Для тебя в самый раз. А Найка я послал таскать ведьм. Специально послал, понимаешь? Там есть весьма хорошенькие, и я буду очень счастлив, если он… к кому-то потянется.
– Я тоже, – совершенно искренне заявила я, – он заслуживает счастья.
– Тогда я могу надеяться, что ты не станешь никого посылать за ним?
– Зуб даю! – поклялась я своей детской клятвой, с помощью которой удачно пристроила четыре своих молочных зуба и один папин. – Но если сам прибежит, прогонять не стану, извини.
– Спасибо, договорились, – кивнул Кантилар и хищно усмехнулся: – Я постараюсь, чтобы не прибежал. А обо всем остальном поговорим завтра. Спокойной ночи!
И стремительно унесся к храму. А я устало поплелась к крыльцу, думая только о том, как бы добраться до ванной.
– Заговорщики, – зло шипела тень, распластанная на нависающем над крыльцом козырьке и закутанная в маскировочный плащ воина. – Ну и как после этого доверять родственникам? Вот как чувствовал, что нужно самому за ним проследить! Зато есть и кое-что приятное – не ждал, что Таресса так волнуется.
Тень прислушалась к стуку захлопнувшейся двери, легко перепрыгнула на крышу новой кухни, оттуда на стену… и растаяла в темноте.

Глава 6
Призраки прошлого

Это утро было бы совершенно замечательным, если бы я не проспала. Но виной тому была не моя усталость и не особая любовь к бесцельному валянию в постели, нет, это совсем не мое. Когда одна из сокурсниц мечтательно рассказывала в понедельник, как чудненько она провела воскресенье, провалявшись до трех дня в кровати, а потом перебазировавшись на диван к столику с едой, у меня начинали ныть зубы.
Сегодня я проспала по другой причине, и хотя не до обеда, но нормальные люди уже позавтракали, когда я обнаружила, что давно выспалась и хочу чаю, а рассвет все не наступает.
И вообще за окном даже чуточку не светает. И не только не светает, но не наблюдается ни звезд, ни зари. Вспомнив про свои вчерашние переходы, я внезапно испугалась, что нарушила этим вмешательством что-то в небесной механике и теперь в мире может наступить полярная ночь.
Этот страх и разбудил меня окончательно и подвигнул к активным действиям, которые по незыблемому правилу начинаются с умывания и одевания, а потом уже рассуждения на тему, что произошло.
Пока я добавляла света в светильнике, пока шла до двери ванной комнаты, меня не покидала несокрушимая уверенность, что во всем мире темно точно так же, как и в моей комнате. Но распахнутая дверь в умывальню доказала ошибочность этого тезиса.
Здесь был день, не такой безоблачный, как вчера, но все же настоящий, светлый и мирный, совершенно не похожий на мглу в моей спальне. Я взяла фонарь и отправилась назад – темно. Шагнула в ванную – светло. Вышла на лестничную площадку – все верно, за окном бушует давно не раннее утро. И только в моей комнате непроглядная ночь. Раньше, когда у меня не было способности ходить по мирам, я ни за что не стала бы пытаться самостоятельно решать такие проблемы, не так воспитана.
Но теперь я могла сбежать в любой момент, и мне эта способность очень нравилась. Наверное, такое предпочтение у меня стараниями папы, и я ни на грамм не осуждаю, что он не воспитал из меня героиню. Как я хорошо убедилась в последние дни, папа был во многом прав, и его мне сейчас очень не хватает.
Смахнув невольную слезинку, я подняла фонарь и решительно направилась к окну, выяснять, что именно, и главное, почему лишило меня прекрасного вида.
А рассмотрев поближе то, что прятало от меня дневной свет, вышла на лестничную площадку и рявкнула во весь голос:
– Юршим!
Несколько секунд было тихо, потом раздался быстрый топот ног, и на лестнице появилась Сина.
– Доброе утро, магесса! А его нету.
– Привет, Сина, а где Юршим, не знаешь?
– Так в нижнем дворе все – старые дома ремонтируют и убирают. У нас только двоих оставили, купальню делать.
– Понятно, – хмуро фыркнула я, – ремонт – это вечная неразрешимая проблема всех миров. А чай хоть есть? Делай завтрак, я сейчас приду.
«Ну, прораб, попадешься ты мне! Я тебе устрою головомойку», – одеваясь и причесываясь в аварийном порядке, пыхтела я. Там же сейчас самое интересное! И сегодня в белом мире должны подъехать чистильщики с собранными по деревням ведьмами, – совсем выпустила из виду!
На кухне, под широким окном, выходящим на дом Балисмуса, обнаружился новый удобный стол и стулья со спинками. На одном из них сидела Алинта и уныло смотрела в окно. Одета девушка была в принесенное из дворца платье, того фасона, что так ненавистны мне за свою блескучесть и полупрозрачность.
– Привет, – пододвигая к себе стул, деловито поздоровалась я с гостьей. – Как спала?
– Хорошо. А чей это дом?
Времени на объяснения и задушевные разговоры у меня не было абсолютно, но и не пояснить терзающейся неизвестностью девушке основные моменты я не могла.
– Теперь мой. Выяснилось, что у меня есть способности… Впрочем, у тебя тоже должны быть, других они сюда не тащат. Давай так: у меня сегодня дела, и ты тоже можешь пойти присмотреться, только советую переодеться в брюки. У меня в шкафу должны еще оставаться чистые, решай.
Она смотрела на меня подозрительно минут пять, пока я мазала маслом лепешки и делала бутерброды, и я не торопила, отлично помня, как мучилась недоверием сама.
– К вам напарник идет, – сказала за спиной Сина, и я, подняв взгляд, увидела почти бегущего по дорожке Тера.
Отличное окно, нужно будет занавесками обзавестись, чтоб не сидеть вечерами как в телевизоре, думала я рассеянно, наблюдая за магом и чувствуя, как вчерашняя вина понемногу поднимает голову. Цыц, глупая! Мы немного нарушили дружеский этикет, зато спасли столько людей. Неужели это не стоит прощения для неумелой ходящей?
Тер подбежал ближе, и я рассмотрела на его лице озабоченное, угрюмое выражение. Чувство вины поднялось в душе с новой силой, а он, как назло, наконец-то рассмотрел нас через стекло и расцвел беззаботной улыбкой. Комедиант несчастный! Лучше бы и дальше изображал заваленного делами человека, сопела я, вставая и топая ему навстречу.
– Доброе утро! – вваливаясь в дверь, возвестил Тер преувеличенно бодрым голосом. – Как у вас тут теперь просторно! И пахнет вкусно… Дадите бедному магу чашку кофе?
– По шее дадим, чтобы не изображал из себя стюардессу, – шагнув ближе, прислушалась я к чувствам напарника. Как-то смазано все, щитов, наверное, навешали. – Тер, вы сильно обиделись?
– А ты как думаешь? – сразу перестав улыбаться, прищурился он.
– Я думаю – сильно, но понимаешь… – Внезапно я не выдержала, шагнула к окну, уперлась лбом в дракошу и заплакала. – С ним же невозможно разговаривать, неужели ты не видишь? Он со своим дурацким запечатлением как клушка, даже раньше так не злился. А она меня тянула, я сама не понимала, что меня так тянет… а это дверь. Она ведь меня признала еще в первый раз и все это время подстраивалась под меня. А теперь она только моя, и с этим ничего нельзя поделать. В тот момент я все как-то резко сообразила, а там вы деретесь… и подвал… А этот Балисмус – подкаблучник. Вцепился как клещ, наверное, я ему чего-то не того наговорила, но его главное было озадачить. Хорошо, что Кантилар был и Найк, они поверили. Тер, ты меня простишь?
Я отвернулась от расстроенного дракоши и просительно заглянула в глаза Терезиса.
– Да простил уже, – буркнул напарник, прижимая меня к себе и поглаживая по голове. – Теперь понимаю, что ты все сделала правильно, я сам бы так же сделал. Но тогда я из-за тебя чуть с ума не сошел – как представил, что ты перенеслась в столовую или сюда и этот медведь вместе с шестеркой чистильщиков свалился на тебя. Они же все с мечами не расстаются! В два счета нашинковали бы из тебя ленточек. Ну а про него и говорить нечего, я таким никогда его не видал. Ты лучше к нему сегодня не подходи, я сам поговорю и объясню.
– Или Янинна подсуетится… – дернулась я.
– Знаешь, – внимательно посмотрев мне в глаза, вдруг решительно объявил маг, – а пригласи-ка меня посидеть немного у моря! Минут двадцать у нас есть.
– Сейчас, только подругу прихвачу, – вспомнив про Алинту, рванулась я, но Тер не пустил.
– Ее в следующий раз. И притормози в пустыне, пока там прохладно, я амулеты заберу.
И я почему-то подчинилась. Представила сначала пустыню, и стояла с закрытыми глазами минут пять, пока Терезис откапывал полузанесенного песком жреца и снимал амулеты, а потом вернулась в свой мир, на остров. На то самое место, где вчера мы сидели с Дэсгардом.
– Он меня убьет, – вымыв руки и присев рядом со мной, обреченно сообщил напарник, – но я все-таки расскажу тебе то, что знаю.
– Я ему не скажу, – клятвенно пообещала я, но Тер только усмехнулся.
– Ну-ну. В общем, это было тринадцать лет назад. Сама понимаешь, я тогда мальчишкой был, не особенно прислушивался к сплетням о личной жизни. Я ведь из семьи магов, у меня отец с матерью маги, сейчас они на востоке в крепости живут с сестрой. Сначала меня отец сам учил, а в двенадцать лет мои способности резко возросли, и он отвел меня к Дэсгарду. Ну занимались мы днем, и я тоже ничего не замечал, мне не до того было – столько новых заклинаний. Но однажды я увидел в его доме ее… Янинну. Она была красивая и веселая, все время смеялась. Он привел ее из островного мира, и она была ходящей. Не такой сильной, как ты, очень посредственной, но Дэс вытягивал. Сначала они были просто напарниками, а потом… Отец сказал: хорошо, что Дэс нашел себе такую славную женщину.
Тер ненадолго смолк, а я сидела, намертво вцепившись пальцами в песок, и думала только о том, какой же была дурой. Он ведь потому и слушал ее так терпеливо, и позволял лезть в свои дела, что любит до сих пор.
– Но это продолжалось только год, потом она ушла к Балисмусу. Но сначала сломалась… Бывает такое у ходящих. Некоторые возвращаются в свой мир, некоторые ошибаются и теряются, а некоторые ломаются. Маги в тот год нашли в одном из миров потерянного мальчишку, из тех, кого выводили во время войны. Но он был уже взрослый, служил одной знатной даме и был в нее влюблен. Маги ведь дольше не стареют. В общем, Дэс с Янинной пошли за ним и угодили в ловушку – оказалось, дама хотела получить Дэса, и тот маг ей помог, подлил зелье. На него надели цепи и посадили в подвал. Били, конечно, чтобы принес клятву повиновения. Ты не знаешь, есть такие ритуалы, насильно привязывают к миру. А Янинна смогла уйти и, пока готовили спасательный отряд, сидела на шаре и смотрела. А потом придумала причину. Она старше его на три года, но думает, что на два. Сказала, что она старая и он все равно ее бросит, и ушла к Балисмусу. Бали всегда ее очень любил.
– Тер, но как Балисмус мог, ведь они друзья?
– Таресса! Ты уже магесса, а судишь обо всем с точки зрения простого человека! – вспылил вдруг маг, размахнулся и бросил в море выкопанную ракушку.
Оказывается, он тоже усиленно копал песок.
– Понимаешь, когда человек становится магом, у него меняется все – отношение ко многим вещам и чувствам. И те, кто этого не понимают или не принимают, сходят с ума или гибнут. Иногда и то и другое, но это очень долго объяснять, поговорим позже. А про Янинну… Ковену нужна была ходящая, и все это понимали, и Дэс не хуже других. А если бы Балисмус ее оттолкнул… Ну ты уже не хуже меня представляешь, на что способна обиженная ходящая, у вас в такие минуты способности резко возрастают. Дэс бы первый его не простил. Разумеется, он пытался с ней поговорить, и не раз.
Это мне уже Бали рассказывал, но Янинна… она такая, какая она есть. Она добрая, но слабая. И после того случая даже по мирам ходить не может, теряется и пугается в самый ответственный момент. А жить с человеком, которого, как она считает, в тот раз бросила на растерзание, просто не могла. Она на него даже смотреть потом долгое время не решалась. Больше двух лет, пока не ушла Луситта. Ее Дэсгард привел из вашего мира вместе с подружкой, в тот раз ему удалось вызвать двоих. Она сначала не показывала никаких способностей, вообще была тихая и незаметная, все время плакала. Ее даже повелители брали с неохотой, но во дворце она вдруг испугалась – как оказалось, начиталась книжек, как в гаремах издеваются над девушками, и решила, что попала именно в такое место.
– А как она могла думать иначе? – мгновенно встала я на защиту незнакомой девушки. – Я вот тоже так считала! Да твой Дэс на меня такого страху нагнал – и про то, как непокорных девушек порют прилюдно на конюшне, и про то, что убить могут за царапинку…
– Вот гархи! Ну почему ты снова рассуждаешь как простая девчонка? Да он с той поры специально всех пугает! Мы давно уже убедились – чем раньше проснутся способности, тем легче вызванная перенесет период адаптации к новому миру и известие о том, что в своем мире могла погибнуть. А в замке никто бы тебя и пальцем не тронул! Он же сам на тебя кучу щитов навесил и охранял, как собака.
– Ладно, – нехотя сдалась я, – я уже поняла. Но забыть такое трудно. Что стало с Луситтой?
– Откуда ты знаешь? – вскинулся Тер и сразу сообразил: – Ну да, раз ее нет… Так вот, у нее вдруг проявилась способность ходящей, и она ушла в пустыню. Туда вообще все ходящие легко уходят, этот мир некоторое время очень близок с нашим. Кстати, не забудь, через пол-луны он начнет уходить. Дэс нашел ее там по маячку, это те браслеты, что дают девушкам повелители. Они все зачарованы, привязаны к нашему шару. Луситте повезло, что она сбежала в мир пустынь поздно вечером, и Дэс ее быстро нашел и вытащил. Там под утро мороз, ну а что бывает днем – сама видала. После этого он взял ее в напарники, больше никто не хотел.
С ней эргу было очень трудно, мне уже было пятнадцать, и я многое понимал и видел. Но Дэс терпел. А потом, когда узнал, что у них будет ребенок, запретил ей ходить на задания, даже амулет сделал в виде браслета. Но она все равно ушла, как только стал доступен ваш мир. Ее искали всем ковеном, тогда Янинна и стала за ним следить, носила суп, пирожки… Два года искали. Каждый раз, как приближался ваш мир, Дэс садился к шару и почти не вставал все двадцать семь дней. Да и остальные искали. И в ее родном городе, и на побережье южного моря, где она мечтала жить. А через два года случайно заметили ее браслет на одной женщине, и Балисмус сам туда пошел, с Янинной. Ей в виде исключения ковен разрешил сходить. Выяснилось, что она погибла сразу, свалилась на скалы. Вот тогда-то Дэс отдал свой дом и ушел на западную границу…
– Тер, – подозрительно уставилась я на напарника, – его дом был в той башне, где я живу?
– Нет, не переживай. Его дом отдали Сегордсу, он вчера был на совете. Кстати, сегодня нам отдали дом Гайтолы, его ей давали временно, пока не разберется с Бертином. Ну ты больше не злишься на Янинну? Нам пора идти.
– Терезис! Ты тоже пойми, я на нее и не злилась, тут совсем другое. Она пытается влезть не только мне в душу, она сует нос во все мои дела, дает непрошеные советы. Короче, пытается мной управлять, а этого я терпеть не могу. И не хочу. Так меня папа воспитал, и я тоже такая, какая я есть.
– Ясно, – задумчиво кивнул напарник, – а раньше ты не могла это объяснить?
– Раньше я считала, что у нее другие мотивы, – туманно пояснила я и встала с песка. – Куда идти-то?

Глава 7
Десант на дорогах белого мира

Идти нужно было в комнату с шаром, и я, не подумав, переместила нас прямо туда, постаравшись лишь попасть не на середину, а в укромный уголок между диваном и окном.
– …Я протестую! – Резкий голос Дэса ударил по ушам, едва мы оказались в зале. – Как только они увидят монастырь, сразу поймут: там что-то произошло. И первым делом расправятся с ведьмами, этого нельзя не понять.
– Но она не успеет… Четыре отряда! Вчера продержала эту дверь двадцать минут и выдохлась. Мы не можем рисковать эвинами.
Спасибо, Балисмус, возможно, ты и преданный муж, но плохой учитель. Впрочем, мне, кажется, обещали другого? Кстати, а с чего этот другой так резко обернулся и подозрительно смотрит на нас, мы ведь стояли как мышки? Как интересно! Значит, что-то почувствовал. Что там сказал Терезис насчет маячка? Ой, как рано я собралась доверять им по полной!
Но доверие предполагает взаимность, а на меня саму после вчерашнего трудно полагаться, я тоже поступила не лучшим образом. К тому же поговорка «победителей не судят» всегда казалась мне какой-то скользкой. И если вчера я совершенно не была готова, чтобы все глядели, как я прошу прощения, то за ночь все как-то определилось в мозгах. Да и утренняя встряска с концом света оттенила разницу между очень важными вещами и ложной застенчивостью.
– Дэсгард, прости меня, пожалуйста. – Я серьезно смотрела на эрга, выдвигаясь из угла. – Вчера я поступила неправильно. Нужно было забросить вам по пути Балисмуса, чтобы все объяснил, просто я тогда не очень-то умела управлять этой дверью. Как я могла думать, что вы не сообразите, мне ведь нужна была только секунда, чтобы бросить этого медведя и уйти… Что?!
Только теперь до меня дошел смысл этого слова. Обернувшись к Терезису, возмущенно уставилась на его невозмутимую рожу. Он что, посмеялся надо мной?
– Тер! Это что, правда был медведь?
– Когда я тебе врал?
Вот почему у него такая довольная ухмылка?
– Черт, я же его потом ела… Хенна! И ты не могла мне сказать, что это медведь?
– Я думала, ты знаешь, – спокойно сказала магесса, но ее глаза смеялись, – сама же сказала, – доставка на дом. Он, конечно, был жестковат, но мы потушили мясо в котлах, добавили овощей. Хватило накормить всех приведенных.
– Ну хоть кому-то пригодился, – вздохнула я и вспомнила про врагов.
А заодно и про Дэсгарда. Обернулась и увидела, что он как-то подозрительно осматривает мои туфли, потом медленно переводит взгляд на сапожки Терезиса и начинает мрачнеть. Нужно было срочно уводить его от этих мыслей, и я не нашла ничего лучшего, чем брякнуть:
– Так вот, Дэс… Или я уже должна называть тебя учителем?
Все присутствующие вдруг замерли, словно я сказала нечто неприличное или шокирующее. И Дэсгард тоже замер, даже губы сжал плотнее.
Черт, и как все разрулить?
– Таресса! – Помощь пришла оттуда, откуда я не ждала. Найкарт одним движением оказался рядом. – В ковене есть правило: в ученики нужно попроситься, потом ковен примет решение, и только после этого тебе объявят, что ты имеешь право кого-то называть учителем.
– Спасибо, Найк, – изрекла я с чувством, – ты настоящий друг. Можно мне поплакаться тебе в жилетку?
Вообще-то мне в этот момент не плакать хотелось, а сделать что-то более резкое, но дверь…
Она была неподалеку – мощная, спокойная, дышала энергией чужих миров, и я просто позвоночником ощущала ее влияние. И это придавало мне силы быть более собранной и спокойной.
– Плачься. – Сдается, такой просьбы Найк не ожидал, и, по-моему, он значительно спокойнее перенес бы предложение его ударить.
– Лучше мне. – Рядом неожиданно оказался напарник, облапил меня за талию. – Тем более у меня еще с прошлого раза жилетка не просохла.
– Что? – Я подыграла, похлопала ладошкой по его груди. – Врешь ты, уже высохло. Но все равно. Вот скажи, бывают люди со способностью все знать? Как, например, у меня – способность ходить? Чтобы пришел человек в чужой мир и все знал? Как сесть, как обратиться, как в ученики вступить? Мне хоть кто-то объяснил? И почему тогда первый раз, когда меня в ученики к Балисмусу определяли, я заявление в трех экземплярах не писала? Молчите? Да у вас тут вообще отношение к живым людям, как к вещам. Есть способность – ты вазочка, можно на тумбочку поставить, нету – мусорный совок или половая тряпка, ноги вытерли и забыли. Не спорь! Я уже знаю, что вы нас спасаете и вытаскиваете не просто так, а потому что мы очень нужны. Но от того, что на нас в своем мире свалилась беда, мы не перестали быть людьми. Вы вот сейчас рассуждаете, как вам добыть побольше ведьм, и то, что я должна сделать, – тоже обсуждаете. А меня не позвали. Хочешь скажу почему? Потому что я – не человек, и ни своего мнения, ни права голоса у меня быть не должно! Я только транспорт, лошадка, как те, что стоят у ворот!
– Но это неправда! – ожил наконец Дэсгард. – Мы хотели дать тебе отдохнуть. Сколько хочешь!
– Забить намертво окно в спальне – это ты называешь сколько хочешь? – с невольной горечью хмыкнула я. – А о том, что чуть с ума не сошла – думала, может, с миром что-то случилось, потому что я много ведьм привела, вам в голову не пришло?
– Как – забить? – пронзительным взором уставился эрг на Терезиса. – Это что, правда?!
– Ах, так ты еще и сомневаешься? – Перенести это оскорбление я уже не смогла.
Не освобождаясь из рук Тера, схватилась одной рукой за Найкарта, а другой за Дэса и одним махом перенесла всю нашу компанию в свою спальню.
– Где мы? – еще звучал встревоженный вопрос воина, а эрг уже щелкнул пальцами, и по комнате разлился сиреневый свет.
А потом они втроем изучали мое окно и сквозь зубы рычали что-то явно нецензурное. Я не прислушивалась, больно надо. Мне и того, что иногда кричат рабочие на раскопках, с лихвой хватает, чтобы объясниться при случае, хотя папа не одобряет.
– Может, уже вернемся в совет? – кротко напомнила я о себе минуты через две. – Они там, наверное, уже беспокоятся.
– Веди! – Эрг подтолкнул ко мне Терезиса, а сам ухватился за его локоть. – Но запомни, мы тут ни при чем. Это рабочие что-то начудили. Я сам разберусь.

В совете было все так же тихо, видимо, они начинали привыкать к моим внезапным появлениям. Но едва маги увидели мрачные лица моих спутников, как обстановка неуловимо изменилась. Балисмус вышел на миг и вернулся с решительным выражением лица.
– Скоро будет. Так на чем мы остановились?
– На тактике партизанской войны, – сказала я спокойно и в упор уставилась на Балисмуса. – Это я ничего не знаю про ваш мир, а ты не мог не слышать про партизан. Сейчас быстро собираем две ударных группы, и я немедленно высаживаю их в центр тех отрядов чистильщиков, которые уже подъезжают к монастырю. Или сбоку. Или сзади. Вы же будете видеть, как отряд движется и как вам удобнее напасть. В военном деле я профан. В общем, я забрасываю одну группу и сразу вторую. А потом мы смотрим, кого можно забирать. Выводим через дверь, вы отдыхаете, и затем идем за следующими.
– Если хотя бы наполовину удастся, – кивнул Викторис, – я согласен. Сколько человек ты можешь увести?
– Сколько нужно. Я связана с дверью, она поможет.
Торговаться и прибедняться в такой ситуации я находила неприличным, как и объявлять, что сделаю все для того, чтобы спасти этих женщин. Мне вчера еще повезло, что я неимоверно устала и заснула почти сразу, иначе страшные призраки подвала вряд ли бы отпустили так просто.
Следующие пятнадцать минут я пила с Хенной чай и смотрела в шар, где видящий по очереди вызывал виды ползущих по заснеженной дороге обозов. Оказалось, у них выпал ночью снег и сыпал понемногу до сих пор, укрывая белым, почти не тающим покрывалом волосы и лица жертв, сжавшихся на подводах в тесные кучки. Многих вытащили из домов почти раздетыми, или это они потом сорвали с них платья?
– Нужно теплую воду, – не выдержала я этого зрелища, – и бульон или хотя бы чай.
– Во всем поселке с утра варят суп и топят бани, – тихо вздохнула Хенна. – Самые сильные пойдут туда. Остальных распределим по нашим домам.
– У меня теперь три ванные, – вспомнила я, – а почему вчера никого не привели?
– У тебя новая ванная еще не была готова, зато мы забрали все диваны, – виновато призналась она, но я только отмахнулась – правильно сделали.
– Таресса! Идем. – В дверях стоял Дэсгард. – Мы готовы.
– Наконец-то. – Вскочив с дивана, я бросилась в зал стихий, но в холле эрг внезапно поймал меня за руку и придержал, а когда я с недоумением оглянулась – ну что еще, быстрее же нужно, – твердо сказал:
– Ты меня тоже прости… за все. А об учителе для тебя поговорим вечером.
Черт, вот не хотела же я его еще прощать, но такая ситуация… Да и не умею я долго зла таить. Папа всегда шутил, что мститель из меня не получится, я утром уже забываю, за что вечером сердилась.
– Ладно, прощаю, – пробормотала я без энтузиазма, – пользуйся моей добротой. А другого учителя все равно не возьму. И пойдем уже, там людям холодно.
– Да, холодно, – как-то разочарованно вздохнул Дэс и потащил меня в зал.
Мы шли рядом почти до самой двери, но потом я осторожно высвободила руку. Дверь признавала только меня, все остальные в нашем тандеме были просто помехой.
Шагнула к двери вплотную, любуясь ровным, спокойным свечением, бережно коснулась рукой кромки. И она, словно узнавший нового хозяина беспризорный щенок, отозвалась мягким теплом, прильнула к ладони, послушно застыла в ожидании приказа. Сегодня управлять ею было неизмеримо проще, словно новой лазерной мышкой после глючившей шариковой.
Я сразу вышла в белый мир, быстро прошлась над полуразрушенными руинами, еще дымящимися в том месте, где вчера стоял монастырь, и, помянув всеми недобрыми словами любителей шаманского порошка, помчалась в сторону дороги, по которой подходил к месту назначения первый обоз.
Он растянулся чуть не на двести метров – с десяток одетых в полушубки и мохнатые шапки всадников на добротных гнедых лошадях, и четыре подводы с неподвижными кучками жертв.
– Куда вас? – медленно проводя дверь вдоль обоза, не оборачиваясь, спросила я.
– А поближе к телегам можешь? – В голосе Дэса сквозь деловитость мне послышалась печаль, но оборачиваться сейчас я боялась, подозревая, что, если отвлекусь, потом придется настраивать дверь заново.
– Могу на каждую телегу высадить, – ответила, стараясь, чтобы это не звучало как бахвальство, – решайте.
– Возле последней телеги пятерых, потом столько же возле первой, – скомандовал Кантилар, и я согласно кивнула, решив не забыть попозже осведомиться, откуда они взяли столько воинов.
Просто остановила дверь у обочины и, едва нужная телега оказалась в трех метрах, распахнула дверь. Порыв студеного ветра ворвался в проход, принося с собой рой колючих снежинок и растекаясь по залу клубами тумана, но я только крепче стиснула зубы, костеря себя в душе за недогадливость. Вот почему я не сообразила одеться потеплее?
– Идите!
Кому я это сказала?
Воины, одетые поверх теплой одежды в белые штаны и куртки, еще в прыжке сбросили с облучка возницу и сейчас догоняли карателей, которые ехали последними и попытались развернуть коней.
– Все, – скомандовал Дэс, и я, спешно закрыв дверь, погнала ее в сторону первой телеги.
– На тебя можно накинуть шаль? – тихо спросил эрг, следя за приближающейся телегой, и у меня в груди что-то дрогнуло от прозвучавшей в его голосе заботы.
Черт, ну вот зачем мне это их дурацкое запечатление, скорбно вздохнула я, неуверенно пожимая плечами.
– Не знаю, как дверь…
Но он все-таки осторожно набросил мне на плечи шаль, точно такую, в какой я ехала тогда в повозке, толстую и теплую, из грубой овечьей шерсти.
– Здесь, – резко сказал Кантилар, и я, мгновенно остановив дверь, открыла проход.
Как прыгали эти пятеро, мне удалось рассмотреть получше, и при этом с разочарованием понять, что воинов в команде было лишь двое, остальные трое – маги.
– Все, – скомандовал Кантилар, я закрыла дверь и погнала ее к следующему обозу, попутно размышляя, почему мы не сходили во дворец за подмогой. Или там их и так мало осталось в охране?
Второй обоз шел более кучно и медленно. Узкую дорогу через смешанный лес занесло снегом, и шестеро чистильщиков ехали впереди плотной группой, прокладывая своими лошадьми дорогу для запряженных в телеги невзрачных животин, явно реквизированных у селян.
– Сразу перед последней телегой. – Повелитель явно вошел во вкус партизанских вылазок. – А потом перед первой…
Эти воины, почерпнув опыт предыдущих отрядов, прыгали парами, и я сначала боялась, что кто-то из них случайно заденет край двери. Но потом, заметив, как она мгновенно расширяется, если рядом проходит чья-то рука или нога, немного успокоилась и решила в свободное время немного поэкспериментировать.
– Все, – облегченно сказал голос Дэса.
Я решительно отпустила дверь и обернулась к старшему воину:
– Кантилар, можно вопрос?
– Конечно.
– У вас больше нет свободных воинов, или ты не хочешь рисковать?
– И то и другое, – сразу ответил он. – А у тебя есть предложения?
– Появились. Но об этом потом, скажите, когда можно забирать первый отряд?
– Вот, надень, – откуда-то появилась Хенна с кучей теплой одежды.
– Хенна! Да если я все это напялю, мне же ничего не видно будет. – Снимать принесенную Дэсом шаль почему-то было жаль.
– Тогда давай я шаль на спине завяжу. – Она ловко перекрестила шаль у меня на груди и завязала так, как меня в далеком детстве иногда завязывал папа.
– Спасибо. – Я скосила взгляд на эрга и спросила: – Пора?
– Пора.
Дверь нашла место, где билась с карателями первая группа, почти мгновенно. И я начала подозревать, что она ищет его не на местности, а в моей памяти. А если точнее, это я сама ищу. И от этих размышлений одновременно захватывало дух и становилось жутковато, как на сумасшедших виражах паркового аттракциона.
Воины уже расправились с чистильщиками и сгоняли в кучу телеги. Растерянные возницы в крестьянских потертых тулупчиках сидели поодаль в сугробе и следили за этим зрелищем с невыразимой тоской на обветренных лицах.
– Если оставить им коней, – сказал задумчиво Кантилар, – всех повесят. Решат, что мужики ради лошадок чистильщиков перебили.
– Ага, голыми руками, – не поверила я, подводя дверь так, чтобы можно было забрать пленников сразу с двух телег.
– Тут суд скорый, – мрачно процедил Дэс. – Но не тащить же их сюда?
– Кого, мужиков? – не поняла я, открывая дверь.
– Коней, – с тоской пояснил воин. – Мужики сами не пойдут.
– А давай попробуем? – загорелась я, сообразив, как ему хочется получить этих мощных животных. – Сейчас…
Представить, что дверь стала ниже и шире и не прямоугольной, а обтекаемой формы, оказалось делом десяти секунд, помогло воображение художника.
– Открыто! – любуясь в душе на свое произведение, гордо объявила я, и в новую, просторную дверь ворвался широким потоком промороженный воздух чужого мира.
– Найкарт! – рявкнул в дверь громовым голосом Кантилар. – Коней тоже ведите!
И, наверное, от полного счастья решительно выпрыгнул в сугроб.

В этот раз сводный десантный отряд забрасывал спасенных в наш мир намного организованнее, чем вчера вечером. Сразу становилось понятно, что все это было обговорено и продумано еще до того, как мы с Терезисом явились в храм. И значит, спор шел не о том, идти или нет, а о том, насколько можно рассчитывать на меня. Я, конечно, сразу поняла, что Балисмус во мне сомневается, зато теперь вдруг сообразила и другое – Дэс так рьяно защищал именно меня… Черт. И тут я прошу прощения, а потом спрашиваю так попросту, можно ли мне называть его учителем.
Черт, черт, три раза черт! Да ведь эти средневековые аборигены все поняли в меру своей испорченности, и тот факт, что я проспала, тоже явился доводом для абсолютно неверных предположений. Ну и как теперь доказывать, что все они ошиблись? Я так расстроилась, что едва не упустила контроль над дверью. От испуга даже дыхание перехватило и смыло, как волной, бесполезные переживания.
«Никогда не закрывайся, если через тебя идет человек или животное!» – мысленно воззвала я к двери, сильно сомневаясь, что она умеет понимать и запоминать приказы. Не компьютер же! И вообще, я только недавно решила, что она управляется моим мозгом, следовательно, просто не допустит такой ошибки. Последних ведьм еще уносили на руках сновавшие по залу многочисленные помощники из числа учеников и островитян, а Кантилар уже шагнул в проход, ведя сразу двух лошадей.
– Дверь стала шире, – задумчиво сказал за спиной Дэсгард.
– Это я ее раздвинула, – объяснила, наблюдая, как сидящие в сугробе возчики вытаращенными глазами провожают исчезающих в проходе коней, – нужно будет попробовать сжать. И знаешь, у меня появилось подозрение, что я вообще зря тут стою как дурочка.
– А где ты должна стоять? – встревожился эрг.
– Вот! И ты рассуждаешь с таким же предубеждением! Да почему нужно стоять, если я вполне могла бы сидеть?
– Ты устала, – неправильно понял он и исчез, а через минуту меня под колени толкнуло высокое, как трон, кресло.
Я машинально села и только потом задумалась, – а где он его взял? Вроде тут везде только низкие и мягкие, чтобы было удобно отдыхать. Но долго размышлять не приходилось, последняя лошадь, звонко цокая по плитам подковами, пронеслась в проход и одарила нас за заботу несколькими яблоками.
– Не закрывай! – крикнул кто-то сообразительный.
Слишком поздно, я уже закрыла дверь и усердно напрягала мозг, сворачивая ее в экран наподобие монитора ноутбука. И не удержалась от победного возгласа, когда дверь стала значительно меньше. Ну не совсем ноутбук, раза в два больше, но ни четкость изображения, ни быстрота движения не пострадали, а вот управлять стало еще легче. Или это я просто приспособилась?
– Давайте сделаем конвейер, – пришла мне в голову замечательная, на мой взгляд, идея. – Сейчас забрасываем эту группу на третий отряд и идем за вторым.
Как ни странно, идея прошла на ура, и высадка тоже. Мало того, ковен решил усилить группу теми, кто ждал в резерве, и в сугробы вокруг тащившегося вдоль реки третьего обоза выпрыгнуло сразу восемь человек. Дэс ушел вместе с ними, и мне сразу стало как-то грустно. Вот же проклятое запечатление!
Вторая группа уже ждала нас с самыми замерзшими детьми на руках, завернув их в сорванные с карателей тулупы, и переброска тут прошла еще быстрее, но зато дольше ловили ушедших в лес коней.
А едва я закрыла дверь, рядом возникла Хенна.
– Нужно вернуться к третьему отряду, – сказала как-то слишком обыденно, – им нужна помощь.
«Черт!» – охнула я про себя и резко открыла дверь именно туда, где билась с третьим отрядом десантная группа.
Воины второй группы, едва успевшие стряхнуть с волос снег, снова прыгнули в серый, промороженный неуют белого мира. С ними ушли все те маги, кто до этого только помогал уносить спасенных. И все равно что-то там шло не так. Кресло мешало мне рассмотреть, в чем там дело. Я вскочила, всматриваясь и не понимая, почему воины стоят, ничего не предпринимая, а маги осторожно ползут вдоль телег к поспешно разворачивающему последнюю повозку карателю. И, только приблизившись почти вплотную, обмерла. На накрытой рогожками повозке стоял на коленях сообщник пытавшегося сбежать чистильщика и держал в одной руке горящий факел, а в другой увесистый мешочек из серой ткани.
– Шаманский порошок, – с отчаянием прошептал у меня за спиной Балисмус. – Если бросит…
А ведь бросит, вдруг отчетливо поняла я, с такой злобой прищурены его шальные глаза. Вот только дождется, пока сообщник развернет лошадь, и сразу швырнет, чтобы разметать как можно больше врагов и выиграть время для побега.
– Ты огонь тушить умеешь? – вспомнила я первую встречу с Балисмусом. – Сейчас подведу ближе, и гаси этот чертов факел.
У меня даже руки тряслись, пока я стремительно подводила дверь за спину бандита и открывала ее в самый последний момент, чтобы он не успел нас заметить.
И когда эрг что-то злобно прошипел, протянул руку и просто выхватил факел из руки бандита, я просто опешила от неожиданности. А Балисмус резким движением отшвырнул факел в сторону и сделал над бандитом какой-то жест. Тот вдруг схватился за горло, посинел и упал.
– Ну и что это было? – озадаченно спросила я мага, и он, сверкнув на меня сердитыми глазами, едко процедил:
– Я, между прочим, не имею способностей в магии огня!
– А воды? – оглянувшись на покрытую инеем статую террориста, осторожно поинтересовалась я.
– И где ты там видишь воду? – Мы явно говорили на разных языках.
– Раньше я всегда думала, что снег – это вода, – все четче понимая, что мне нужно как можно быстрее учить хотя бы основы очевидных для всех магов вещей, призналась я убитым голосом. – А у вас не так?
Он застыл, заинтересованно глядя на меня, и в это время кто-то из магов закричал:
– Таресса, открывай дверь!
Оказалось, бой уже закончен.
Воины перевели всех пленниц, завели лошадей и перетаскали груз загадочной тележки, которую так стремились угнать каратели, а Балисмус все стоял возле меня и возмущенно пыхтел.
– Как ты представляешь себе процесс превращения снега в воду? – спросил он обличительно, когда я закрыла дверь и направила ее в сторону последнего отряда.
– Наверное, так же, как и ты, – начиная понимать, что мы шли к решению задачи разными путями, покорно сказала я. – Его нужно растопить.
– Вот! – торжествующе поднял он вверх палец. – Именно!
– Но я-то думала, что ты просто подзовешь этот снег и облепишь им факел, – добавила тихонько.
Эрг посмотрел на меня, как на идиотку, но тут его решительно отстранил Кантилар, и мы начали высадку воинов на последний отряд карателей.
– А где Балисмус? – вспомнила я только после того, как последний конь последнего отряда оказался в нашем мире, и можно было отпустить дверь.
– Ты оказала ковену не лучшую услугу, – устало усмехнулся Дэс, подавая мне руку. – Именно в тот момент, когда у нас столько работы, отправила эрга Балисмуса решать задачку, как поднять в воздух достаточно снега, чтоб загасить факел. Теперь его бесполезно пытаться вернуть к насущным делам, но ты не виновата. Пора действительно начинать объяснять тебе основные законы магии и правила ковена.
– Слава богу, наконец-то до вас дошло, – хихикнула я, – не прошло и года. Тогда скажи мне, когда первый урок?
– Это ты спросишь у Терезиса… – Эрг не успел выговорить последнее слово, а мы уже сидели на золотом песке пляжа, и нескончаемая череда прозрачных волн бежала нам навстречу.

Глава 8
Думайте сами, решайте сами

– Похоже, этот остров действительно тебе очень понравился, – насмешливо сказал Дэсгард, едва сообразив, где очутился.
– Не заговаривай зубы. Что там снова с моей учебой?
– Мне нужно уехать на несколько дней… важные дела. Сейчас твоим учителем будет Терезис.
– Бедняга Тер, – хмыкнула я невесело, – быть твоим учеником очень непросто.
– Вот именно. Я вообще трудный человек, и привычки у меня дрянные, а Тер знает не меньше. Он вообще очень способный, и ему осталось выполнить два серьезных задания, да можно сказать – одно, и он получит статус эрга.
Но при этом он вовсе не ментал, задумалась я, и вдруг поняла: чтобы думать плодотворнее, мне нужно срочно перекусить. И не то чтобы очень устала физически, скорее просто перенервничала, и потому никак не получалось сосредоточиться. Такой вот у меня недостаток, мозги начинают веселее крутиться, если зубы что-нибудь жуют.
А еще мне очень хотелось наконец собрать воедино все имевшиеся у меня факты, улики и подозрения. И не просто хотелось, а было необходимо, причем давно. Что-то во всей этой лапше, которую упорно вешал мне на уши эрг, было жутко подозрительное, и все чаще мелькала где-то на задворках сознания мысль, что я неправильно складываю пазл. Слишком много в нем кусочков, которые можно положить не на одно место. Да и не хватало тут чего-то, определенно не хватало.
Я рывком поднялась на ноги и перенеслась в одно очень понравившееся мне местечко, в беседку Диши. Точнее, в кусты позади нее, – оказаться на коленях какого-нибудь аборигена мне вовсе не улыбалось.
Однако в беседке никого не оказалось, как и во дворе возле дома. Выйдя за ворота, я обнаружила, что сегодня везде как-то подозрительно безлюдно. Они же все небось возле храма, заняты кормлением спасенных ведьм и детей, – пришло запоздалое понимание. Значит, нужно идти либо в информаторий, либо в свою башню. Хватило одной мысли про информаторий, чтобы я стояла возле своей двери. В зале стихий уже было по обыкновению чисто, пусто, и дверь в холл плотно закрыта.
Я уже направилась к выходу, мимолетно погладив ладонью дверь, как в голове родилась странная, смелая и оттого еще более притягательная мысль. Если я могу наблюдать через дверь за чужими мирами, следовательно, она в какой-то степени аналог шара видящих? Почему тогда они слышат все, что говорят поднадзорные, а мое изображение – безмолвное? Ведь не может такого быть, я физику учила…
Через мгновение я уже стояла возле своей двери, свернутой до размера экрана, и экспериментировала с ее управлением. Конечно же для наблюдения я выбрала белый мир, двор сгоревшего монастыря, где копались в руинах мрачные личности. И через несколько минут сумела-таки настроить дверь так, что слышно было не только каждое слово, но и интонацию.
Ничего интересного мне услышать не удалось, кроме пары образных выражений, какие не следует повторять ни в какой ситуации, и я уже совсем собиралась отпустить ставшую окном дверь, как вдруг вспомнила, что на острове меня ждет эрг. Думаю, очень разъяренный, если судить по тому, сколько времени я отсутствую.
Следующая моя мысль была совсем уж сумасшедшей, но я не была бы папиной дочкой, если бы упустила возможность ее проверить. И, пытаясь развернуть свое окно в мир так, чтоб увидеть собственный остров, вдруг вспомнила Балисмуса и поняла, что никогда не смогу его осуждать. Оторваться от выяснения какого-то нового свойства или возможности вещей или явлений почти невозможно – для тех, в ком живет неугомонный дух исследователя.
Мне хотелось крикнуть: эврика!
Или хотя бы попрыгать от восторга, когда передо мной появился знакомый поросший кустами холм и золотой пляж, но я только стиснула крепче зубы. Где-то за дверью сновали и переговаривались маги, и выдавать им мою новую тайну я пока не была готова.
Да и объекта, за которым собиралась вести наблюдение, что-то никак не могла обнаружить.
«Сбежал!» – окатила кипятком первая мысль. Но как? Имеет какие-то неведомые мне способности, тайны или… просто уплыл? Он может это запросто, если вспомнить, как он тут нырял.
Черт! А ведь до острова магов даже на быстроходной яхте больше часа. «И что ему не сиделось на песочке? Ну искупался бы, водичка просто класс», – шипела я про себя, обшаривая, как спасатель с вертолета, акваторию островка.
Безуспешно, нужно сказать, обшаривая. Значит, не уплыл. Я направила экран на домик… И тут его нет. На тропу, на лестницу… И вдруг обнаружила высеченные в камне неприметные ступеньки, ведущие на вершину торчащей неподалеку от дома скалы. Скользнула вдоль них и на самой высокой точке обнаружила выровненную площадку, с которой отлично просматривался весь островок.
Он действительно оказался очень маленьким, мой остров, и имел форму полумесяца, с этой самой скалой в центре и площадкой на вершине. А на площадке стояла моя пропажа и, бдительно посматривая по сторонам, что-то бормотала в поблескивающий на солнце кристалл.
Кто бы сомневался, что через миг мой экран был в полуметре от него?
И не нужно говорить, что подслушивать и подсматривать некрасиво, неэтично и вообще стыдно.
Я вовсе не подсматриваю и не подслушиваю, а веду наблюдение за объектом, имеющим недостаточно дружественные намерения в отношении меня. Если проще, веду разведку в тылу врага. Практически на расстоянии вытянутой руки от этого тыла.
И черт бы побрал это их проклятое запечатление, если именно из-за него мне так хочется коснуться напряженного плеча и провести ладонью по упавшей на висок пряди гладких волос.
«А вот если не из-за него, тогда все не просто плохо, а очень плохо», – тяжело вздохнула я, вслушивалась в короткие, отрывистые приказы.
– …Нет? А Сегордс? Может, Хенна видела? Вроде они нормально разговаривают. Нет. Этого не может быть, она в этом мире, и недалеко, ищите на острове! Нет, Тер, ничего такого я ей не говорил. А, это… вот это сказал. Терезис! Не забывайся! Хоть ты и мой друг, но я пока твой учитель. Ну уж какой есть… Нет. Нет, я сказал! Об этом не может быть и речи. Прекрати. Нет, я не злюсь. Да, согласен, дурак. Но имею право? Все, хватит рассуждать на эту тему, иначе запрещу, как Янинне. Лучше ищите ее, ты же сам говорил… как бабочка…
После этих его слов мне вдруг стало грустно и как-то резко расхотелось быть шпионом. Я отпустила экран и отправилась искать Терезиса.
Первой же, кто попался мне из знакомых магов, была Хенна.
– А он как раз тебя искал, – закивала магесса, – пошел на второй этаж, в комнаты малых шаров. Позвать?
– А как это ты позовешь? – живо заинтересовалась я, наблюдая, как она снимает с шеи округлый полупрозрачный кристалл.
– Это амулет связи, они есть у всех старших магов. Амулеты привязаны ко всем шарам информатория. Так звать Тера?
– Ага, а то я в этой толпе уже полчаса хожу. – Мне пришлось ей солгать, причем с самым унылым видом, потому что в голову уже пришла новая, коварная идея.
Встревоженный Терезис примчался через полминуты, скатился с хорошо закамуфлированной лестницы в дальнем углу холла.
– Таресса! Что у тебя случилось?!
«Ну, вот ты и спалился, напарник», – ехидно хихикнула я про себя. Хенна же четко сказала: сам искал! А потом при мне сообщила в кристалл, что Таресса нашлась и стоит рядом. Но вслух я жалобно произнесла заготовленную фразу:
– Тер, наконец я тебя нашла! Ты не можешь сообразить корзинку еды… побольше? Меня после этой вылазки прямо трясет от голода, ни о чем другом думать не могу.
– Фух, – облегченно выдохнул маг, а потом в его глазах мелькнуло тако-ое знакомое понимание, что мне пришлось спрятать руки за спину и сцепить в замок.
И смущенно потупиться, чтобы не сообщать ему, куда нужно обращаться с такими предположениями. Но он был мне еще нужен, очень нужен для осуществления моего плана.
– Что же ты мне не сказала! – всплеснула руками так никуда и не ушедшая Хенна.
Впрочем, я давно подозревала, что маги ее ко мне специально приставили, в роли наставницы, что ли, и, как ни странно, не имела ничего против. С ней было просто, как с Дишей, но у Диши был существенный недостаток – она не знала законов магии и ковена.
– Да ты, наверное, и так замоталась, – вот сейчас я была абсолютно искренней, – да и знакомых, вероятно, среди них нашла. Я не хотела тебе мешать.
– Знакомые… – Магесса вдруг помрачнела. – Есть несколько, спасибо тебе, но самых дорогих не вернуть.
– Хенна, я бы рада раньше помочь…
– Тс-с, – быстро приложила она руку к моим губам, – не нужно. Ты ни при чем, и не думай, что ты смогла бы. Пока дар не пробудился полностью, лучше не ходить, очень опасно. Ты все равно молодец. У нас сегодня вечером большой праздник. Терезис тебе объяснит.
– Что тут говорят обо мне? – Напарник стоял рядом, с корзиной в руке.
– Хенна говорит – праздник! – обрадованно кинулась я к нему и подхватила под локоть.
И почти сразу отпустила, в открытую любуясь сменой выражений на цыганистом лице.
– Таресса… – разочарованно выдохнул напарник, оглядывая знакомый стол на веранде, еще не завядшие букеты в вазах и необъятную синь моря. – Ну зачем?
– Что именно «зачем»? – поинтересовалась, с удобством усаживаясь на креслице. – Зачем люди кушают или зачем им друзья? Ты не стой, расставляй на столе свою добычу, я ведь и правда кушать хочу. И у меня тут еще где-то гость голодный бегает, три тарелки ставь.
– У меня там дела…
– У всех дела. С чего ты взял, что у меня их нет? Но дела делами, а обедать ведь тоже иногда нужно?
Я убалтывала его специально, чтобы проверить, вправду Дэс как-то чувствует ученика на близком расстоянии или нет. Оказалось – точно, чувствует. Показался именно в том месте, где неприметная тропка делала поворот к дому и куда я упорно смотрела последние несколько минут. Приостановился на секунду, мрачно рассматривая нас, но едва заметил мой взгляд, сделал безразличное выражение лица и небрежной походкой пошел к нам.
Вот и еще один крохотный пазлик повернулся правильной стороной, а сколько их вообще лежит не на тех местах. Но меня это больше не должно интересовать, ни за что не должно. Потому что если я заинтересуюсь, то обязательно докопаюсь до истины, и тогда мне будет по-настоящему плохо. А я теперь уже не безобидная ботаничка, я ходящая.
И неважно, что я никогда не хотела ею быть и с превеликим удовольствием поменяла бы все острова этого теплого моря на свою двухкомнатную квартирку и ящик черепков, собранных для дипломной. Но невозможно не понимать, что прошлого уже никогда не вернуть назад.
Зато теперь я могу сделать такое, на что не хватило бы возможностей у Томочки-студентки. Значит, я сильнее. А сильные должны быть великодушными. Слабоватый вывод. А утешение вообще детское, но другого у меня нет, стало быть, нужно держаться за это.
Я обдумывала все это и многое другое и молча жевала, даже не замечая толком, что ем. Впрочем, сотрапезники тоже молчали, не считать же беседой вежливое предложение налить вина или не менее учтивую просьбу подать соус.
– Таресса, ты меня слышишь?
– А? – очнулась я. – Нет. Извини, Тер, устала.
– Еще бы, столько людей вывести, – участливо кивнул он. – Может, пойдешь отдохнешь? На втором этаже удобный диван.
– А на то, чтобы вернуться на Риайн… совсем не хватит сил? – осторожно поинтересовался эрг, и это были его первые слова, обращенные ко мне за все время обеда.
– Нет, вы не так поняли. Вывести я могу хоть сто человек, я не от этого устала. У меня душа устала от постоянных обманов. Я не говорю, что у нас все идеально честные и никто никого не обманывает. Наоборот, но там я их как-то умела различать. А здесь никак не привыкну – у вас же еще и магия. И я тут как мячик, каждый может пнуть кому не лень. Только решишь, что кому-то можно поверить, только начнешь привыкать, а он раз – и ногой под ребро. Знаете, у вас ходящие уходят… Я тоже уйду. Сначала сюда, потом посмотрю.
Вот вовсе не это я хотела им сказать. Сорвалось. Черт, и когда я научусь скрывать свои мысли и свою боль, смотреть предателям в лицо с насмешкой и превосходством? Боюсь, никогда. Ну а если и смогу, это буду уже совсем не такая я, какой привыкла видеть себя в зеркале.
– Таресса, – Терезис смотрел не на меня, а в тарелку, – что я тебе сделал?
– Ты и сам знаешь, – печально вздохнула в ответ, – только думаешь, что я не знаю. Как ты мог согласиться стать моим учителем?
– Немытые гархи, – скрипнул зубами Тер, – я ведь знал…
– Ты еще тогда знал, когда сказал, что он трус, – подтвердила я, – помнишь, в избушке? Тебе тогда было очень больно, и врать ты не мог, только я тогда первый раз была в чужом мире и не очень-то обращала внимания на твои слова. Но сегодня я все вспомнила и все сложила. Стоп! Не нужно ничего объяснять. Я уважаю чужие решения. И если ты не против остаться просто напарником, отказываться от тебя не стану. А в учителя попрошу Хенну. Хоть она и попадается на пути много чаще, чем должна по теории вероятности, но не лишена деликатности, и это мне подходит. Ну а он…
Я взглянула на сидящего с каменным лицом Дэсгарда, горько усмехнулась и решительно закончила:
– Он пусть идет по своим важным делам. Даже сама отведу, с доставкой на дом. Но не задаром. Я хочу, чтобы с меня сняли заклинание приглушения. Оно меня унижает. Да и вообще я привыкла жить в полную силу, а не существовать.
– Я согласен, – бесцветным голосом проскрежетал Дэсгард, – только отправишь сейчас.
– Хоть сию секунду. Снимай заклинание.
– Сниму, когда окажемся на месте. Слово эрга. Веди в тот дом в столице, где мы останавливались.
– Немытые гархи! – вскакивая, взвыл Терезис. – Да вы оба сумасшедшие!
– Не вмешивайся! – остановил его взглядом эрг, но я и сама не хотела растягивать болезненную церемонию.
Схватила Дэсгарда за руку, и в следующую секунду мы стояли друг против друга в полутемной комнате, где когда-то Гайтола поила меня чаем.
– Снимай!
– Только ты сразу уйдешь.
– Да уж не волнуйся, не останусь, – отрезала я.
Он сморщился, как от удара, и нарисовал рукой в воздухе замысловатый вензель. Я даже покачнулась от ощущения неожиданной легкости в теле, мыслях, от яркости чувств. Торопливо зажмурилась, чтоб не встречаться с ним взглядом… и рухнула на золотистый песок любимого пляжа.
Просто не могла сразу вернуться на веранду, встретиться взглядом с огорченным Терезисом. Сидела и давилась слезами и обидой, накатывающей волна за волной, как вода на песок.
Напарник сам прибежал, шлепнулся рядом, задыхаясь от бега, плеснул в кубок вина.
– Выпей.
– Я пью вино только по праздникам, – всхлипнула я.
– Считай, что это праздник, – объявил он и сунул мне в руку кубок, а потом поднял бутылку и сделал несколько жадных глотков.
– Шутник-самоучка… и алкоголик…
– Какой есть.
– Это его выражение, – буркнула я. Вспомнила, что собиралась пытать этого партизана, и решительно вытерла слезы. – Ну давай рассказывай.
– Что? – не понял он.
– Все, и с самого начала.
– Тара, я всего не знаю.
– Как ты меня назвал?
– Ты же сокращаешь мое имя.
– Но у тебя получается звучное, а у меня – ящик. Или мешок… не хочу.
– Придумай, какое хочешь, – покорно вздохнул он, – я на все согласен.
Ресса? Бр-р-р… Теса? Еще хуже. Черт, вот имечко…
– Тесса подойдет?
– Это серая горная кошка.
– Да? Жаль, что не тигр, но я согласна. А теперь давай сначала.
– Ты понимаешь, что это личная тайна?
– Не смеши. Не бывает таких личных тайн, о которых осведомлен даже последний ученик в ковене. И не заставляй меня приступать к пыткам.
– Вот теперь ты не смеши. Ты на такое не способна.
– Тер, я очень хорошо понимаю, что ты пытаешься увильнуть, но я не шучу. Я хочу прямо сегодня все знать, и сразу предупреждаю: плакать больше не буду, правда. Я потеряла целый мир – любимого отца, бабушку, дом, учебу, работу в Мексике, – и не плачу. Не стану убиваться и из-за одного человека. Только объясни, это что, правда началось из-за запечатления? Ну? Что ты смотришь так виновато? Тер?! Я ведь даже не подозревала! Только сегодня додумалась!
– Ты же была под приглушением, уже удивительно, что и об этом догадалась, – хмуро сообщил Терезис. Перевернулся, лег животом на песок и начал задумчиво копать ямку. – Обычно это заклинание надежно держит запечатление и, когда оно проходит, снимается безболезненно. Понимаешь, чтобы у тебя пробуждался дар, ты должна была рваться на свободу, а для этого нужно обязательно ненавидеть вызвавшего, чем сильнее, тем лучше. Это как стальной клинок, если не закалить – толку не будет.
– Ага, помню: и в этой схватке многократной рождается клинок булатный… Но я его и так ненавидела.
– Вот именно. А вызывающему намного труднее, на себя ведь такое не наложишь, ему нужно быть все время начеку.
– Недоговариваешь, Тер. Я ведь теперь точно знаю. Еще раз соврешь, и начнутся пытки. Я собираюсь приносить сюда эвинов, по одному. И начну с Найка. И всех буду подключать к обсуждению. И даже приз за догадливость объявлю.
– Ты не осмелишься. Ты не такая.
– Если животное загнать в капкан, оно может отгрызть собственную лапу. Вот я уже в таком капкане.
– Ладно. Но он меня убьет. Мы заметили это, еще когда он следил за тобой. У него лицо становилось… В общем, не в этом дело. Ты еще не догадалась, что вызвать кого-то в замок зейра невозможно?
– Мелькало такое подозрение. Не зря же тут такой храм, и еще Шарт натолкнул на мысль. Он меня узнал.
– Да, всех девушек вызываем сюда. А ты была вся в царапинах и занозах. Ваши гнилые деревянные дома… Мы едва успели. Он сам лечил, чтоб не осталось ни единого шрама. У лекарей было еще восемь подопечных. А потом обернул в пропитанную мазью простыню и одеяло и не выпустил из рук до самого замка. Я со своей подопечной ехал вместе с вами.
– А ритуал учителя? После него вы чувствуете эмоции и боль друг друга так же, как я тебя?
– Все-то ты знаешь… И откуда только свалилась, такая сообразительная, на мою голову? – ворчливо пожаловался напарник, поставив в выкопанную яму бутыль и кубок и начиная закапывать их песком. – Да. Потому он и удрал тогда в замок, думал отсидеться. Ты себя не видела в том платье, на осеннем балу…
– Спасибо за комплимент, но я видела, в зеркале. И последний вопрос. Он что, действительно верил, что, если ты будешь моим учителем, я проникнусь к тебе нежными чувствами?
– Тесса, – возмутился маг, – ты хоть понимаешь, что сейчас оскорбляешь мою мужскую гордость?
– Ничего, по моей девичьей вы всем стадом дружно потоптались, – отрезала я. – С чего вы взяли, что это останется безнаказанным? Ладно, я все выяснила, что хотела узнать от тебя. Собирайся, идем на остров. Бутылку-то зачем закопал?
– Не скажу, – хитро прищурился он, – есть у меня насчет нее идея.
– Оптимист. Я ее выкопаю в следующий раз и сама выпью.
– Попробуй, – хихикнул он, поднимаясь. – Ну идем?
– Идем, – тяжело вздохнула я.
Вот с чего я решила, что, как только узнаю всю правду, мне сразу станет легче и проще жить?

Глава 9
Заботы насущные и не очень

Переместив себя и напарника в информаторий, я сообщила ему, что иду переобуть туфли (до сих пор гуляла в сапожках, которые на меня натянули между перебросками), и направилась в сторону своей башни. Тер проводил меня с крыльца подозрительным взглядом и побежал назад, в храм. Определенно рванул советоваться с начальством и решать вопрос насчет меня. Пусть бежит.
Никуда я не денусь. Пока напарник закапывал свою бутыль, я ясно поняла, что хочу взять тайм-аут. Что-то последнее время мчусь, как гонщик по крутым виражам трассы, не замечая вокруг ни людей, ни событий, ни красот природы. А мне теперь так много всего доступно! Вот только сейчас до меня начало доходить, сколько всего интересного я могу увидеть, услышать и узнать в этом мире. И отлично обойтись и без этого зацикленного на своих прошлых ошибках мага.
А интересно, что он там сейчас делает? Может, посмотреть? Хоть одним глазком… Ага, а вдруг он раздевается – и тут я? Нет, не стоит. Хотя он-то за мной подглядывал. Гад, конечно, скотина, идиот тупой. Не буду на него смотреть…
И тут мой взгляд наткнулся на такие знакомые кустики с закрытыми на день бутонами. Да это же снова мирабилис! Как странно, что он растет возле крыльца Балисмуса. Я же точно помню, что именно такие цветы росли лишь вокруг информатория! Вот только с чего я на нем зациклилась?
Не потому ли, что именно запах мирабилиса напомнил мне в первый приход на Риайн о родном мире и подтолкнул к загадочной двери? Да и Дэс, в подтверждение существования своего мира, бросил мне вместе со свитком тоже цветочек мирабилиса.
Я резко свернула назад, прошла вдоль стены храма… Надо же! Только синие лилии и голубые розы. Черт! Да они все тут просто поголовно партизаны, Мата Хари и Джеймсы Бонды. Значит, побоялись, что я уйду, и убрали с глаз долой несчастные цветочки? Настроение стало потихоньку улучшаться. Вот с чего я решила, что меня просто используют как транспорт? Если так рассуждать, то абсолютно всех людей кто-то и в качестве чего-то использует. А меня ценят. Я им нужна. И людей сегодня вон сколько спасла, сами они бы трупами сейчас лежали. Конечно, это совсем не моя заслуга, а того, кто оставил дверь, одернула я себя. И тут у меня снова появилась идея… немного пошалить. И напомнить кое-кому, что от меня не так просто убежать.
В мгновение ока я оказалась возле крыльца Янинны, отломила веточку с бутонами и перенеслась к своей двери в миры. Оглянулась – никого нет, схватилась за экран и ловко направила его туда, куда минуту назад даже смотреть не хотела.
Он сидел у стола, устало навалившись на столешницу локтями, и держал перед собой свой кристалл.
Я добавила звук.
– …А на западную? Нет? Почему?! Викторис, это неразумно – держать меня в столице. Ну слушаю… Ты неправ. Ладно, раз большинство… Нет, у меня есть дом. Ничего, привезу мебель, найму слуг. Вик, ты не понял? Ну не могу я во дворце… Ладно, в комендатуре так в комендатуре. Наверное, так даже лучше. Все.
Дэс спрятал кристалл за пазуху, с тоской посмотрел в окно, не догадываясь, что смотрит почти прямо мне в лицо, и тяжело опустил голову на стол.
Черт. Как мне вдруг жалко стало… и его… и себя. Но он ведь сам выбрал?
Пусть теперь мучается. Но мирабилис я ему все-таки брошу. Он же мне бросил – тогда, в Танаисе?
Экран я подвела к самой столешнице, с той стороны, куда он повернулся затылком. Открыла буквально на секунду, бросила веточку – и сразу захлопнула. Дэс мгновенно насторожился, дернулся в сторону и метнул вдоль комнаты быстрый испытующий взгляд. И тут обнаружил мой подарок.
Он забыл про свою маску невозмутимости на целых три секунды. И я второй раз увидела его настоящее лицо, только теперь на нем была не усталость, а… надежда? А потом он все сообразил, резко сжал губы и нахмурился.
Ну и ради бога. Оставайся со своими тараканами.
Я решительно выключила экран и вмиг перенеслась в свою спальню.
Все, хватит сомневаться. Раз решила взять тайм-аут, значит, надо брать. В конце концов, мне всего двадцать лет и титул старой девы пока не грозит.
В моей спальне, как ни странно, было светло. Я первым делом выглянула за окно, внимательно оглядела творящийся там разгром, колонны и перекладины недостроенного эркера, вздохнула и пошла снимать надоевшие сапоги.
Умывшись и переодевшись, прошлась по комнате, решая, чем бы заняться в первую очередь, и случайно остановила взгляд на конторке. А уже через минуту сидела с грифелем в руках, торопливо набрасывая на бумагу запавший в душу взгляд, растрепавшиеся волосы, приоткрытые в счастливом изумлении твердые губы…
А дорисовав и рассмотрев, решительно свернула и спрятала подальше, чтобы не натолкнулась ни Сина, ни кто-нибудь другой. И отправилась проверять, есть ли кто дома.
Как ни странно, Алинты в башне не было. Сина сообщила, что она помогает кормить ведьм. Но и в одиночестве моя служанка не скучала – мазала каким-то зельем ссадины на скуле сидевшего на кухне Мета.
– Кто? Отец? – коротко спросила я, с огорчением вспомнив, что так и не нашла времени разобраться с его папаней.
– Ага, – печально глянула на меня Сина. – Он забрал у тетки все деньги. Мет только сказал, чтоб он оставил хоть на рыбу, а он…
– Все ясно. Где мы его найдем?
– Возле пристани, в харчевне кривого Тробба.
– Идем, – взяла я парня за руку и перенесла его к конюшне для лошадок ковена.
От нее до пристани было несколько метров.
– Здорово! Как вы это делаете? – Глаза Мета сияли от восторга.
«Как мало иногда человеку нужно, чтобы забыть боль и хоть на миг почувствовать себя счастливым», – подумала я печально, пожала плечами и направилась к пристани.
– Вон она… – шепнул парнишка, указывая мне взглядом на невысокое строение, выкрашенное по фасаду ярко-синей краской и разрисованное примитивными изображениями бутылей и окороков.
– Тебе лучше со мной не ходить, – правильно поняла я колебание парня, – просто скажи, какой он.
– Такой здоровый, в желтой куртке… А, у него еще волосы очень короткие – подшутил кто-то.
– Найду, – пообещала я и шагнула внутрь.
Вначале мне показалось, что внимания на меня никто не обратил, и лишь минутой позже поняла, что это просто некий местный ритуал. Но этой минуты мне с лихвой хватило, чтобы осмотреть немудреную обстановку, длинный стол и скамьи для посетителей в одной половине, очаг и стол поменьше, на котором громоздились миски и котлы, – в другой. И понять, что сегодня у хозяина не самый лучший день. Посетителей было всего четверо. Один, немолодой мужчина, похожий на рыбака своей поблескивающей чешуйками одеждой, мирно доедал какое-то варево недалеко от двери, а трое основательно расположились на другом конце стола.
Подходя, я рассмотрела лежавшие перед ними кучки монет, глиняные кружки с выпивкой и разбросанное по столу штампованное галетное печенье.
Однако, приблизившись, сообразила, что ошиблась – не бывает печенье так затерто и засалено руками. Вскоре, понаблюдав за игрой, поняла: галеты – это нечто среднее между домино и картами. Игравшие по очереди брали их из большей кучки и пододвигали к себе.
– Магесса желает сыграть? – Одноглазый абориген в грязном фартуке перетек от очага ко мне.
– Желает, – кивнула я, – только я не умею.
– Мы научим. – Сидевший у стены парень с длинными жирноватыми волосами, связанными в хвост, смотрел на меня именно тем взглядом, каким встречают прохожих стоящие на вокзалах наперсточники.
– Нет.
Выбрав из голов игроков стриженую макушку амбалистого аборигена, жадно пересчитывающего монеты, я поняла – это и есть мой пациент. Третьим был неопределенного возраста старик с редкими седыми волосами.
– Почему? Это нетрудно, – по-отечески ласково сообщил седой.
– Я люблю играть только в прятки. – Идея пришла, как всегда, внезапно, но понравилась мне сразу.
– О! – Наперсточник окинул меня наглым взглядом и насмешливо протянул: – В прятки я бы с вами сыграл.
Присутствующие заржали.
– Договорились, – шлепнула я по столу рукой, – играем! Чур, я первая прячу.
– Что?
– Да что на глаза попадется. Но сначала ставка – все деньги на десять моих серебряных монет.
– Пойдет!
Надо же, какой жадный! Сразу просек выгоду.
– Ну тогда готовься искать. А прятать я буду… вот его.
Я схватила за шиворот папашу Мета и перебросила в белый мир, под памятную мне сосну. А в следующий момент уже снова стояла у стола.
– Ну ищи.
Опешили они всего на минуту, потом завозились, насупились, и наконец хозяин выступил вперед и осуждающе сообщил мне, что пользоваться магией в игре запрещено.
– А с чего ты взял, – оскорбленно воззрилась я на него, – что это магия? Я не владею никакой магией, это знают все в ковене. Я – ходящая, а это не магия, а особое свойство мозга. Так вы будете его искать или признаете, что проиграли?
В этот раз они думали дольше, потом парень, взявшийся со мной играть, хитро прищурился и объявил:
– Вы уж простите, госпожа магесса, но мы люди простые, в магии ну ничегошеньки не понимаем. А потому отличить, прикрыли вы его каким-нибудь заклинанием или нет, не можем. Так что верните Зулиса и разойдемся по-хорошему, а то ведь мы и к эргу Балисмусу можем пойти с жалобой.
Ох, как же он меня напугал! Сразу видно, что этот скользкий тип привык, как уж, выскальзывать из любых ситуаций. Не учел только, что оказаться с ним рядом мне теперь не составляет никакого труда.
– Так проверь! – Схватив наглеца за хвост и попутно давая себе слово помыть потом руки с мылом, я вмиг перебросила его в компанию к партнеру.
И тут же вернулась назад, очень не понравилась мне обстановка в этой харчевне. Я, конечно, никогда ни во что не играла в таких местах, меня папа и близко бы не пустил. Но по фильмам, книгам и рассказам рабочих на раскопах приблизительно догадываюсь, что тут сейчас происходит. И старик-партнер, и хозяин харчевни вовсе не случайные наблюдатели того, как денежки Мета и Сины переходят в карман шулера.
– Не двигайтесь и не пытайтесь бежать! – строго рявкнула я на побледневших сообщников, наблюдая за проступающим на их рожах пониманием. – Иначе все присоединитесь к Зулису. Я ведь отлично понимаю, что вы все тут в доле – один поит, другие понемногу обыгрывают, и все счастливы, все получают свою часть прибыли. А то, что его женщине вечером нечего детям в миски налить, – это вас не заботит, он же хозяин и имеет право сам распоряжаться своими деньгами. Так?
Они молчали, вжавшись в свои места, только рука одноглазого медленно ползла к ножу.
– Тробб, не вздумай взять его в руки, – честно предупредила я, – иначе очень пожалеешь! Лучше быстро ссыпайте в мешочек деньги, а то там, где сидят ваши друзья, сейчас сильный мороз. А они одеты легковато.
Старик вскочил неожиданно шустро, торопливо сгреб все со стола, вывернул карманы, трясущимися руками ссыпал деньги в кошель и бросил его мне:
– Забери. Только верни сына!
Я сунула кошель в карман и вернулась в белый мир. И зря, как поняла уже в следующую минуту, – так просто, как принесла, мне их отсюда не забрать. Бывшие партнеры по игре яростно мутузили друг друга, и на свежем снегу уже алели пятна крови. Да и выбросить их в таком виде в харчевне далеко не лучшее решение.
Придется идти другим путем.
На этот раз в зале стихий я оказалась не одна. Возле алтаря, из которого бил синий луч, колдовал Балисмус.
– Эрг, – бросилась я к нему, – помоги! Я людей в белый мир забросила, нужно забрать.
Он секунды три отрешенно смотрел на меня как на пустое место, затем в глазах вспыхнул огонек понимания, и уже в следующий миг маг цепко держал меня за руку.
– Открывай!
Вернув двери нормальный вид, я направила ее на полянку, остановила в двух шагах от катавшихся по снегу драчунов, и распахнула последний заслон.
Ледяной ветер, снег, хрипы, стоны, злобное рычание – все ворвалось в зал одновременно.
– Зулис, Чванен! Немедленно прекратите! – рявкнул Балисмус так громко и яростно, что под сводами зала отозвалось эхо. – И шагайте сюда!
Приглашать два раза их не пришлось. Рассмотрев за спиной эрга полутемное теплое нутро какого-то помещения, драчуны резво запрыгнули внутрь.
Я с облегчением захлопнула дверь, свернула в экран, повернулась к Балисмусу и обнаружила, что эрг смотрит на меня как-то странно, то ли осуждающе, то ли разочарованно. Этот взгляд возмутил меня до глубины души. У них тут такие безобразия творятся, а они еще меня осуждают за то, что помогаю детям?
– Зулис избил Мета, – сухо сообщила я магу, – забрал дома все деньги и пошел с ними играть. Ну и я решила с ними поиграть… на деньги. Только в прятки.
– Так нечестно, – всхлипнул разбитым носом Чванен, – это магия.
– Кто бы говорил, – обличительно фыркнула я. – Вы с отцом вообще жульничаете, он мне сам признался. И Тробб вам помогает. Запомни, еще раз сядешь играть с этим бездельником – приму другие меры. А ты, если не будешь работать и кормить детей, вообще больше их не увидишь. Это я обещаю. А теперь идите отсюда!
– Таресса… – успел уныло пробормотать эрг, но я уже схватила собутыльников за рукава и отправила в харчевню, следующим рывком оказавшись возле нервничающего Мета.
– Магесса, ну что?!
Я ободряюще улыбнулась парнишке и вручила кошелек.
– Держи. И не будь наивным, больше не отдавай их матери. Иди и заплати торговцу за еду или отдай Дише, она будет сама покупать вам все, что нужно.
– Но я еще не совершеннолетний, мне только через полгода будет семнадцать, – огорченно признался Мет.
– Ничего, это я решу, – потрепала я его по плечу, – думаю, найдем какой-нибудь выход. А сейчас мне нужно к Балисмусу, возникли какие-то проблемы. Тебя в крепость прихватить?
– Нет. – Он вздохнул разочарованно, и я его понимала – мгновенно оказываться там, где хочешь, чрезвычайно приятно. – Я тогда к Дише побегу, она обрадуется.
Ну а меня ждут разборки, уже привычно переносясь к двери, сердито хмыкнула я, с каждым мгновением все яснее понимая, что эрг меня собрался вовсе не хвалить.
Маг ждал меня на том же месте, и взгляд его стал еще мрачнее и печальнее.
– Пришла?
– Ну да.
– Идем на совет. Я уже предупредил Викториса и остальных эргов – хоть и нет времени, но это нужно решить срочно.
Мы прошли через холл, поднялись по той самой незаметной лестнице и прошли в конец застланного толстыми коврами коридора. Балисмус вежливо распахнул передо мной последнюю дверь, и мы оказались в очень просто обставленной комнате. Только кресла вокруг маленького столика, больше ничего.
– Садись.
Сижу уже. И рассматриваю присутствующих. Хенна, Сегордс, Викторис, Терезис и, конечно, Балисмус.
– Ферлин занят. Но нас и так достаточно. – У Викториса почему-то был такой вид, словно он съел лимон. – Для тех, кто не знает, – мы собрались по срочному вопросу: магесса Таресса нарушила закон о невмешательстве в обычную жизнь простых людей.
Еще вчера я завелась бы с пол-оборота, потому что была абсолютно уверена в своей правоте, но сегодня произошло так много событий, перевернувших мое представление о происходящем в этом мире, что я смолчала. Просто сидела и ждала, что они собираются делать дальше.
– Виноваты мы все, – неожиданно сказал Терезис, – ей никто не объяснил ни правил ковена, ни законов острова.
– Ты, как напарник, будешь отвечать наравне со всеми, – кивнул Викторис. – И Балисмус, как ответственный, тоже.
– Тогда и ты как глава ковена, – не удержалась я.
Они все притихли и смотрели на меня, как мой папа смотрел бы на древний свиток, рассыпающийся на глазах от солнечного света.
– Как ты узнала?!
– На этом острове об этом знают даже лошади, а вы что, действительно считали, что это для кого-то тайна?
– Не будем уходить от сути разбирательства. – Балисмус был настроен очень решительно. – Таресса узнала, что Зулис ударил Мета, и отправилась вершить суд. Отправила Зулиса и Чванена в белый мир, в виде наказания.
– Неправильно, – заявила я, – все было не так. Я предложила им сыграть, они согласились. Добровольно. Договорились о ставках, и я выиграла.
– Во что вы играли? – не выдержал Сегордс.
– В прятки. Я прятала Зулиса.
Терезис фыркнул, старательно подавляя смешок, остальные нервно зашевелились.
– Дело не в том, во что они играли, – облил коллег суровым взглядом Викторис, – а в том, что мы всячески стараемся расположить к себе простых людей, вселить в них веру в нашу справедливость, а одного такого случая самовольной расправы достаточно, чтобы пробудить в них страх и неуверенность. И есть еще один очень важный аспект. Таресса не считает нужным консультироваться с коллегами по ковену и спрашивать совета или объяснения у старших, хотя бы у напарника. И это очень опасный признак. Маги, ощутившие свое могущество и пошедшие по этому пути, очень скоро обретают манию величия и становятся впоследствии тиранами.
Вот про тиранов он мне мог бы не разъяснять. Мало того что мы их по истории изучали, да и по работе я неизменно сталкивалась с этой темой, так еще и мой папа очень любил вечерами рассказывать рабочим про взлеты и падения империй, про гениальность и безумство тех, кто жизнь положил, чтобы стать единоличным властителем целого мира. И я еще лет с двенадцати, размышляя о смысле жизни, твердо решила для себя, что не стоит даже мечтать о такой глупости, как власть над миром.
Но в одном с Викторисом была согласна: именно с ощущения вседозволенности или мнимого всемогущества все и начинается. Оставалось только сообразить, как сделать так, чтоб и в их светлых головах больше не возникало насчет меня таких темных подозрений. И похоже, выход был только один.
– Я думаю, все мои ошибки оттого, что у меня до сих пор не было учителя. Терезис, а ты еще не говорил эргу Викторису, что я уже выбрала себе учителя? – произнесла я так жалобно, как только могла, не может быть, чтобы этот артист не понял и не подыграл.
– Я не имею права, – строго посмотрел на меня Тер, едва уловимо ухмыляясь, – объявлять это вместо тебя. Тем более, пока ритуал не проведен, ты можешь в любой момент передумать.
– А как мне сказать или попросить? Заявление нужно писать?
– Нет, – настороженно поглядывая на Терезиса, пояснил глава ковена, – достаточно при всех спросить выбранного в учителя, согласен ли он. А потом уже совет примет решение.
– И долго он его будет принимать? – наигранно надула я губы, слишком уж рьяно они вдруг за меня взялись. – Я уже сколько тут, а учителя все нет…
– Объяви свой выбор, – не выдержал Терезис. – Думаю, решение не затянется.
Я медленно обвела взглядом их лица, нарочно на секунду с сомнением вглядываясь в каждое, потом остановила взгляд на Хенне и спросила:
– Хенна, ты согласна стать моим учителем?
– Да, – не думая ни секунды, произнесла она, – но только не учителем, а наставником. Ты в своей области достигла большего, чем я об этом знала, и тебе можно хоть сейчас присваивать звание мага третьего, высшего круга. А законы может объяснить и наставник, зато можно не проводить полного ритуала согласования. Мы с тобой взрослые люди и, чтобы не вешать на себя лишние щиты, вполне можем обойтись без обоюдного контроля. Правилами ковена такое предусмотрено.
– Ты неплохо подготовилась, – неодобрительно буркнул Викторис, – но не забывай, что полная ответственность с наставников не снимается.
– Я помню, – спокойно кивнула головой магесса. – Какое решение примет совет?
– Я согласен, – первым откликнулся Терезис и хитро ухмыльнулся, похоже, мое решение обрадовало его ничуть не меньше, чем остальных.
Но рассуждать, какие у него были для этого причины, я сейчас не стану, ни за что не стану. Иначе может вылезти что-нибудь новенькое, а мне пока хватает и старых проблем.
– Я согласен.
– Я тоже.
Маги проголосовали так дружно, что мне умилиться захотелось – ну надо же, в кои-то веки наши интересы полностью совпали.
Как выяснилось через минуту, радовалась я рано.

Глава 10
Неординарные решения

– Магесса Хенна объявляется твоей наставницей! – важно заявил мне Викторис. – Ритуал проведем вечером, а пока можешь идти заниматься своими делами, у нас еще важный вопрос.
Хенна сразу посмурнела, Терезис поморщился, как от зубной боли, Сегордс устало вздохнул. Похоже, дело их ожидало действительно важное… и неприятное. Интересно, что же это может быть?
– А какой вопрос? – не выдержала я и умоляюще уставилась на наставницу. Неужели у нее хватит силы воли отказать мне в ответе?
– Нужно поделить спасенных, – тихо вздохнула она и печально посмотрела мне в глаза. – Воины рисковали и сделали в этой операции не меньше нас. Мы обещали, что они получат несколько девушек. Нужно решить, сколько и кого именно.
– Я остаюсь, – решительно заявила я и плюхнулась назад в свое кресло. – Я тоже не ушами хлопала в этой операции и имею право голоса.
– Таресса! – возмущенно воскликнул Викторис, но я прикинулась глухой, слепой и временно отупевшей и даже не пошевелилась.
Знаю я их дележку, на своей шкуре испытала. Поэтому могу лучше других судить, что для спасенных пригодится, а что нет.
– Пусть остается, – воспрянула Хенна. – Таресса сделала для спасения не меньше эвинов.
Я послала магессе признательный взгляд. Свой человек. Думаю, мы с ней подружимся.
– Я считаю, она должна остаться, – небрежно играя камушком амулета, задумчиво обронил Балисмус. – У нее развито чувство справедливости и есть некоторое влияние на эвинов. Пусть остается.
– Спасибо, эрг, – от души поблагодарила я. – Кстати, я нашла два… нет, три решения той задачки…
– Да? – заинтересованно уставился он. – Интересно будет услышать.
– Балисмус! Таресса! – громко воззвали сразу несколько голосов. – Только не сегодня!
– Ладно, завтра утром расскажу, – пообещала я, уже уверенная в том, что теперь меня никуда не выгонят.
И оказалась права. Маги быстренько, а главное, дружно проголосовали за мою кандидатуру и послали по шару вызов воинам.
Эвины явились в полном составе, во главе с Кантиларом. Все аккуратные, подтянутые, белокурые волосы тщательно причесаны, словно не воевать утром ходили, а на прогулку. Найкарт, едва завидев меня из-за спин сородичей, извернулся ужом, проскользнул буквально под носом у Эндерада и шлепнулся в соседнее кресло. Лекарь смерил его осуждающим взглядом и поторопился сесть с другой стороны. Я, как подсудимая, сидела отдельно, напротив остальных магов.
– Все знают, зачем мы собрались? – деловито произнес Викторис и явно просто для проформы оглядел высокое собрание. – Значит, приступаем. Всего за последние дни мы привели из белого мира сто пятьдесят семь человек, из них мальчиков двадцать три. Пожилых ведьм, калек и маленьких девочек семьдесят шесть. Девушек семнадцать. Остальные или имеют маленьких детей, или беременны, или… – Он страдальчески поморщился, оглянулся на меня и тихо добавил: – В общем, над ними издевались.
Найк осторожно заглянул сбоку мне в лицо и спрятал взгляд, остальные эвины молчали с непроницаемыми лицами.
– Мы согласны забрать этих семнадцать, – сухо объявил Кантилар, но мне почудилась в его голосе нотка разочарования. – Никто не против?
Все маги молчали, видимо, уже не раз потихоньку обсудили все между собой.
– Тогда…
– Я не согласна.
– Таресса? – Старший воин смотрел на меня удивленно и разочарованно. – Почему? Мы же не в рабыни их берем! А в жены. Только для простого народа называем это гаремом. Так нам легче защитить наших женщин и детей.
– Мне иногда кажется, – так же разочарованно ответила я, – что вы нормальные люди, отличные воины, заботливые отцы, но стоит расслабиться, как из вас вылезает что-то жуткое. Ладно, начнем сначала. Как вы собирались им это объяснить? А как намерены их делить? По жребию, или снова устроите представление с масками? Черт, да я даже объяснить не могу, как все это паршиво выглядит с моей точки зрения!
– А что ты можешь предложить? – Теперь в голосе воина звенело льдинками оскорбленное самолюбие.
– Кантилар, – мягко взглянула я ему в глаза, – а почему бы вам не спросить их самих? Не рассказывать этой сказки про повелителя и гарем, а объяснить, что у вас есть воины, которые с удовольствием женятся на девушках и будут их любить и беречь. Типа, кто хочет познакомиться? Вы идете во дворец и готовите праздничный стол, мы одеваем девушек и приводим к вам. И постарайтесь быть вежливыми. Вы же умеете? И еще один момент… А вдруг захочет пойти какая-нибудь ведьма с маленьким ребенком или беременная? Вам же не обязательно признавать ее ребенка своим… Что вы так странно смотрите? Я что-то неправильно сказала?
– Ты все правильно сказала, но есть одно важное обстоятельство. Мне не хотелось этого касаться, но вынужден сказать. Ты не задумывалась, почему маги ищут для нас девственниц?
– Думаю, это понятно, – осторожно пробормотала я и увидела у некоторых на лицах снисходительные ухмылки. – Что, еще какая-то причина?
– Для нас очень важная. Мы ищем девственниц, чтобы гарантированно родились светловолосые дети. Ждать месяц, чтобы убедиться, что невеста не беременна, не так легко. А усыновлять темноволосых детей мы себе позволить не можем. В нашем родном мире две разные расы – эвины и харки. Харки наши заклятые враги, и они черноволосы. Каждую женщину, у которой родится ребенок от харка, ждут два пути: или сбежать к врагам и стать там рабыней, или принять яд самой и дать его ребенку. Мы понимаем, что для тебя это ужасно, но действительность именно такова, и нам ее не изменить.
– Таресса права, – вступилась вдруг за меня Хенна. – Нужно с ними поговорить и все объяснить. Я сама пойду, мне доверяют. И про тех, что с детьми, тоже правильно, я лично знаю двух ведьм, у которых светловолосые дети. Они будут счастливы найти мужчину. И не забывайте, они ведьмы, и изменить цвет волос им не трудно. А еще я знаю, что у вас те воины, кто постарше и у кого есть дети, но жен нет, больше не претендуют на невесту. Так почему бы им не познакомиться с теми девушками, что пострадали. Тело мы им вылечим, но даже если не все смогут сразу рожать детей, то на тепло и любовь обязательно потянутся. И еще… Таресса права в главном: дайте девушкам вас рассмотреть и выбрать. Думаю, счастливых пар будет не пять и не семь, как вы надеетесь, а больше.
– А если не будет? – с сомнением вздохнул старший воин. – Ведьмы – они упрямые.
– Просто привыкли, что в собственном мире на них все время охотятся и принуждают, вот и привычно занимают оборону, – сказал вдруг Балисмус, и я даже рот от изумления разинула. Где ж он раньше-то был с такими умными мыслями?
– Ну раз вы настаиваете… – разочарованно оглядел нас Кантилар, – то пусть будет по-вашему. Насчет дня, когда вы их приведете в гости, договоримся по шару, а больше нам тут делать нечего. Таресса, ты нас отведешь?
– Конечно. – Как я могла отказать в такой просьбе? – Прямо сейчас?
– А чего тянуть? У нас там дела и семьи… у некоторых.
Он врал, и я это сразу сообразила, – не было ни у кого из них жен. Мне их разочарованные рожи ясно сказали, что воины надеялись прямо сейчас увидеть девушек и, возможно, даже забрать с собой. Вот теперь мне предельно понятно стало, почему они все так прифрантились, и даже Эндерад с Найкартом не отстали.
И тогда у меня снова родилась безумная идея.
– Одну секундочку, – ослепительно улыбнулась я им и незаметно подмигнула Хенне: – Наставница, можно с тобой поговорить?
– Конечно. – Она взялась за мою протянутую руку и сделала шаг мне навстречу.
И охнула, обнаружив, что мы стоим в зале стихий.
– Хенна, быстро объясняй, где они сидят!
– Да кто?
– Ну те девчонки, которых вы приготовили к отправке.
– А-а-а… в доме Янинны. Извини, больше негде было.
– Ничего, я на нее не обижаюсь, лишь бы в душу не лезла со своими советами. А как вы собирались их отдавать?
– Ну обычный ритуал – Кантилар надевает маску… Дальше ты все знаешь.
– Что-нибудь им уже сказали?
– Нет, ведьм нельзя пугать, они здесь сильнее, в их мире магии мало.
– А во дворце они не станут… чудить?
– Для них браслеты особые, – тяжело вздохнула Хенна. – Да в чем дело?
– Ты сейчас отправишься к девчонкам и объявишь, что воины, которые их спасли, уходят домой и зашли на пять минут, попрощаться. А я доставлю туда эвинов – ровно на эти пять минут. Думаю, наглядная демонстрация таких красавчиков поможет тебе потом в рекламной акции. Согласна?
– Викторис нас убьет, – радостно хихикнула она, – но это я переживу. Пошли!
– Не так! – Я ловко поймала за руку рванувшую к выходу наставницу и перенесла к знакомому крыльцу, где уже потихоньку начинал распускаться мирабилис. – Удачи! У тебя три минуты на объяснения, время пошло.
Хенна помчалась к двери, а я, вспомнив, что обещала себе вымыть руки, перенеслась в свою спальню. Попутно сменила рубашку на свежую, переколола косу, пригладила брови… Ну что, три минуты прошло? И вернулась в комнату, где заседал совет.
– Длинная же у тебя секундочка, – ехидно сообщил Терезис, рассматривая мою внешность. – А Хенну где забыла?
– Она к ведьмам пошла, – мило улыбнувшись напарнику, честно ответила я и повернулась к эвинам: – Готовы? Идем.
Они дружно вцепились в меня, мелькнула неизменная пустыня, и нас сдавила теснота прихожей, которую я рассмотрела через наполовину застекленную входную дверь Балисмуса.
– А вот и наши гости! – Хенна распахнула дверь в гостиную и выдернула из толпы первого воина. – Они немного стесняются, махать мечами у парней получается намного лучше, чем любезничать с девушками, но думаю, вы им это простите?
Второй и третий выскользнули сами и сразу попали в руки оживленных ведьмочек, усаживающих гостей за накрытый к чаю стол, а следующим Хенна ловко вывела Эндерада.
– Ну, Таресса… – обернувшись на миг, сердито прошипел он, но я уже тащила следом Кантилара и Найкарта.
– Потом поблагодаришь.
– У воинов сегодня всего пять минут, чтобы попрощаться с вами, но все они служат в охране повелителя, – тараторила Хенна, всовывая в руки эвинов пирожные и чашки с чаем. – А он в честь успешной операции по вашему освобождению устраивает во дворце праздничный прием и приглашает вас в гости.
– А почему, – подняла голубые как незабудки глаза ведьмочка, которая казалась старше других, – почему вы нас спасли?
Хенна поперхнулась, этот вопрос она считала само собой разумеющимся, и ответа не заготовила. Эвины насторожились.
Вот к чему приводит излишняя партизанская деятельность. Придется брать дело в свои руки.
– Все очень просто, – печально сказала я ведьмочке. – Эти воины сами когда-то попали сюда из другого мира и помогли магам справиться с чистильщиками, тут такие тоже были. А теперь маги им помогают – спасают в других мирах девушек. Вы же ведьмы, должны знать – не всегда у разных рас может быть потомство, а воинам хочется семьи, детишек…
– Мы-то знаем, – понимающе кивнула она, – и тебя видим… не здешняя ты.
– Так и меня спасли. Я в своем мире погибнуть должна была, поток дом разрушил… А здесь способность открылась, хожу по мирам. Вот и вас я выводила, и детей тоже… – Я невольно снова вздохнула. – Жаль, что раньше не умела, в монастыре мы не всех спасти успели.
– Не врешь ты, – кивнула она строго, – всю правду сказала. А вон тот, конопатенький… кто он тебе?
– А, Эндерад? Он у них лекарь, лечил мне руки, а вчера я его из-под завала вытащила. Вот и обижается, он там помирать собирался.
– Таресса! – сердито вспыхнул лекарь. – Ну что у тебя за шутки!
– Ты не против будешь, если я его руку возьму?
– Да я просто счастлива буду, если ты его целиком заберешь, – с чувством выдохнула я. – И скажу по секрету: он очень хороший.
– А я вижу, – вдруг ясно улыбнулась голубоглазая. – Дар у меня такой. Так сговори?
– Легко… – Я откашлялась, подавляя волнение, и повернулась к побледневшему лекарю. – Эндерад, готов ли ты взять за себя…
– Ниницу, – скромно подсказала ведьмочка.
– Взять за себя Ниницу, и беречь и любить… Ну в общем, в жены?
– Таресса, – растерялся он, – что ты творишь?
– Да или нет? – стояла я на своем.
– Да, конечно, – обреченно пробормотал воин, но сам уже следил за девушкой, ожидая то ли движения, то ли знака.
– А ты, Ниница, согласна взять в мужья Эндерада и любить и почитать до самой смерти? – вовремя припомнились мне не раз слышанные на свадьбах подружек слова.
– Да, – кротко опустив глаза, уверенно сказала невеста.
А дальше-то что? Я же не загс и не мэр… или тут я все же важное лицо? Да что я теряю! Если нужно будет, проведут второй ритуал.
– В таком случае объявляю вас мужем и женой! – звонко заявила я. – Эндерад, забирай жену, пора идти домой.
Остальные воины смотрели на меня с осуждением. Они явно ожидали продолжения банкета, но я решительно встала посреди комнаты, и им ничего не осталось, как снова вцепиться в меня. Эндерада ухватило сразу несколько рук, а сам лекарь держал на руках Ниницу и, судя по его ошарашенному лицу, пока еще не совсем понял, что только что женился.
– Уходим, – сказала я, и через несколько секунд мы стояли в небольшой гостиной, где в прошлый раз встретили Кантилара.
– Может, останешься, погостишь? – безнадежно спросил Найкарт, когда меня отпустили.
– Нет, извини, мне учителя дали, завтра с утра буду правила ковена учить. А потом еще нужно ремонтом заняться, мой дом в руинах. Да я же приду к вам скоро на праздник, пока… – бормотала я, отступая от него все дальше.
А потом рывком переметнулась к себе в башню, чтобы несчастный взгляд Найка не рвал душу.

Глава 11
Дела чисто девичьи и не только

– Вы допросили всех оставшихся в живых? – Сухощавый, болезненно желтолицый мужчина поправил на плече отворот отороченного соболем домашнего жилета и протянул к огню вечно мерзнущие ноги. – Что они говорят?
– Как сговорились, твердят одно и то же. Но сие невозможно, нападение было совершено почти одновременно на все четыре обоза, и везде оставлены в живых возчики и их лошади. Мы записали несколько наиболее связных пояснений, и все показывают одинаково.
– Зачитай… – Желтолицый бросил в рот сваренную на меду вишенку и прикрыл глаза.
Как все плохо-то. Все в державе знали о его несогласии с жесткими методами Истихиса и Хигральеса, все были в курсе, что именно потому Истихис и настоял, что начинать зачистку нужно именно с этих областей как самых неблагонадежных. И они в самом деле многое сделали – нашли лазутчицу, выследили шедшего ей на помощь колдуна и изловили его вместе с юной ведьмочкой. А потом все пошло наперекосяк. Не меньше пяти десятков жителей ближайшей деревни, согнанных посмотреть на сожжение демонского отродья, в один голос заявили, что своими глазами видели, как выскочил из леска беловолосый великан и тремя ударами расправился с Хигральесом и его двумя подручными. А затем вырвал столб с осужденными и бегом убежал в лес. Лучники оцепления бежали следом за ним по пятам, но следы оборвались возле заброшенной сторожки. Чуть дальше нашли несколько трупов отборных воинов, и не все из них были убиты кинжалом. На следующий день пропал и Истихис. И в его гибели тоже не приходится сомневаться, в руинах сгоревшего монастыря найдены его изберы.
– …Они все как один были высоки и светловолосы, в белых как снег одеждах, – с выражением читал дознаватель, – а потом открылась в небе дыра, и они ушли туда, уводя с собой ведьм и лошадей.
– Свят, свят, свят! – со стуком упав на колени, замолотил лбом о грязный пол перепуганный служка. – Знамение!
Писарь, сидевший в углу за конторкой, торопливо сотворил над своим челом оберег и истово приложился пухлыми губами к вынутому из-за ворота прозрачному камню амулета очищения.

Терезис и Хенна примчались ко мне с разницей в три минуты. Я только успела переодеться в легкий домашний костюм и добраться до двери кухни, как предупреждающе зарычал дракоша. Пришлось идти смотреть, кого принесло.
– Дракоша, это Хенна. Она теперь своя, пропускай ее в любое время. Хенна, это дракоша. Он добрый и умный…
Я нежно погладила дракошу по пузику, и он блаженно прикрыл тяжелые, ядовито-зеленые веки с черной вязью рун. А вот это у него, интересно, откуда, вроде я такого не рисовала? Да я вообще рисовала открытые глаза.
– Таресса, ты не представляешь, что ты сейчас для Эндерада сделала!
– Смутно, но представляю. Случайно слышала разговор, что он сгорел, и поняла, что разговор о женщине. Да и Тер потом вскользь подтвердил. А ты будешь с нами ужинать? Сина делает мой любимый салат.
– Буду, у меня полный дом детей, и все вкусное исчезает с немыслимой скоростью. Впрочем, и невкусное тоже.
На кухне было еще светло от закатного солнца и на окне красовались легкие, полупрозрачные вышитые занавески с оборочками, что-то смутно мне напоминающие.
– Как вы здорово придумали, – восхитилась Хенна, – повесить на окно летние занавески с балдахина. Очень красиво получилось.
Сина смутилась и покраснела, девушка определенно не догадывалась, что ее маленькую дизайнерскую хитрость разоблачат так быстро.
– Не переживай, – подмигнула я ей ободряюще, – в нашем мире это сейчас самое модное увлечение среди женщин. Делать нужные красивые вещи из ненужных, буквально из мусора. Одна моя подружка очень увлекалась – такие жилеточки шила из старых сапог… Ну где фрукты? Боюсь, скоро Терезис прибежит, а у нас еще салат не готов.
– Не бойся, он уже прибежал. – В кухню ввалился взлохмаченный Терезис. – Вот никак не могу одного понять: как ты умудряешься за полминуты придумать и провернуть такую авантюру?
– Я придумывала не одна, а с Хенной, – мгновенно отреклась я от авторства, оно мне нужно?
А она теперь моя наставница и еще какая-то там сотрудница, или как это называется? Вот и пусть черпает славу полной ложкой, надеюсь, не начнет отказываться из ложной щепетильности?
– А чем вам не понравилось прощание? – сделала круглые глаза Хенна, и я облегченно перевела дух – все-таки она свой человек. – Ты ведь видел, что воины разочарованы – два дня спасать девушек и не получить даже улыбки в благодарность, свою чашку чая они более чем заслужили.
– Особенно Эндерад!
– Вот веришь, к нему мы вообще никаким боком! Она сама на него мгновенно запала, сказала, что видит, какой он хороший. Кстати, Хенна, я как раз хотела спросить, что это за дар такой у нее необыкновенный?
– Да ничего незаурядного. – Магесса потихоньку забросила в рот ломтик груши, которую резала под руководством Сины. – Как раз обычная менталка. Видит ауры и может распознавать эмоции. Но у ведьм на все свои наименования, они называют это ясновидением.
– Тогда я вдвойне рада за Эндерада, он не очень-то открытый человек.
– Ты просто его раньше не знала, – рьяно вступился за недавнего противника маг. – Дер был самым добродушным и покладистым из воинов и лекарей, дети только ему доверяли вытаскивать занозы и лечить сбитые коленки. А потом он влюбился – безоглядно, как в пропасть рухнул.
Терезис подавил тяжелый вздох и смолк.
– Неужели вы ее забрали? – поразилась я, и по кислым лицам магов поняла, что да, вот именно это они и сделали.
И совсем уже было хотела возмутиться их прагматичностью и нечуткостью, но вспомнила себя и прикусила язык.
– Она сама хотела, – тихо подтвердила Хенна и высыпала нарезанное в большую миску. – Хватит?
– Да. Сина, пока я буду заправлять салат, подавай на стол все остальное.
– У нас нет стола, забрали, – удрученно вздохнула служанка, – из гостиной всю мебель унесли.
– А это тебе чем не стол? Накрывай тут, ведьмам мебель сейчас намного нужнее, – отмахнулась я и вернулась к разговору о ходящих. – Ну и что? Она ведь имела право делать то, что хочется?
– Она сама не знала, чего ей хочется, – зло фыркнул Тер, – но самое главное, все время давала Деру понять, что он ей нравится. Она ведь не сразу проявилась, а через два месяца, и успела там обжиться, многое узнать и понять. И когда уходила к нам, обещала, что вернется. Дер потом приезжал, ждал. И она вернулась. А еще через два месяца снова пришла сюда. Нам говорила, что там скучно и ее ест тоска. Мы видели, что врет, просто к тому времени выяснила настоящее положение Эндерада. Но ходящей Кайонна была неплохой, а повода отказать не было, ее еще в первый раз приняли в ковен… Теперь стараемся не торопиться.
– А потом? – Поставив на стол готовый салат, я села напротив напарника и уставилась в его хмурое лицо. – Тер, что стало потом?
– Ей понравился один мир, он подходит к нашему раз в пять лет и бывает доступен всего три дня. Вот в самый последний день она собрала все деньги и ценности, целый мешок… и ушла. Отыскать ее шаром нам не хватило времени.
– Ну и хорошо, что не стали искать, – резко оборвала я разговор, сразу припомнив Свету. – И запомните, со мной насчет того, чтоб ее поискать или достать, можно даже не заговаривать. Я не верю, что такие подлые люди со временем хоть что-то понимают или исправляются. Нет. И не хочу, чтобы она начала портить жизнь этой Нинице.
– Вообще-то этот мир будет доступен только через два года, – с легким ехидством сообщил Терезис, – но мы запомним. А где, кстати, у вас Алинта?
– Она в вашем мире работала с беспризорными детьми, – виновато глянула на меня Хенна, – и сейчас сидит с сиротами. У нее хорошо получается, ей там и комнату обставили.
– Завтра утром пойду к ним, проведаю, – решила я, глянула на загадочно ухмыльнувшегося Терезиса и насторожилась: – Что еще? Ну давай, добивай, вижу уже, что приготовил какую-то каку.
– Завтра утром тебя ждет аудиенция у повелителя.
– Фух, а я чуть не испугалась… Ну что там ему еще? Не мог сказать во дворце, когда я воинов отводила?
– Хм… – загадочно хмыкнул Тер и скосил глаза на Сину.
Догадливая девчонка тут же вспомнила, что у нее где-то недоделанное важное дело, и убежала.
– Да что за секреты? – возмутилась я. – Девчонке поесть спокойно не дал! А, кстати, давно хотела спросить: тут Синжату тетка продавать собирается. Никак нельзя, чтобы я ее выкупила? Ну чтобы она сама могла выбрать, кто ей нравится. А то отдадут пятой женой какому-нибудь пузатику.
Ну и что смешного в моем предложении? Сина, насколько я помню, была не против.
– Хорошие вы люди, душевные, – ворчала я, назло Теру складывая себе остатки салата, – всегда готовы от всей души посмеяться над напарником, которому почти за месяц никто не удосужился разъяснить основных законов.
– Не обижайся, Таресса, но ты же сама не захотела выучить законы с кристалла.
– И с каждым днем убеждаюсь, что была права. Мне просто невероятно повезло, что я отказалась, потому что теперь знаю точно, это было неправильно.
– Почему? – Они оба заинтересованно уставились на меня.
– Все просто. Если бы я проснулась утром и знала законы, они казались бы мне правильными. Ведь они уже улеглись бы в моем мозгу и стали как бы частью меня. А я предпочитаю иметь на все свою точку зрения и судить обо всем в соответствии с собственными принципами.
– Не буду спорить, – подумав, заявила Хенна, – возможно, ты и права. Но с женщинами дело обстоит не так, как ты думаешь. В нашей стране их до сих пор больше, чем мужчин, а зарабатывать могут не все, да и семья для наших женщин главное. Но есть и свободные зейры, те, у кого умер муж и нет его родственников, которые могут их забрать. Или те, кого никто не захотел купить. Или, что случается реже, муж, не выдержав тяжелого характера, продает жену ей самой за несколько монеток. Вот они называются свободными женщинами и пользуются известной славой. Не думаю, что Сина имела в виду именно это.
– А что она тогда хотела? – растерялась я, вспомнив слова Сатиллы про свободных зейр.
– Сейчас спросим, – перехватил разговор Терезис, – но сначала окончим разговор про аудиенцию. Тебе нужно платье.
– Убью и имя не спрошу! – вспылила я, сразу вспомнив, какое откровенное платье на меня напялили, отправляя к повелителю на смотрины. – В жизни больше не появлюсь во дворце в платье. Вообще тут у вас их надевать не буду. Я магесса, имею право.
– Имеешь, – расстроенно подтвердила Хенна, – но он слишком стар и чтит законы своего потерянного мира. Женщин в штанах он просто не замечает.
– Кто – он? – непонимающе уставилась я на них.
– Ну тебе же сказали! Повелитель.
– Что, еще один? Или… Черт, не может быть!
– Вот завтра и увидишь, может или нет, – хихикнул Терезис. – Платье нужно. Но не такое, как на представлении невест, не волнуйся. Мы пойдем утром к лучшей модистке и что-нибудь подберем.
– Сначала губу подбери, – разозлилась я, – только тебя мне в помощниках и не хватало. Хенна, это что, правда?
– Я думала, ты доверяешь своему напарнику, – усмехнулась она лукаво.
Вот как мне повезло-то с компаньонами! Оба такие веселые, причем всегда веселятся за мой счет. Но покупать платье мне, похоже, придется. Я же себе не прощу, если с ним не поговорю, с повелителем этим. Хотя даже в самом неприятном занятии можно найти утешение, если правильно подойти к делу.
– Сина!
– Да, магесса?
– Как ты себе представляла… ну, свою жизнь после того, как я тебя выкуплю у тетки? – осторожно подбирая слова, поинтересовалась я у насторожившейся девчонки.
– Хорошо представляла, – расцвела она подсолнухом. – Мне не нужно будет волноваться, кому меня тетка решит продавать. А то к ней уже Тробб приходил.
– К черту Тробба. – Решение я приняла мгновенно. – Ты права, Синжата, будем решать проблемы по мере поступления. Хенна, как мне оформить куплю?
– Очень просто. – Магесса сразу посерьезнела. – Поскольку она оформлена служанкой, никто не имеет права купить ее без ведома ковена. Я скажу Янинне, это она занимается денежными вопросами, чтобы договорилась с теткой и составила документ. После этого Сине поставят на плече магическую метку.
– А без меток никак нельзя? – Я сразу вспомнила пресловутую лилию из «Трех мушкетеров».
– Она невидима простым глазом, зато у Сины будет возможность в случае необходимости воспользоваться помощью любого члена ковена, – пояснил Терезис.
– Ладно, тогда я согласна, – кивнула я. – Раз так, Сина, завтра с утра не ходи за молоком. Ты отправляешься со мной и Хенной в столицу. Будем покупать тебе платья. Ну и мне заодно.
– А можно мне тут переночевать? В нашем доме тоже расположились ведьмы. – Терезис смотрел как-то особенно хмуро, и мне вдруг стало неловко за тот свой выкрик.
Наверное, у него просто задание такое от ковена или того… учителя. Все время быть со мной рядом, чтобы охранять или помочь хоть советом. И если так, то сразу становится понятно, почему так спешно нашлась комнатка и интересное дело для Алинты, и место для Раили, и, возможно даже, не нашлось другой мебели для спасенных…
А я все время его выгоняю, и магу приходится придумывать все новые предлоги, валяться на диване, унижаться… Всё, кажется, я сейчас сгорю со стыда за свою несообразительность и грубость.
– Тер, ты меня извини, пожалуйста, просто в тот момент… Ну в общем, ты попал под горячую руку. Я постараюсь тебя больше не выгонять.
– Не нужно извиняться. – Он мгновенно оказался рядом, присел на корточки, взял мою руку и прижал к щеке. – Я же не дурак, все понимаю. И вообще, я полезный, например, на кухне могу помогать.
– Да зачем на кухне, – пристыженно запротестовала я. И тут вдруг вспомнила…
Черт, у меня же есть очень срочное и важное дело!
– На кухне не нужно, но вот в другом месте мне очень нужна помощь.
– Где? – Они насторожились оба, как собаки, взявшие след.
– Понимаешь, раньше кусты мирабилиса росли только возле информатория, а теперь какой-то балбес растащил их по всей крепости. А я хочу, чтоб они все росли возле моего крыльца. Понимаешь, все до одного. Я хотела сама позвать Юршима, чтобы нашел на ночь рабочих, но раз ты такой полезный… а?
– Поймала на слове, – обиженно жаловался он Хенне, но глаза лукаво смеялись, – как мальчишку! И ведь не откажешься теперь! Ладно, будет тебе твой мирабилис.
– Пойду я спать, – поднялась со стула Хенна. – Раз нам с утра в столицу, нужно пораньше лечь.
– Я могу перенести, только скажи, который твой дом?
– Сама прогуляюсь, а дом завтра покажу, – зевнула она. – Кстати, нам нужно будет утром ритуал пройти… Спокойной ночи.

Глава 12
Другая сторона медали

– Да, – лениво и величественно кивнула она раболепно склонившемуся лакею, – нам угодно будет его принять… Зови.
Лакей распахнул дверь и вышел, а посетитель торопливо скользнул в просторную гостиную, низко склонился в поклоне и замер, ожидая, пока ему разрешат выпрямить больную спину.
Его госпожа не торопилась, небрежно гладила холеными пальчиками пушистую шерсть маленького золотистого котенка, своей новой игрушки, и задумчиво разглядывала обтянутые черной мантией плечи. Еще довольно прямы, не оплыли в старческой немощи, да и все тело так же поджаро и крепко, хотя он давно не молод и жалуется иногда лекарю на боль в спине.
Ей вдруг пришла в голову забавная мысль проверить, а так ли на самом деле болит его спина, и, следуя привычке никогда не отказывать себе ни в каких желаниях, она проказливо, как маленькая девочка, закусила губку и прошептала:
– Встань на колени…
Он послушно опустился острыми коленками на зеркально натертый паркет и терпеливо ждал дальнейших указаний.
– Ползи… ко мне.
Посетитель стиснул зубы и пополз.
– Подними голову, смотри на меня… улыбайся…
Он выполнил и это. Полз к дивану, на котором она полулежала в пышных подушках, и, глядя на нее влюбленными глазами, улыбался самой ослепительной своей улыбкой. Втайне радуясь, что предвидел нечто подобное и загодя выпил тройную дозу особого зелья, которое получал вовсе не за деньги.
– Ты заслужил награду. – Она небрежно коснулась сухих губ кончиками пальчиков и тут же убрала руку, едва он торопливо тронул их бережным поцелуем. – А теперь рассказывай.
– Мои люди, следящие в храме Святого очищения в том варварском мире, передали очень интересные новости.
– Рассказывай. И можешь сесть в кресло.
Он поднялся с пола довольно ловко, но она наблюдала очень внимательно и уловила едва заметную гримасу на тонких губах. Вот как… Стало быть, спина все-таки болит… Нужно будет приказать алхимикам изготовить для него новое зелье – хороших и преданных слуг нужно беречь. Только дураки могут думать, что молоденькая субретка может служить надежнее проверенной и преданной, хотя и не такой расторопной прислужницы.
– Тому колдуну… – имени он не называл специально, оно уже много лет вызывало у нее приступы неудержимого бешенства, – удалось достать очень любопытный экземпляр из являющегося мира. Девчонка в первый же день появления на Риайне сумела подчинить себе сферу Леорбиуса.
– Как – сферу?! – Она резко выпрямилась и отбросила жалобно мяукнувшего от неожиданности котенка. – Ты же говорил, что ее нет в ближних мирах?
– Как выяснилось, сфера была выведена в междумирье, в тонкий слой межгранья, а чтобы не потерялась, он привязал ее к источнику Риайна. Остроумное решение, впрочем, Леорбиус был гением.
– И что теперь?
– Девчонка крутит ею как хочет, и очень смело, нужно сказать. Учится просто на лету. Два дня назад она вывела из варварского мира полторы сотни собранных для уничтожения ведьм. Тогда их и засекли мои наблюдатели. Проследили за ведьмами до мира паладинов, откуда пришла девчонка, и выяснили из разговоров магов все детали. Врожденные способности у новой ходящей тоже выше средних, и нужно ли говорить, кому она обязана их пробуждением?
– Исмодий… – Она очень редко называла его настоящим именем, но если называла, то это означало только одно – ни отказа, ни возражений госпожа не потерпит. – Исмодий, я хочу ее. Она должна быть моей. Ты знаешь, как давно я мечтаю о сфере. Придумай, как ее поймать.
– Уже придумал, моя госпожа. – Маг склонил голову очень низко, чтобы невозможно было заметить торжествующий блеск его глаз.
За много лет верной службы она подарила ему только несколько ничего не значащих поцелуев – таких, как сегодня, и всего одну ночь. И он все это время лихорадочно искал верный способ, как изменить ситуацию.
– Расскажи! – Несмотря на свою красоту, почти не увядшую за прожитые годы, и хрупкое, изящное тело травести, она обладала хватким умом и просто железной волей и никогда не упускала ни одной мелочи.
– Он на нее запал, и, по-моему, очень сильно. Списывает это на запечатление, но сам сбежал в столицу – боится, что сорвется. И это с его выдержкой…
– Не смей никогда говорить… эти слова вместе.
– Слушаюсь, моя госпожа. Итак, продолжаю. Поскольку запечатление вещь обоюдная, девчонка тоже задета.
– Оно же проходит после узнавания.
– Оно бы и прошло, но девчонка наткнулась на сферу и ушла в свой мир. И он тащил ее еще раз. Хотя она и ходящая, но мир уже далеко ушел к тому моменту от точки пересечения, поэтому помогал весь ковен.
– Мне нужно их поблагодарить за такую самоотверженность, – иронически прищурилась госпожа. – Значит, двойная доза… И как я понимаю, девчонка теперь на крючке?
– Абсолютно верно.
– Ты уже отправил агента в столицу?
– Да, моя госпожа.
– Он поселился во дворце?
– Нет, в городской комендатуре.
– Отлично, собирай сведения, а я немедленно вызываю магистра Бизела, он должен мне одну услугу.
Исмодий снова склонил голову в низком поклоне и встал.
– Я могу идти?
– Иди. И знай: если ты мне ее достанешь, моя благодарность будет очень велика.
– Благодарю… – прошептал он, склоняясь еще ниже.

Утро началось на удивление безмятежно. Не было никаких подвохов со стороны строителей, никто не шумел и не стучал, в окно светило рассветное неяркое солнце, на душе было хорошо и спокойно.
Само собой, мне пришлось нелегко, прежде чем я обрела это спокойствие, но ничто хорошее, как известно, само в руки не идет. За все нужно платить, и не всегда эта плата соразмерна достигнутому.
Еще с вечера, уйдя в свою комнату и запершись на засов, я сбежала к окну в мир. Первым делом проверила, где напарник, и убедилась, что Терезис лично руководит розыском цветущих кустиков. Очень точно, кстати, указывая рабочим местонахождение каждого. Как я и думала, напарник был полностью в курсе всей этой истории с исчезновением цветочков.
А убедившись, что помешать мне он не может, я подвела открытое окно к понравившемуся цветку так, что он оказался рядом со мной, и спокойно сорвала раскрывшийся венчик. Затем решительно направила окно на столицу, пытаясь сообразить, как выяснить, где искать комендатуру. О том, что подобные здания обычно располагаются не на окраинах и не в узких переулках, я как-то догадывалась, а поскольку вся столица вполне уместилась бы в спальный район среднего города, поиск ограничивался одной-двумя улицами. И искать следовало не жилое, а общественное здание. Но вот что я буду делать, если там не будет надписи или вывески?
Двигаясь над головами прохожих со скоростью медленно ползущего автобуса, я попутно невольно изучала моду и прически, разумеется рассматривая их в первую очередь с точки зрения историка. А уже потом применимо к собственной персоне. И постепенно вывела закономерность, что существовало два стиля женской одежды. Первый приблизительно походил на то, что носили жены зейра Жантурио. Второй был средним между моим бальным платьем и тем, что пытался всучить мне Найкарт. И ходили в таких платьях именно те женщины, каких я по поведению безошибочно отнесла к классу свободных зейр.
И если еще день назад меня в первую очередь разозлил бы до глубины души тот факт, что во дворце именно мою персону пытались нарядить в нечто подобное, то теперь я начала дергаться совершенно по другому поводу. Слишком уж все они были ухоженными и нарядными, эти свободные дамы всех миров и веков, и слишком весело смеялись и звонко щебетали, прогуливаясь по ведущей к дворцу аллее. Добила меня торопливо шагавшая по улице женская фигура в серых брюках и тонкой черной накидке с серебряными рунами. Как ни удобен и практичен был такой наряд, но рядом с яркими нарядами зейр она совершенно не смотрелась женщиной.
Разозленная и расстроенная сделанными выводами, я развернула окно назад к центральной площади и неторопливо двинулась по кругу, собираясь проверить вывески на другой стороне улицы, как вдруг заметила вдали черную куртку. И как-то так знакомо и уверенно, как ледокол, она продвигалась в толпе, что я бросила окно в ту сторону, оставив попытки обнаружить комендатуру.
Обогнав пешехода и заглянув в его лицо, сразу поняла, что не ошиблась. Ни в том, кто именно гуляет вечерами по площади, ни в своих подозрениях насчет красавиц. Почему-то именно эргу они улыбались особенно ласково и умильно, спасибо хоть никаких предложений не делали – видимо, не было тут такого обычая.
Так мы добрались до какой-то харчевни, где Дэсгард сел в дальнем уголке и заказал ужин. И ел так быстро и сосредоточенно, что мне вдруг снова стало совестно. Наверняка было много дел, замотался, только выбрался поесть – и тут я, как ревнивая жена, устроила слежку. «Черт, как можно было до такого докатиться!» – ругала я себя, отодвигая окно.
Почти собралась отпустить его… и тут появилась она – уверенная, как танк, в зеленом платье, переливающемся потайным узором и сидящем на фигуре, как змеиная кожа, с облаком курчавых шоколадных волос за спиной.
Разумеется, никуда я не ушла. Просто не хватило силы воли. Так и смотрела, как она отодвигает стул, садится рядом и начинает что-то быстро говорить, улыбаясь, как рекламный агент.
Не знаю, что именно, слушать мне не хотелось. Я просто дождалась, пока она отвлечется на тарелочку с пирожками, которую пододвинул к ней эрг, приоткрыла окно и сбросила на стол перед ним свой цветочек.
Получи, фашист, гранату.
С полминуты ехидно наблюдала за тем, как каменеет его лицо, а потом с чистой совестью выключила окно и отправилась спать.
А еще минут через пятнадцать в мою дверь требовательно забарабанили.
Распахнув ее и обнаружив подозрительно изучающего мою босоногую фигуру Терезиса, я преувеличенно сонным голосом ехидно осведомилась:
– Тер, а с чего ты решил, что я разрешила тебе ночевать в моей спальне?
– Просто я хотел сказать, что мы посадили твои цветы.
– Спасибо, напарник, но неужели ты не мог до утра подождать? Только заснула!
Со спокойной совестью захлопнула дверь перед его озадаченным лицом и отправилась спать, потихоньку хихикая. Вот вы и спалились, партизаны!

– Таресса, ты встала?
И утром ему не спится.
– Встала, одеваюсь, а что?
– Просто тебя Балисмус просил не уходить, сначала увести лошадей во дворец, они у нас уже корма на месяц сожрали.
– Ну пусть ведут их к храму. – Застегнула рубашку и распахнула дверь. – Я только чашку кофе выпью и прибегу.
– Ты меня точно не хочешь брать в столицу? – Маг испытующе вглядывался в мое лицо.
– Тер, мы вроде недавно помирились и начали разговаривать по-человечески, куда тебя снова заносит? Ты можешь сказать просто: Тесса, мне приказано везде ходить с тобой. И я пойму.
– Мне приказано, конечно. – Он отвернулся к окну и хмуро уставился куда-то вдаль. – Но тоже хочется по-человечески, чтобы ты верила на слово, а не проверяла каждый раз и не устраивала ловушки.
– Я пытаюсь, ты же видишь? Но вы меня столько обманывали и подставляли, что выработался условный рефлекс, как на чайную чашку – сначала потрогать, не горячо ли, а потом брать. – Я искоса посмотрела на него и вздохнула: – Так ты идешь с нами?
– Иду.
– Кстати, я тут вспомнила… А где я деньги возьму?
– Идем пить кофе, я все объясню.

Связанные парами кони уже стояли вереницей на дорожке, когда мы подошли к информаторию. Каждую пару держал за повод кто-нибудь из учеников или магов, и мне впервые представилась возможность увидеть их вместе, обычно в информатории сидели только дежурные. Терезису досталось вести вторую пару. Первую вел сам Викторис.
– Идем, – потянула я Сину за руку, – пройдете первыми, а то после лошадей пол вряд ли будет таким чистым.
– Это точно, – подхватила девушку под руку Хенна, одетая по такому случаю в платье, и заторопилась вслед за мной.
Балисмус уже ждал меня в зале, как сказал Викторис, он покажет мне, куда доставлять лошадей. Я приняла вид послушной девочки – пусть показывает, не рассказывать же, что я еще вчера успела обвести экран вокруг дворца.
Да и вообще, я пока не собиралась никому говорить, что могу ходить по этому миру, пусть будет сюрприз на крайний случай. А то сразу придумают кучу поручений – туда лошадей, сюда овес. Глядишь, скоро буду оператором пункта доставки.
В мире пустынь было еще прохладно, и, едва последняя лошадь шагнула на красный песок, я закрыла дверь и отправилась туда. Все погонщики уже сидели на лошадях, и в следующие пятнадцать минут моей работой было хватать за гривы очередную пару и переносить во двор перед конюшнями, где быстрые эвины подхватывали поводья и уводили животных в сторону. К концу переброски я уже почти жалела, что не открыла секрет двери, и только подозрение, что, узнав его, маги понаставят в зале щитов или посадят охранников, поддерживало меня в правильности решения.
– Таресса! – Едва я появилась во дворе с последней лошадкой, подскочил ко мне Кантилар. – Хенна сказала, вы собираетесь идти покупать платья. У меня есть предложение – прежде чем ходить по модисткам, посмотрите нашу гардеробную. Мы скупаем самые красивые платья, может быть, что-то понравится.
– Помню, помню, какие вы фасончики любите, – ядовито усмехнулась я. – Называются «дерни за веревочку, дверь и откроется».
– Как ты… – захлебнулся возмущением воин, но быстро взял себя в руки, – неправильно все понимаешь!
– Не пытайся меня переубедить, я по вашей столице однажды ехала и прекрасно рассмотрела, какую одежду носят почтенные зейры, а какие платьица – свободные женщины! – Вчерашнее зеленое одеяние сотрапезницы Дэса стояло у меня перед глазами. – Я историк и немного художник, да и воспитывалась не за высоким забором, потому понять неправильно просто не могу.
– А я слышала, что у них действительно можно найти платье на любой вкус, – мягко взяв меня за руку, примирительно проговорила Хенна. – Но если совсем ничего не понравится, пойдем к модистке. Времени еще много, а дворец рядом.
– Угу, а еще ковену хочется сэкономить на мне пару монет, – сдаваясь, проворчала я, и мы отправились в гардеробную дворца.

Как я очень скоро поняла, запас женской одежды на складе повелителей вполне мог сравниться с гардеробной какой-нибудь киностудии, специализирующейся на съемках исторических фильмов.
– Я не понимаю одного: зачем им все это? – побродив немного между рядами вешалок, шкафов и сундуков, спросила я у Хенны.
– Они собирают все, что любят женщины и дети, – тихо вздохнула она, – сами воины нетребовательны и обычно ходят в форме. А чтобы не загружать шкафы в своих спальнях и женщинам было удобнее выбирать, придумали это помещение. Они часто устраивают закрытые балы, чтобы женам жилось веселее.
– У нас это называется подсластить пилюлю, – стоя между тремя платьями, каждое из которых вполне отвечало моим запросам, буркнула я и наконец решилась: – Хенна, я беру вот это.
– Не ожидала, что ты выберешь нечто подобное, – неподдельно поразилась она, – но оно вполне подойдет. Позвать на помощь одевальщиц? Тут работают очень умелые девушки…
– Наложницы, ты хотела сказать.
– Называй как хочешь, разве в этом дело? – подняла на меня магесса печальные глаза. – На самом деле все проще. Все мы люди и все хотим хоть немного тепла и ласки. Конечно, в молодости все девушки мечтают о сумасшедшей любви, но если она где-то заблудилась…
– Ладно, – сдалась я, – пусть помогают.
И уже через полчаса шагала к выходу, непривычно цокая каблучками изящных туфель. Темно-вишневое длинное платье тонкого бархата с чуть-чуть удлиненным лифом, в меру широкой юбкой и широкими же рукавами на длинных манжетах было закрыто под горло и украшено только кулоном ковена. Девушки, притащившие целую кучу шкатулок с ожерельями и колье, были разочарованы чуть не до слез, но я осталась неумолимой. Нужно платье – я пошла навстречу требованиям и надела платье, а вешать на себя чужие брюлики, чтобы потешить чьи-то вкусы, вовсе не намерена.
Зато я разрешила девушкам переплести мои волосы в пышную косу и уложить ее высокой короной, не забыв проследить, чтобы мои шпильки вернули в прическу все до единой.
Кантилар с Найкартом ожидали нас в освещенной утренним солнцем галерее, и рядом с ними стояли двое мужчин в черных с серебром костюмах магов. Одним из них был мой напарник, а при первом взгляде на фигуру второго в груди вмиг застыл тугой ком. Только воспоминание о зеленом платье и рассыпанных по плечам локонах вчерашней красотки помогло мне сразу взять за горло собственные эмоции и вместо приготовленного «спасибо» холодно обронить:
– Я готова, куда идти?
– Какой же я был балбес, – горько признался Найкарт, рассмотрев меня и захлопнув рот. – Никогда себе не прощу. Ты же королева, а мне казалось – цветок.
– Я в первую очередь человек, – отрезала, упорно не замечая того, кому было все равно – человек я, цветок, бабочка или королева, и который за последние дни так часто меня обижал, что я просто знать его больше не желала.
– Прошу. – Кантилар подставил локоть, я небрежно положила на него руку и гордо откинула голову.
Ну и пусть мне будет хуже, все равно уже паршивее некуда, но больше я никогда не скажу ему ни слова. И цветочек вчера бросила в последний раз. К утру, проплакавшись и полностью успокоившись, поняла, как смешно и наивно это выглядело. Он старше и много умнее, и раз сделал такой выбор, мне остается только принять его как данность. Смешно было даже надеяться, что он передумает, убедиться в его силе воли я успела.

Глава 13
Предложение, от которого нельзя отказаться

– Повелитель желает видеть только магессу Тарессу и воина Найкарта, – сказал немолодой эвин, встретивший нас у двери, и Кантилар послушно передал мою руку Найку.
А маги так и не сказали ни единого слова.
– Предупреждаю, – протискиваясь за Найком в дверь, прошипела я тихонько, – если у твоего дедушки на мой счет матримониальные планы, я ухожу немедленно.
– Я бы знал. – Найкарт выглядел очень растерянным. – Мне никто ничего…
– Проходите, молодежь, что вы застеснялись. Я всего лишь старый, больной воин, неспособный обидеть даже муху…
– Доброе утро, ваше величество, – пристально разглядывая сидящего в высоком кресле старика, вежливо кивнула я, пытаясь сразу составить мнение о нем по первому впечатлению. По мельчайшим признакам – движениям, взгляду выцветших глаз, морщинкам, всему тому, что мгновенно оценивает наше неподкупное подсознание и что мы называем – с первого взгляда. Часто встречаясь с новыми людьми, я не могла не заметить, что нередко такое впечатление, в конце концов, оказывается единственно верным.
– Можно на «ты», – одарил он меня улыбкой Санта-Клауса, – я всего лишь воин, потерявший свою родину.
– Мне жаль, что так случилось…
А что я могла еще сказать? Как хорошо, что вас когда-то сюда принесло, и именно вследствие этого я сейчас еще жива и имею возможность радоваться солнцу, небу и морю?
– Не стоит, – отрезал он и снова превратился в Санту. – Давай знакомиться, мое имя Бердинар.
– Таресса.
– Найкарта я хорошо знаю. Он сын одного моего друга, которого, к сожалению, уже нет. Усаживайтесь, я хочу вам кое-что рассказать. Но сначала… – Старик протянул руку к столику и передвинул крупный кристалл, лежавший на одной стороне странной конструкции, на самую вершину.
Кристалл немедленно засиял зеленоватым светом, а камни в моем поясе стали теплыми.
– То, что я намерен вам доверить, не предназначено для ушей и глаз ковена, – в ответ на мой изумленный взгляд сообщил старик прямо. – Наш союз изначально не предполагал полного откровения, да и в тайны ковена мы не лезем.
Зачем вам в них лезть, хмыкнула я про себя, если они и так все как на ладони.
– Викторис старый лис, он никогда не раскрывает до конца своих замыслов, как никогда и не озвучивает точное число приведенных из других миров. – Повелитель словно читал мои мысли. – Но мы не в обиде. Скажи, Таресса, они тебе рассказали, как мы попали в этот мир?
– Да, они открыли переход, прятали своих детей, а вас затянуло…
Уже заканчивая произносить эту фразу, я четко понимала, что все в ней ложь. Теперь, когда я сама могла пройти из мира в мир и провести несколько человек, мне было предельно ясно, что переход, открытый в одну сторону, никак не может привести встречный поток попаданцев. И значит, маги либо не знали правды, либо обманули меня еще раз.
– Да, – утвердительно кивнул повелитель, откровенно наблюдавший за моим лицом, – все не так просто. Маги тоже поверили не сразу, но у них была в тот момент очень напряженная обстановка, инквизиция очень ловко подогревала голодный, измученный народ слухами о несметных сокровищах. Толпе отсюда, с этого берега, Риайн казался вылепленным из чистого золота, они готовы были плыть туда на лодках, бревнах и бурдюках. Мы предложили помощь, но с условием договора, им ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Я слушала молча, все яснее понимая, что мне сейчас тоже предложат такой договор и вряд ли оставят пути отхода.
– Ты умная девочка, – невесело заметил старик, – но запуталась в маговских играх и думаешь, что у тебя есть возможность выбора будущего. Не обольщайся, в этом мире, как и во всех других, действует закон выживания. Тогда, почти шестьдесят лет назад, когда мы перешли в этот мир, нам удалось создать устойчивую систему сотрудничества с магами. Как историк ты не можешь не догадываться, что однажды станет актуальным вопрос, кто из нас встанет во главе этого союза. Две разные силы не могут править, кто-то должен подчиниться, и это только вопрос времени. Но мне очень не хотелось бы, чтобы мы начали убивать друг друга.
– Берди, но при чем здесь она? И я? – не выдержал Найк.
– Стране нужен сильный, молодой правитель и не менее сильная правительница, которая сможет стать ему надежной помощницей и опорой. И она именно та, кто лучше всех подходит на эту роль.
– Но она… – Найкарт побледнел и с отчаянием глянул на меня.
А я молчала. Стойко, как любимый оловянный солдатик из сказки, точно зная закон таких договоров: если есть пряник, обязательно должен быть и кнут. Зато никак не мог замолчать еще ничего не понявший воин.
– Я не буду жениться на ней без ее согласия, ты плохо придумал, Берди. Да и зачем это? Она сильная ходящая и скоро найдет наш мир, я уверен, что у нее получится. Мы же столько мечтали… Ты говорил, что у моего отца там замок. Да у меня у самого теперь достаточно золота и камней, чтобы купить себе дом. И пусть себе маги тут правят, а мы будем жить в родном мире, и если они еще не разбили харков, то мы поможем. Нас уже почти в два раза больше, чем пришло шестьдесят лет назад.
– Шестьдесят лет назад сюда перешел отряд из четырех полных карт, по четыре пятерки в каждой. У каждой карты был командир – легионер первой ступени, это звание примерно соответствует вашему лейтенанту. – Повелитель не обращал внимания на недовольно хмурившегося Найкарта, он смотрел только на меня. – Почетное звание для младших офицеров. Один из них был его отцом, а командовал ими старший легионер – я. Тогда я был молод и так же самонадеян, как сейчас Найкарт. И не сам догадался, почему меня, самого младшего из пяти офицеров, назначили командиром особого отряда и даже срочно присвоили звание старшего легионера.
– Но ты же говорил, что тебе за особые заслуги доверили самому выбирать в отряд лучших воинов из всех остальных отрядов.
– И я не врал. Не сказал только, что списки проверяли в штабе и иногда вычеркивали из них по нескольку имен, – всегда находились веские причины. Понял только за три дня до отправления – случайно услышал, как в штабе один из младших писарей буркнул что-то про отряд бастардов. Сначала я принял это на свой счет… Да, я бастард.
– А… – вякнул изумленно Найкарт и пораженно смолк.
Похоже, до него начинало доходить, что их Санта-Клаус вовсе не такой уж герой на белом коне.
– У нас это не считается таким уж позорным званием, в каждом замке полно бастардов, ни один знатный лорд не выгонит за ворота собственного сына, наоборот, каждый изо всех сил трудится над приумножением потомства, ведь все они в будущем преданные воины и лучшие камеристки для законных детей. И меня отправили в войска наследника, едва мне минуло пятнадцать, а к двадцати трем я считался одним из самых сильных и отважных воинов из пяти отрядов, выставленных моим отцом. Но я рассказывал про отряд… Вернувшись в казарму, я мимоходом услышал ту же шутку из уст своих воинов. Хоть я и был наивным, но никогда не был дураком. Поднял все списки и проверял почти всю ночь, а когда настал рассвет, собрал своих командиров и прямо спросил, знают ли они, что в нашем отряде нет ни одного законного сына или наследника и какие у них на этот счет соображения.
– Смертники, – нехотя вздохнула я в ответ на выжидающий взгляд правителя, направленный на меня. А чего тянуть? Ничего нового в этом приеме нет.
– Как – смертники? – заволновался Найкарт, еще не понявший, что они были детьми предателей, а не героев, и путь на родину им был заказан.
Оставался только технический вопрос: как Бердинару удалось провернуть уход в другой мир незаметно от знавших правду старших командиров, ведь не может же быть, чтобы за ними никто не наблюдал? Насколько я помню из истории войн, смертникам обычно обещали славу и неслыханные награды или набирали в такие отряды отъявленных фанатов.
– Очень просто, – устало откинулся на спинку кресла повелитель, – нас должны были забросить наведенным порталом в ставку главнокомандующего войсками харков. Мне говорили, что у нас задача продержаться сутки и убить как можно больше старших офицеров. За это время основные войска пробьются к нам на помощь и разделят врагов на две части, чтобы их было легче уничтожить. Но едва я проанализировал карту местности вместе с командирами, как стало предельно ясно, что мы просто должны были на время отвлечь на себя существенные силы противника, а тем временем стоявшая наготове кавалерийская дивизия прорвется с фланга в тыл врагу, и вот тогда начнется основное сражение. Но нас к этому времени уже не будет. Никто изначально не собирался идти нам на помощь. И это было обиднее всего. Если бы мне все сказали честно, я бы готовил операцию по-другому и воинов выбрал других – тех, у кого уже были дети. А я выбирал парней от восемнадцати до двадцати четырех, точно зная, что они легче, быстрее и увертливее, мне очень хотелось сохранить до подхода подкрепления хотя бы половину отряда.
– И ты не мог пойти… поговорить… потребовать… – Найкарт с каждой секундой говорил все тише и безысходнее, да и мне было все тошнее.
И картинка складывалась совсем другая. Вот теперь сразу несколько подозрительных пазлов легли на свои места. Никогда не нужно было Бердинару, чтобы маги отыскали его родной мир. Он специально бежал подальше, и возвращаться туда, где его не ждет ничего, кроме позора и презрения, он вовсе не собирался. А значит, и сильные ходящие ему были вовсе ни к чему, и я теперь просто как кость в горле. Потому и отдают мне на откуп Найка и картонный императорский титул, чтобы таким образом укрепить собственные позиции и забрать сильный козырь у ковена. Он бы, скорее всего, потянул время еще – судя по всему, старик довольно крепкий, – но, как назло, у меня прорезался дар. И теперь скрыть старинное предательство можно только одним способом – перетянув меня на свою сторону любым путем, не пряником, так кнутом.
И едва я дошла до этой мысли, как мне стало по-настоящему жутко. Потому что повелитель не мог до сих пор не придумать, каким образом заставить меня согласиться на все его аферы.
– Если бы я пошел требовать, то не сидел бы сейчас тут, – с предельной откровенностью объяснил Найку правитель, – а ты никогда бы не родился. Я поступил по-другому – отправился к младшему брату. У нас с ним была одна мать, и, несмотря на то, что Ленди родился калекой, я его любил, он был очень умный. Здоровые дети частенько издевались над ним, но я всегда защищал и знал, что он сделает для меня все. И когда я попросил у него помощи, он не подвел. Нашел в сундуках старого магистра, в доме которого служил переписчиком, карты мироздания.
Да, не только местные маги сидят на шарах и знают о существовании чужих миров, многие в курсе этой тайны. Ленди помог мне выбрать этот мир, а потом перерисовал схему переноса и украл у хозяина несколько мощных камней и объяснил, как повернуть настройки перехода. Мы пришли к портальному кругу на рассвете, и там нас уже ждал Ленди.
Не все прошло гладко, за нами следили, и пришлось снять несколько соглядатаев. Из моих помощников согласились с планом только трое, четвертого пришлось связать и бросить в подвал. Вместо него я назначил одного из воинов, а на его место взял мальчишку-постового от штаба – боялся, что точно рассчитанный переход сорвется от несоответствия. Мы встали на круг, Ленди вложил камни и совместил символы. Я оставил ему все свои сбережения и деньги, взятые на хранение у подчиненных, но до сих пор жалею, что не мог взять и его.
Вот понимала я, что эта история специально рассчитана на жалость, и калеку Ленди мне и правда было жаль, но себя мне почему-то становилось с каждой секундой все жальче. И я заранее приготовила прыжок – через пески к окну, за спину повелителю, если он вздумает протянуть ко мне руки или начать угрожать. Оттуда от окна можно было очень легко столкнуть неизвестное сооружение с камнем, не дававшим ковену проследить за происходящим в этой комнате.
– Теперь ты понимаешь, что не можешь покинуть этот дворец? – сухо осведомился повелитель, когда убедился, что охать я не намерена. – Ковен потребует рассказать, о чем мы с тобой говорили в такой секретности, и даже если ты сама не захочешь, у них достаточно сильных менталов, тот же Дэсгард. И не думай, что его остановят нежные чувства к тебе, ради ковена он переступит через что угодно.
– Какие еще нежные чувства? – вскинулся задумавшийся о чем-то печальном Найк, и вдруг скрипнул зубами. – Не может быть…
Вот понимала я, что этот старый интриган продумал все до мельчайшей детали, недаром он уже столько лет ловко рулит своими воинами, отдав им всю видимую сторону власти, но все равно лихорадочно перебирала в уме свои вроде и значительные, но недостаточные для спасения возможности. Куда я могу отсюда сбежать? Пустыня даже не рассматривается. Белый мир? И к кому я там пойду? Остров? Там меня найдут через несколько часов…
– А у нас тебе бояться нечего, – мягким, отеческим голосом продолжал Бердинар, – никто же не настаивает на немедленном браке. Поживешь с месяц в положении невесты, комнаты для тебя уже готовы. Ну и после свадьбы… если не захочешь, Найкарт не станет настаивать на выполнении супружеских обязанностей. Думаю, он готов подождать, пока ты узнаешь его получше. А чтобы ковен не начал сомневаться и у тебя не возникло ненужных иллюзий, поклянешься на амулете, который мы принесли из родного мира. Он оставляет на теле маленькую печать, которая убедит магов и не даст тебе уйти дальше дворцового забора. Императрица, бегающая за магами с цветочками, сама понимаешь, может существенно уронить авторитет повелителя среди подданных.
Я представила, что годами сижу во дворце и не могу никуда выйти, кроме сада, даже прыгнуть на свой остров поплавать не могу – меня будет держать какая-то печать. А через год, когда на горизонте появится мой мир, я не смогу проведать папу, успокоить его, отдать подарки, посмотреть на сестренку… И почувствовала, как от обиды и отчаяния кровь отливает от лица, даже пальцы на руках побелели.
– Нет, Берди, ты так с ней не поступишь! – оглянувшись на меня, вскочил с кресла расстроенный Найкарт. – Эта печать для купленных, а она…
– Тоже куплена, только цена повыше, – цинично пожал плечами повелитель. – Не хотела быть простой избранницей, будет императрицей. А ты зря сейчас так переживаешь, вот перебесится эта дикая бестия и станет прелестной ласковой кошечкой. Тебе еще завидовать будут.
– Да как ты… – Пылая негодованием, Найкарт метнулся к повелителю, сжимая в руке кинжал.
– Как вы все предсказуемы, – с едкой насмешкой выплюнул Бердинар и, ловко выхватив у воина кинжал, ударил его в плечо. – Ну вот ты и спровоцировала нападение на повелителя и его убийство.
Я прыгнула в приготовленное загодя место, схватила зеленый кристалл, швырнула в старика и сама ринулась на него, пытаясь выбить из рук кинжал.
Но он оказался быстрее – воткнул его себе в грудь и, застонав, повалился на бок.
– Теперь вы… преступники… оба… – Хриплый булькающий смех продрал по спине морозом. – Беги, если сумеешь…
И в тот же миг двери широко распахнулись. В комнату ворвались эвины и маги, и тот воин, что встречал нас у дверей, едва завидев распростертые на полу тела, взвыл:
– Убила!..

Глава 14
Знать не можешь доли своей

Я кошкой прыгнула к Найку, схватила его за безжизненную руку и перенеслась на свой остров. На то, чтобы сообразить, что кинжал моего несостоявшегося мужа в груди повелителя более чем веская улика, хватило и двух секунд.
Первым делом осмотрела кровившую рану воина, убедилась, что повелитель или не собирался Найкарта убивать, или промахнулся сгоряча, и ринулась искать салфетки и вино. Вроде в одной бутыли было что-то покрепче. Когда на раскопах рабочие получали мелкие ссадины и порезы, бинтовать их давно стало моей обязанностью. Протирая рану и обкладывая смоченными в вине салфетками, я думала об одном: куда бежать дальше? Белый мир не подходит ни по каким параметрам – по крайней мере, те деревушки, которые я смогла разглядеть, когда искала обозы. И хотя остановиться там на сутки-двое и можно было бы, но без теплой одежды и обуви, а главное, без денег мы вызовем законные подозрения. И на бандитов не спишешь – зима, следы все кинутся смотреть, а у нас их нет.
А еще меня волновал странный обморок Найка. Вроде бы он здоровенький парень, отчего же никак не приходит в себя? Или… Черт, как я сразу не подумала!
Наверняка они чем-то мажут свое оружие, и тогда мне нужен лекарь. Да мне вообще много чего нужно, и это все можно взять только немедленно, пока маги не получили сообщение и не рванули в мою башню.
Эту мысль я додумывала, уже стоя возле входной двери в свой дом и накрепко запирая засов. А потом погладила дракошу и скомандовала:
– Замри и притворись стеклом. Не кусайся и не рычи. Я ухожу надолго, пусть ходят тут все, кто хочет.
Он смотрел так печально, но я не повелась. Перенеслась на второй этаж, набросала на покрывало побольше одежды, обуви, подушки. Секунду подумала и достала спрятанный портрет. Если туго скрутить, он займет мало места… но это потом. Перебросив тюк на остров, вернулась в комнату Терезиса. Хоть он и ниже Найка, но рубахи и сапоги подойдут. Да и штаны, если заправлять в сапоги.
В шкафу Тера меня ждал приятный сюрприз – небольшая шкатулка с женскими украшениями и кошель с монетами. Бросив все это в сделанный из второго покрывала узел, я добавила бутыль вина и большой кусок мыла, но тут услышала на лестнице торопливые шаги. А в следующий момент меня там уже не было.
Оставив на острове добытые вещи, я рванула к окну, но предусмотрительно высадилась в самом темном уголке, за алтарем. В зале никого не было, а дверь ходила от ударов. Ее снаружи явно забивали гвоздями.
Как мне повезло, что все старшие маги ушли утром в столицу, а младшие не знают всех моих способностей! И тут у меня мелькнула очень неожиданная мысль, так что я даже споткнулась. Как интересно! Но думать об этом совершенно некогда, не может быть, чтобы Балисмус не спохватился! Я развернула окно и, напрягая свое воображение изо всех сил, представила, что ищу чужой мир. Он где-то недалеко, и в нем тепло, трава зеленая, море, круто уходит вверх берег…
Картинка появилась в окне не сразу, но, когда я ее приблизила, довольно ярко проявился бурый лес с сероватым мхом на стволах и тусклой зеленью, редкая трава и вполне съедобная на вид, крупная сизая ягода, густо усыпавшая низенькие кустики. Я гнала экран все дальше, вызывая в памяти различные типы строений, и вскоре окно нашло небольшую деревушку. В рыжей почве копался вполне человеческого вида абориген, выкапывая белесые толстые корни, возле дома развешивала серые рубахи женщина в темной юбке и серой вязаной кофте.
Похоже, не так там и тепло, как мне бы хотелось, но выбирать некогда и не из чего. Тут хотя бы люди живут, значит, первое время я перебьюсь, пока Найк встанет на ноги. А там будем думать. Вот только жить мне хотелось бы, хоть первые дни, подальше от людей. Неужели нет никакой заброшенной хатки? Я подняла окно и погнала на высоте птичьего полета, все увеличивая скорость. Стук у двери прекратился и сменился странным торопливым скрипом.
Быстро они одумались.
Промелькнул внизу то ли городишко, то ли большое село, с массивным зданием посредине, которое вполне могло быть и храмом, и домом феодала. Редкие рощи сменились более густым лесом. Я уже хотела отключать дверь, да заинтересовалась светлой точкой. Все больше торопясь, резко опустила экран и обнаружила, что это полуразрушенное строение на крутом берегу оврага. Спустилась ниже, обшарила подходы – ни тропинок, ни вырубки нет. Похоже, подойдет. Дверь с грохотом распахнулась, и в тот же миг я выключила экран и перенеслась в гардеробную, где нас в прошлый раз собирали в белый мир. Торопливо покидала на скатерку кучу теплых вещей, перебросила на остров и вернулась, сообразив, что не додумалась сразу поискать оружие. Однако шкаф с мечами оказался заперт, и мне пришлось взять лишь пару ножей и корзину с грязной посудой, которую я заметила совершенно случайно.
А ведь это идея! В следующий свой заход я отправилась в дом Янинны, справедливо рассудив, что она тоже участвует в моей поимке, а ее дом – это последнее место, где меня будут искать. Вот тут я нагрела ручки просто замечательно. Нагрузила полную корзину еды и побросала в мешок котелок, сковороду, чайник и саквояжик с какими-то зельями. Последний я бы не взяла, если бы пузырьки не были подписаны, и первая же этикетка гласила: от желудочных колик. Вот это и решило его участь.
На острове я оглядела горы барахла и восхитилась своей добычливостью. Вот так живешь себе и не знаешь, какие в тебе еще дремлют таланты.
На всякий случай перенеслась на скалу, что возвышалась над домиком, осмотрела море – нет, парусов пока не видно, а иным путем они попасть сюда не могут, – и отправилась в найденный мир.
Вблизи оказалось, что домик не разрушен, а не достроен, и строительство заброшено довольно давно. Года три, не меньше, судя по зарослям сорняков и сухому мусору, листьям и стеблям растений, устилавшим пол. В строении изначально планировались две небольшие комнатки, и в первой стены пока не были даже доведены до верха. Зато во второй уже имелось некое подобие крыши, лежали вместо балок несколько неошкуренных стволов, забросанных сверху ветками и мусором. Окна не было, как и печи или мебели, только лежанка из веток в одном углу да какая-то утварь в другом, точнее рассматривать мне было некогда.
Я торопливо расчистила от мусора дальний угол комнаты и вернулась на остров. Сомневаться в том, что маги поторопятся меня изловить, не приходилось. Как и в том, что даже ради всех моих талантов они не станут ссориться с воинами. Я прекрасно помнила, как маги стараются угодить мощным союзникам, как боятся, что те вернутся в свой мир. Зря боятся, как выяснилось, но мне от этого не легче.
По мере того как я брала себя в руки, мне все отчетливее становилась понятна подлая интрига старого змея. Повелитель специально раззадоривал наивного Найка, провоцируя на нападение. И не случайно сначала вывел из строя его, – хитрецу нужно было, чтоб никто потом не сомневался, что именно я, а не Найк пырнула его кинжалом. И после этого в наши с Найкартом объяснения или в результаты проверки Дэсом моего сознания никто бы не поверил. Точнее, все предпочли бы не поверить. И теперь мне с предельной ясностью было понятно, отчего он так хохотал, предлагая мне бежать.
Он был уверен, что сбежать мне не удастся. А я сейчас собиралась доказать всему этому миру, что старый предатель ошибся.
Первым делом я утащила не Найка, а кушетку, бросив на нее узлы с тряпьем. Сил, чтобы потом втаскивать на нее воина, у меня не было, переноска тяжестей никогда не входила в список моих талантов.
Кушетка встала точно в назначенный угол, уж в этом я за последние дни натренировалась. Стряхнула в угол узлы и помчалась за воином. Вот он попал немножко неудачно, но подтягивать парня на подушку не было времени. В следующие пять минут я металась из мира в мир, пытаясь перебросить как можно больше вещей. Столик, стулья, шезлонг, покрывала и подушки, светильники и даже большую вазу, выбросив букет… До меня слишком поздно дошло, что где-то придется хранить запас воды.
А когда забирала последний узел, вдруг с предельной ясностью сообразила, кто именно придет за мной сюда. Взяла грифель и размашисто написала на листе:
«Тер, я не виновата. Он ударил Найка, потом сам себя, но доказательств у меня нет». Подумала и добавила: «Прощай, Дэс».
Подхватила узел и прыгнула в очередной чужой мир, который неизвестно на сколько времени должен был стать моим новым убежищем. Нашим с Найкартом убежищем.
В моем нынешнем неказистом жилище было довольно прохладно, сыровато и сумрачно, но я установила светильник не на полную мощность. Неизвестно, на сколько хватает в нем кристаллов. А как и, главное, где добывать новые, я пока не знала. Я многого не знала, что пригодится, а что я взяла зря. Догадывалась лишь об одном – обязательно найдутся вещи, которые не пригодятся, и такие, чего будет остро не хватать. Но твердо верила: пока я на свободе и могу ходить в мир Дэсгарда, обязательно что-нибудь придумаю. Сомневалась только в том, что этот мир будет мне доступен постоянно.
Принимаясь за обустройство, первым делом переоделась в брюки и куртку. Раньше на это не было времени, в башне я решилась лишь потратить полминутки, чтобы переобуться в удобные туфли.
Вспоминая башню, невольно вздохнула: эх, как обидно, только начала обживаться, ремонт делать по своему вкусу…
И сразу запретила себе об этом даже думать. У меня еще будет на это время. А пока нужно просто выжить. Вторым на очереди, но не по важности был Найкарт. Я все же немного подтянула его повыше на подушки, укрыла сразу двумя одеялами и проверила рану. Она еще немного кровоточила, но уже заметно слабее. Сменив салфетки и влив раненому в рот несколько ложек воды, села изучать этикетки на пузырьках, отбросив на потом все хозяйственные заботы.
Зелий было довольно много, больше двух десятков пузырьков и баночек, но вразумительных этикеток единицы. Такие, на которых было написано «раствор илтурина» или «мазь Дервендиса», я отставляла сразу, ничуть не сомневаясь, что это весьма нужные и полезные лекарства, но только не для меня. И все же кроме противоядия и знакомого пузырька с зельем от желудочных колик нашлась еще баночка с пилюлями от «женской боли» и маленький горшочек с мазью от «мелких ран».
Поразмышляв несколько минут над неразрешимой проблемой, нужно давать Найку противоядие или нет, а если давать, то как – налить в рот или в рану? И сколько? Каплю, две, три? На ложку, на стакан, на кувшин? Помучившись немного, налила полбокала воды, капнула на пробу одну каплю и сначала немного смочила края раны. Посидела, подождала, посмотрела. Никакого немедленного видимого эффекта. Но кто его знает, как оно действует там, в глубинах организма? Надеюсь, что неплохо. Решительно влила воину в рот одну ложечку и отставила кубок на подлокотник. Посмотрю, как пойдет дело, может, еще придется поить.
После этого пришла очередь мази. Тут я сомневалась меньше, намазала там, где рана была не такой глубокой, и закрыла горшочек – все будет видно по результату. Одно меня радовало – оружие эвинов хоть и было острейшим и, несомненно, смертельным, но не было подлым, как все то, что раскрывается в ранах жуткими веерами или ощетинивается острыми крючьями, принося невыносимые муки и ужасающие повреждения. Потом снова прикрыла рану смоченной в вине и отжатой салфеткой, укутала Найка одеялом и принялась за работу.
Первым делом вытащила спрессованную в пласт лежанку прежнего хозяина, устроенную из веток, травы и полусгнившего тряпья. Но когда я ее потащила прочь, среди мусора что-то блеснуло. Холодея от догадки, придвинула ближе светильник и прибавила мощность. Точно, на полу лежало несколько позеленевших грубых медных монет и несколько серебряных.
Это был новый удар. Выходит, никуда не ушел строитель этого дома, и не напали на него разбойники. Они бы эти монетки в два счета нашли, в этом даже сомневаться не приходится. С ним что-то случилось. И хотя вариантов может быть куча – оступился, бревном придавило, в болото забрел, мне в голову почему то сразу стукнула жуткая мысль: сожрали. Не знаю кто – медведь, стая волков или полчище насекомых, но выходить за пределы хижины я теперь буду с тройными предосторожностями.
Разумеется, монетки я бережно собрала и ссыпала в мисочку – потом протру, обращаться со старинными монетами я умею, – а лежанку не стала относить подальше, как хотела изначально, а приставила к выходному отверстию, пока напрочь лишенному даже намека на дверь. И забаррикадировала столом и стульями, без них я пока обойдусь.
Среди инструментов нашлась лопата с рассохшимся черенком и грубый топор на железной рукояти, его я положила под кушетку, где спал Найкарт. Как-никак оружие, и довольно увесистое. Вот только пользоваться им я не умею. Так получилось, что вокруг меня всегда были мужчины, которые не имели привычки доверять девушкам топоры.
Зато лопата была привычным в обращении инструментом, и с ее помощью я довольно быстро вычистила один угол, поставила там шезлонг и сложила на него вещи, попутно сортируя по разным кучкам. Обнаружив попутно очень досадный факт: ни спичек, ни каких других предметов для разжигания огня захватить я не додумалась.
Потом, уже совершенно без энтузиазма, на одном упорстве, дочистила и выбросила за стену мусор из остальной части комнаты, от души жалея, что не прихватила на острове коврик, он бы сейчас очень пригодился застелить пол. А вынося последнюю порцию мусора, неожиданно для себя обнаружила, что солнце уже почти село, похоже, дни здесь короче. Или это я не заметила, как пролетело время?
Но сгущающаяся мгла и ощутимо похолодевший воздух заставили поторопиться. Выходить за пределы дома и искать речку, чтобы умыться, ну и прочее, я не отважилась. Немного поразмышляла и перенеслась в недавно покинутый мир, но не на остров магов, а в столицу, в один из тех переулков, что вчера так незаслуженно обделила вниманием. В этом мире и правда еще горел на небе закат, или это несоответствие было из-за разницы в широтах?
Внимательно изучая дома с совершенно другой целью, чем вчера, неторопливо побрела по направлению к окраине. Сегодня мне нужен был небогатый, но приличный дом, на котором висела бы табличка о продаже, вчера мне попадалась такая на глаза.
Дом нашелся минут через пять, когда я уже подумывала идти в другой район города или другой переулок. Именно то, что нужно: темные окна, заколоченная дверь и чуть выцветшая вывеска «продается». Я привычно прыгнула в него через пустыню и настороженно замерла, прислушиваясь и принюхиваясь. Готовая удрать в любой момент, если раздастся хоть шорох или пахнет теплом и едой. Насколько я помню из фильмов, в нежилых домах любят прятаться жулики, наркоманы и беспризорники. И если я до сих пор не встречала тут ни тех и ни других, это еще не значит, что их нет. Я и предателей найти среди благородных рыцарей раньше не предполагала, а вот сегодня в полной мере испытала это благородство на собственной шкуре.
Он все-таки оказался запылен и пуст, этот дом, и мои шаги гулко отдавались в углах. Зато в нем шла из крана вода, а на кухне обнаружилась шкатулочка с местными спичками и туесок с солью. Невесело вздохнула, – похоже, я становлюсь профессиональным воришкой, папа бы со стыда сгорел. Но все равно сложила все найденное на старенький коврик, который немного подмела принесенной из кухни метелкой, прихватила и ее, взялась за углы своей добычи и вернулась к Найкарту.
Из последних сил расстелила нечестно добытый половик, сжевала кусок пирога, запивая молоком, обнаруженным в наспех прихваченном кувшине, и задумалась: где мне спать? Нет, кушетка достаточно широкая, чтобы я не задела ночью больное плечо воина, но если Найк очнется, он может понять такое доверие совершенно ошибочно. А снова таскать вещи с единственного места, где я могу соорудить вторую постель, просто уже нет сил, да и холодно становится.
Я нашла покрывало поплотнее, занавесила проем в первую комнату, натянула на себя теплые брюки и курточку из тех, что прихватила в гардеробной, и решительно бросила рядом с головой воина дополнительную подушку. Вовсе не факт, что к утру он оклемается настолько, чтобы отважиться ко мне приставать.

Глава 15
По разные стороны баррикады

Он постучал по стеклу пальцем, царапнул ногтем. Вредный монстр, вырванный из кошмарного сна и смутно похожий на мезолиска, раньше чутко реагировавший на любое прикосновение, был неподвижен и безучастен, как простое стекло.
– Оставь, я уже даже ножом ковырял. – Голос Дэса звучал надтреснуто. – Она его любила… и защитила, как могла.
В кухне тихо всхлипнула служанка.
– Сина, иди отдыхать, – обреченно бросил Терезис, – и не беспокойся – я сам тебя выкуплю.
Девчонка взвыла в голос и, спотыкаясь, бросилась вверх по лестнице.
– Что это она? – дернулся маг, но сразу сообразил, что именно сказал, и метнулся к лестнице: – Сина! Я вовсе не в том смысле! Просто чтобы тебя никому не продали… пока ее нет.
Однако с каждым словом его голос становился все глуше и неувереннее.
– Вы сами не верите, – прорыдала с лестницы девчонка, – что она вернется.
Заревела в голос и убежала в свою комнату.
– Я-то верю. И верю в то, что она написала правду, только понять, как все произошло, пока не могу, – мрачно процедил сквозь зубы Терезис, вернулся в одно из двух новых кресел, стоящих возле недавно появившегося тут стола, и возмущенно уставился на учителя, наливающего очередной кубок. – А ты перестань переводить вино! Я давно знаю, что оно на тебя не действует.
– Совершенно, – мрачно фыркнул учитель. – Но я ничего не перевожу, мне так легче думается. И знаешь, постепенно начинаю подозревать, что они нас в чем-то крупно провели – я имею в виду эвинов. Вот только почему эти подозрения не пришли мне в голову хоть немного раньше? Ведь это было так… не по правилам – вызвать их вдвоем. Почему я хотя бы не вломился туда минутой раньше?
– Ничего бы ты не сделал. Он просто выставил бы тебя и предъявил ковену претензии. Дэс, хватит во всем винить себя. Я тебя не узнаю.
– Я давно сам себя не узнаю, – горько усмехнулся его учитель и сделал очередной глоток. – И знаешь, чем я занимался всю эту ночь?
– Знаю. Сидел на шаре.
– Нет, этим занималась лишь малая часть моего разума. Другая пыталась решить вопрос: когда я принял неверное решение? В чем именно ошибся?
– Ты надеешься, что я стану тебя утешать? – с негодованием изумился Терезис. – Да я сразу говорил – зря ты все это задумал! Надо было дать ей осмотреться, привыкнуть и осознанно выбрать не того, кто первый попался на глаза…
– А вот это как раз было не зря, – в голосе Дэса прорезался металл, – я и сейчас так думаю. Ты не представляешь, как тяжело жить рядом с женщиной и видеть, что она тебя не то чтобы совсем не любит, а совершенно не понимает и не воспринимает таким, какой ты есть. И пытается исправить, подогнать меня под свой стандарт… или себя. Янинна все время пыталась доказать, какая она сильная и достойная, а Луситта, наоборот, какая она слабая и несчастная. Я долго думал, почему я такой невезучий в личной жизни? А потом сообразил. Я слишком привык сам принимать решения, особенно когда твердо уверен, что другого выхода нет. И не дал права выбора ни одной из своих женщин, потому и потерпел провал. В третий раз я так ни за что не поступлю. Но если бы кто знал, чего мне стоило удержаться на этот раз. А она, как назло, я не сказал никому, – он усмехнулся как-то смущенно, – научилась управлять своей дверью и приходить в этот мир. Я точно знаю, только она могла бросить цветок – тот, что раньше рос у храма.
– Она вечером заставила меня выкопать все кусты мирабилиса в крепости и посадить возле ее крыльца. Ты не видел, когда мы пришли, было еще темно, – хмуро отчитался Терезис и еще печальнее добавил: – Но когда ты вызвал меня к шару, уже была в своей комнате, хотя мне показалось, что плакала…
– Гархи немытые… Я же по делу встречался в харчевне с Ребдоном! Он следит за подозрительной группой зейров, прибывших из Гороли. Он был под своей излюбленной иллюзией… да ты знаешь.
– Что, под видом красотки в зеленом? – присвистнул Тер. – Бедная Тесса! Почему ты мне не сказал?
– По шару?! Чтобы ее тайну знал весь ковен? Ну нет, довольно мне и Реба. У парня рот квадратный стал, когда он увидел, как передо мной на стол из ниоткуда падает цветочек. А к тому же я собирался сам ей объяснить, после встречи с Берди… – Дэс сжал зубы и минуту молчал, горько и невидяще глядя в окно. Затем сухо буркнул: – Ладно, забудь и не обращай внимания. Я уже взял себя в руки. Бессонная ночь сказалась… Сколько мест обшарил – и никаких следов, хоть бы малейшая зацепка. Куда они ушли? Единственное, что меня немного успокаивает, – набор вещей, которые она взяла. Все говорит о том, что жилище у них есть.
– Но мебели там нет, посуды тоже, да и прохладно. Ты не слышал – утром Янинна докладывала, обнаружили, что из гардеробной пропала посуда и возле шкафа разбросана теплая одежда.
– Но белый мир мы прочесали. Ни одного следа…
– Знаешь, я не хотел никому прежде времени говорить, но в белом ее нет. Последние дни чувствую, когда она туда уходит. Помнишь, как Зулиса воспитывала? У меня в тот момент вдруг пальцы начали мерзнуть, потом сопоставил. Кстати, ты уверен, что за нами не наблюдают?
– Не уверен, хотя и запретил. Но на всякий случай поставил вон тот артефакт. – Дэс кивнул на стоявший на камине непонятный прибор, на вершине которого поблескивал зеленоватый камень. – Я забрал его под предлогом проверки. Кантилар на все был согласен, лишь бы мы ушли.
– Тогда я хочу сказать, что придумал. Мы ведь можем ей написать – на стенах, на полу. Тебя не очень покоробит, что это смогут увидеть коллеги?
– И в ее спальне… Вдруг ей придет в голову прийти за какой-то мелочью?
– Там Викторис с вечера возился, по-моему, ловушку ставил. – Терезис виновато глянул вверх, словно мог видеть через потолок.
– Я скоро на него самого поставлю, – прорычал Дэсгард и ринулся вверх по лестнице.

Мне снилось, что я в своей спальне, в башне. И что Дэс вернулся. Сидит на полу возле кровати, и взгляд его как на том портрете – растерянный и ожидающий. А рукой нежно перебирает мои пальчики, и от этого мне так тепло… почти жарко…
– Дэс, – смущенно пробормотала я, и только хотела спросить, как он меня сюда вернул… Но он вдруг исчез, и стало прохладно.
Я распахнула глаза и почти сразу все вспомнила – и бегство по мирам, и воровство в особо крупных размерах, и раненого Найкарта… Вот поросенок! Оклемался все-таки!
Я рывком села, оглянулась на дверь – черт, непонятно, там утро или нет – и потянулась к поставленному рядом светильнику. Прибавила свет, немного помедлила, отлично понимая, в каком Найк сейчас настроении, и, тяжело вздохнув, решительно обернулась к нему. Чтобы уже в следующий момент стоять рядом на коленях и с тревогой ощупывать его лоб. Сон не обманул, парень был горячий, как батарея.
– Перестань меня лапать, – зарычал он возмущенно, – я тебе не Дэс!
– Отлично вижу, – бросаясь за саквояжем, огрызнулась я. – Дэса я сюда не приносила и не лечила целый день.
– Куда, сюда? – Кажется, до него пока еще плохо доходит, во что мы влипли.
Интересно, а рассуждать адекватно он сейчас в состоянии?
– Найк, – я снова села рядом и пристально уставилась в его лицо, – чем ты мажешь свой кинжал, что от небольшой раны почти сутки валялся без сознания?
– Раны? – удивленно уставилось на меня пышущее жаром лицо. – Какой раны?
– Ты забыл, как тебя вчера ударил Бердинар?!
– Что?.. – Некоторое время он смотрел на меня с неподдельным потрясением, потом на лице появилось сомнение, чуть позже – нехорошая подозрительность. Наконец эвин схватился за плечо, болезненно ойкнул и возмущенно прошипел: – Вот гад! Полное забвение… Но тогда почему я все вспомнил?
– Не знаю, но я тебе на всякий случай дала немножко противоядия. Так страшно было, ты валяешься весь день как бревно. – Неожиданно для самой себя я всхлипнула.
– Где оно?
– Вот, – протянула я кубок, и Найк осушил его одним глотком.
Откинулся на подушки, полежал несколько секунд неподвижно, потом спросил:
– Сколько там было капель?
– Одна.
– Капай еще две и запоминай, все стандартные зелья готовят по правилу: ребенку до десяти лет – одна капля, детям старше и женщинам – две, мужчинам три.
Господи, как же я люблю, когда мужчины начинают говорить вот такими уверенными голосами, как мой папа! Все проблемы сразу становятся намного проще, а будущее не таким страшным.
– Найкарт, – сказала я, – тут нет ванной, ничего нет. Я хожу в столицу, в пустующий дом. Если тебе нужно, то пойдем.
– А где мы? – помолчав минуту, воин подозрительно уставился на меня.
– Я все расскажу, правда, только давай по порядку – умоемся, поедим. – Я снова потрогала его лоб. – Теперь ты не такой горячий, наверное, можно кушать.
– Ладно, пошли.
Пока Найк умывался, я уже привычно занялась мародерством. Перетащила в недостроенную комнату крепкую деревянную кровать из комнатушки возле кухни и собрала в узел найденные одеяла.
– Что это? – нахмурился воин, обнаружив меня возле тюка.
– Тебе одеяла, – сердито буркнула я. Нашел, когда меня в нечестности упрекать. – Вот лучше замерь эту дверь, у нас в хижине дверей нету.
– Мне нравится слово – у нас, – сообщил эвин и одним рывком снял дверь с петель. – А по размеру подпилим.
– Пока не отлежишься, никаких «подпилим»! – высаживая его в первой, недостроенной комнате, отрезала я. – Тем более пилы у нас нет.
– За это слово я готов отгрызть хоть зубами.
– Если не угомонишься, буду относить на ночь километров за сто. Иди в комнату, буду тебя лечить и кормить.
Найк открыл было рот, но посмотрел на мое сердитое лицо и смолчал. Просто пролез следом за мной под покрывало и послушно сел разбирать пузырьки из саквояжа.
– Вот это кровь останавливает и заживляет, это от магических ожогов, это выводит наконечники стрел и кусочки металла, – быстро рассортировал он зелья, плеснул из одного пузырька на плечо и тихонько зашипел.
– Чего ты шипишь, наверное, много налил?
– Это выводит все последствия магических зелий. Одного никак не могу сообразить: когда они успели мой кинжал вымазать?
– Давай сначала надень чистую рубашку, – бросила я ему рубаху Терезиса, – и позавтракай, я тоже кушать хочу. И будем разбираться.
– Чья это рубашка?
– Тера, он же в моей башне жил. Я собирала все как на пожар. Тебя на острове оставила и таскала все, что под руку попало, так что не капризничай.
Найк задумчиво оглядел кучу вещей, ухмыльнулся какой-то своей мысли и покорно переодел рубаху.
– Что из еды есть?
– Вот мясо вареное, его долго хранить нельзя, пироги с мясом тоже, молоко, – выкладывала я на принесенный стол продукты. – Ешь, не экономь. Я освоила новую профессию – прячьте все, что плохо лежит, а то найду.
– Не переживай! У меня денег хватит, за все расплачусь, когда разберемся…
Бедный Найк, он еще верил, что его кто-то будет слушать.

Воин долго и потрясенно молчал, когда я, как могла более подробно, рассказала обо всем происшедшем после его отключки. Возмущенно и обиженно сопел, автоматически забрасывал в рот последние куски мяса, яростно жевал и опомнился только после того, как поскреб вилкой пустое дно миски.
– Гархи… Я что, все съел?
– И правильно сделал, тебе выздоравливать нужно.
– Таресса, я только одного никак понять не могу: почему ты убегала из нашего мира? – Найкарт уставился мне в глаза испытующим взглядом. – Да еще и меня взяла?
– Вот веришь, что тебя вытаскивать нужно, я сразу сообразила, а бежать решила чуть позднее, когда оказалась на острове. И я тебе все объясню подробно. В тот миг, когда он воткнул твой нож себе между ребер, я поняла только одно – сейчас прибегут воины, увидят убитого твоим кинжалом повелителя и обвинят тебя. Как там у вас вершат правосудие, я же не знаю, а вдруг они тебя в ярости сразу же добьют? Вот и схватила за руку. Но потом, уже на острове, вспомнила, что, когда открылась дверь, первый же вбежавший закричал: «Убила!» – И начала понимать, что все было подстроено заранее, а раз кинжал один, а раненых двое, значит, кого-то из вас ударила я.
– Но ты все равно не могла, мы же быстрее… А кинжала у него и нет, во дворце его охраняют, а в битвах Берди давно не участвует, с тех пор, как мезолиск откусил ему ногу. Меза убили, и ногу маги прирастили, но у этих тварей такой яд… она теперь как неживая.
– Вот все и сложилось, – со злостью пробормотала я. – Я же этого не знала, все думала, зачем он нам так подробно рассказывал про свое предательство? Что он не знатный господин в своем мире, а бастард, про то, что они бросили в подвале своего соратника и убили по пути сородичей… Даже про то, что он бросил на растерзание любимого брата. Ведь ясно, что маги того мира сразу нашли, кто нанес такой удар по хорошо подготовленному плану разгрома харков? Ты понимаешь, Найк, Бердинар ведь всегда был для тебя почти богом, ты бы никогда не схватился за кинжал, несмотря на все оскорбления! А он сначала специально сверг сам себя с пьедестала, а потом начал тебя дразнить…
– Я бы все равно никогда его не ударил. Это недостойно – бить безоружного.
– И он это отлично знал и все просчитал, потому и выхватил кинжал, едва ты оказался в зоне доступа. Как и то, что мне, нервной ходящей, никто не поверит. А ты должен был все забыть. Как сам теперь понимаешь, поить тебя противоядием никто не собирался.
– Все это очень похоже на правду, – еще сомневался Найкарт. – Но, наверное, я дурак – никак не могу понять, почему он просто не попросил тебя, по-хорошему, не искать наш мир?
– А вот над этим я тоже ломала голову вчера целый день. А когда вспомнила, как охотятся за мной маги, как ломают двери в храме, все сложила… Все на самом деле просто, Найк. Он же тогда, много лет назад, не мог и подумать, что вам понравится этот мир и что маги охотно отдадут вам власть и пойдут на любые жертвы. А теперь он старше и умнее. Ты же слышал, что он сказал? Править должен кто-то один – вы или маги. А если я просто пообещаю ему не искать ваш мир, через некоторое время насторожатся те, кто до сих пор, как ты, не знает всей правды о прошлом. И они начнут на меня давить и, разумеется, на ковен. Будут подозревать, что маги умышленно не ищут вашу родину, потому что без вас им будет очень трудно удержать в руках власть, мне это в ковене говорили.
– Ты думаешь, их много – тех, кто знает? – наконец сообразил Найкарт.
– Ну считай сам. С первого дня знал сам Бердинар и трое командиров. Ну еще несколько самых сообразительных воинов не могли не понять, что происходит, особенно когда чуть позже начали все обдумывать. А потом добавились их дети и друзья. Да ты их наверняка даже назвать можешь, они определенно самые приближенные к Бердинару люди. И все они понимают, что, если я открою дверь в ваш мир и остальные узнают про старое предательство, между вами вспыхнет скандал. Пойдут в дело кинжалы, а учитывая вашу силу и ловкость, будет куча трупов. Вот и решили пожертвовать тобой, потому и намазали кинжал ядом. Строго бы тебя наказывать не стали, как я понимаю, сослали бы куда подальше, да на тот же Риайн.
– За убийство сородича полагается смерть, – мрачно сообщил парень и сунул в рот последний кусочек пирога.
– А кто тебе сказал, что он умер? – саркастически ухмыльнулась я. – Мне он не показался самоубийцей или человеком, готовым пожертвовать жизнью ради общего дала. Да он таким даже в юности не был, иначе вы тут не оказались бы.
На этот раз воин думал дольше, хмурился и вздыхал. Но потом, по-видимому, принял для себя какое-то решение и уставился на меня испытующе.
– Знаешь, должен признаться, мое мнение о тебе поменялось уже три раза. Я не про чувства…
– Понимаю.
– Ты вообще понятливая, – горько хмыкнул он. – Вот если бы я это сообразил сразу, все было бы по-другому.
– Найк… умоляю, не начинай, а?
– Да я и не начинаю, а продолжаю, – хмуро вздохнул воин. – Ну не сердись, я сейчас не об этом хотел сказать, а о твоих напарниках. Просто сорвалось. Не хотел о них говорить, но не могу не спросить… Почему ты не пошла за помощью к ним? Они же тебя знают и не поверят никому другому.
– Во-первых, не к ним, а только к Терезису. Эрг Дэсгард отказался быть моим учителем, и я сама перебросила его в столицу – за то, что он снял с меня ограничивающее эмоции заклинание. А попросить помощь у Тера все равно что восстановить его против всего ковена, а ведь он потомственный маг. У него там друзья, родные, учитель… Нет. Мне хватит и того, что по моей вине ты оказался изгоем. Если бы у меня было время подумать, я вряд ли бы стала тебя забирать.
– А вот это ты зря сказала. Неужели ты считаешь, что я сам выбрал бы тот вариант?
– Найк, мы не о том говорим. Я так не сделала и объяснила почему, хотя, возможно, твоей матери и друзьям было бы легче, если бы я поступила иначе. А Теру я оставила записку, но за помощью не пойду. Мы теперь по разные стороны баррикад.

Глава 16
Кто сидит в пруду

– Как – исчезла? А вы куда смотрели?
– Мы готовились захватить колдуна, он поселился в столице и начал отслеживать заговорщиков. Потомки прежних властителей готовят мятеж.
– Мне неинтересны эти сведения. – В нежном голоске прорезались острые льдинки. – Почему вы не следили за ней?
– Следили. Ее вызвал на аудиенцию повелитель, и она прибыла в сопровождении десятка сильнейших магов ковена. А потом исчезла… За тем, что происходит во дворце, мы проследить не можем, на нем сильная защита, завязанная на встроенных в башни камнях равновесия.
– Эти детали меня тоже не волнуют. С чего вы взяли, что она исчезла из мира?
– Подслушали разговоры магов. Из них стало понятно, что девчонка убила повелителя и сбежала с одним из молодых воинов. – Исмодий виновато склонил голову, никакого желания смотреть на ее лицо в такие моменты у него не возникало.
– Ты же говорил, что она запечатлена на колдуна. – Шипение сиимбы, самой стремительной и ядовитой из всех змей Средиземья, не могло бы прозвучать яростнее.
– Так оно и есть, но колдун пытается от него избавиться. Похоже, он разочаровался в женщинах.
Зря он сказал эту фразу. Заранее знал, что она рассвирепеет. И не так хотелось намекнуть на ее единственную неудачу и напомнить, что рядом уже много лет находится более преданный и достойный поклонник, как прекратить этот бессмысленный допрос.
– Я тебе обещала награду? – предсказуемо отреагировала лежавшая на диване в излюбленной позе госпожа. – Ну так сейчас она стала вполовину меньше. Иди и не расстраивай меня в следующий раз.

– Я буду тебе помогать, нечего делать из меня калеку! – возмущенно зашипел Найкарт, когда, обнаружив на чистой рубахе парня кровавую полоску, я приказала ему немедленно ложиться в постель и не шевелиться, пока не поправится.
– Найк. – Отставив посуду, которую начала собирать и составлять в корзину, прикидывая, где бы ее помыть, я снова села рядом с ним. – Я не хотела на тебя все сразу вываливать, но ты мне не оставляешь выбора. Заметь, это твой обычный стиль общения.
– Что еще? – насторожился он. – Рассказывай.
– Сам понимаешь, когда я думала, куда сбежать, то белый мир отбросила сразу. Мало того что там холодно, так еще недавно кто-то провел операцию по освобождению ведьм. И не может быть, чтобы тех возчиков не допросили – ну, сам понимаешь, как это бывает. А поскольку там большинство встреченных мною людей были брюнетами, шатенами и рыжими, то тебя туда перенести никак нельзя. Если бы еще было лето… В общем, я искала новый мир. А поскольку времени было мало, пошла в тот, что попался первым. Но в города и деревни соваться не стала, пока не выясню, какие у них законы и порядки. Вот и искала заброшенную хижину лесника или охотника, и, как только нашла, быстренько перетащила сюда все, что успела собрать.
– Ты вообще молодец. – Найк осторожно погладил мою ладонь. – Не растерялась. Большинство девушек начали бы плакать.
– Меня папа воспитывал и плакать не разрешал, – хмыкнула я, незаметно убирая руку. – Так вот, я сразу поняла, что тут уже давно никто не живет. Ни тропинок, ни кострища нет. Да и листьев старых в доме было полно. И еще была лежанка, из веток и травы, на ней какие-то старые тряпки. Когда я потащила все это выбрасывать, покатились монеты. Ты понимаешь? Если бы человек сам ушел, монеты бы он забрал. Но, судя по тому, что он таскал откуда-то камни и строил дом, уходить не собирался. Значит, с ним что-то случилось. Поэтому я и прошу – просто выздоравливай, а всякую мелочь вроде посуды я и сама помою. Пока не поправишься и не можешь драться, никуда не отходи от дома. Ты же понимаешь, что произойдет, если на тебя нападут, а меня не будет рядом? А если кто-то нападет тут, мы просто сбежим.
– Дай мне саквояж, – помолчав с полминуты, приказал Найкарт, – и покажи монеты. И еще… Ты что-то говорила про топор?

При ближайшем рассмотрении рана воина оказалась намного безобиднее, чем была с вечера, а тот край, где я пробовала мазь, вообще почти зажил, даже корочкой подсох. Найк решительно наложил на рану побольше мази, выпил три капли какого-то заживляющего зелья и потребовал сделать ему перевязку. Уже заканчивая заматывать его найденным в саквояже бинтом, я заметила на хитрой роже блаженное выражение, но смолчала. Пусть немного порадуется, это гораздо лучше, чем отчаяние. Начиная объяснения, я больше всего боялась, что воин впадет в уныние, все-таки он потерял из-за старого интригана намного больше, чем я. И была почти счастлива, что он воспринял крутую перемену в жизни адекватно, случалось видеть парней, впадавших в гнев или отчаяние по гораздо более пустяковым причинам.
Натянув рубаху, воин вытащил из-под дивана топор. Повертел в руках, разглядывая, скептически фыркнул и заявил, что должен осмотреться.
Ну, разумеется, я возмущалась, но Найкарт мне в ответ лишь снисходительно усмехнулся, решительно поднялся с кушетки и направился к выходу. И конечно, я поплелась следом, подозревая, что это моя карма – спасать эту белобрысую личность от разных напастей.
На улице за это время совершенно рассвело, и сквозь облака пробилось нежаркое солнышко. Найкарт ловко разобрал и составил в стороне сооруженную мной из стульев баррикаду, решительно выбросил за стену сгнившую лежанку и шагнул через порог.
И тут же отскочил назад, шипя и потирая руки. Ну да, а как он хотел? Чтобы ядреная крапива высотой ему по грудь и не кусалась?
– Гархи немытые! Что это за трава? – рассматривая мгновенно вздувшиеся на белой коже волдыри, прошипел Найкарт.
– Крапива. А что, у вас ее нет? Я думала, это такой же межмировой интервент, как мухи.
– Против мух достаточно простого заклинания, а магов вообще защищает амулет ковена. Кстати, вспомнил – именно по нему тебя и будут искать.
– А тебя по чему? – спешно снимая с груди медальон и пытаясь сообразить, что с ним делать, едко огрызнулась я.
– Меня теперь не по чему, – грустно вздохнул Найк. – Кинжал там остался, а амулет повелителя у меня еще утром наш главный маг взял. Сказал, добавит новую защиту, от чар. Теперь я понимаю, что все это значило, а тогда даже внимания не обратил. Помню, подумал, пусть себе развлекается. Ты не обижайся, они все меня защитить старались.
– От меня, – понимающе кивнула я, – ясно.
– Таресса, прости… А как бороться с этой травой?
– Длинные рукава и толстые рукавицы, – поворачивая в сторону закрытой комнаты, сообщила я, припоминая на ходу, брала рукавицы или нет.
И застыла в оцепенении. На недостроенной стене сидело… нечто.
– Найк! – Вот вроде тихо прошептала, а белобрысый уже рядом и в охапку меня сцапал.
Вот теперь я ничего не боюсь. Когда сюда спускалась, приметила несколько лужков и плесов на ближней речке. Если что, только нас и видели. Но сначала нужно выяснить, что это такое. Животное или не совсем?
– Что случилось… – начал шептать эвин и резко смолк.
Увидел. И как все воины, сразу во враги занес. Напрягся, топор в руке поудобнее перехватил и пытается меня за спину задвинуть. И если я раньше сама бы туда шмыгнула быстрее, чем он сообразил, то теперь уперлась и в руку ему вцепилась. Потому что мне вдруг интересно стало: если оно враг, почему со спины не напало? Или даже ночью?
– Подожди, давай с ним поговорим.
– С кем? – озадаченно ахнул воин. – С нечистью?
– Видишь ли, – задумалась я, – с этим вопросом не все так просто. Вот в белом мире и ведьм нечистью считают, а где-то с магами борются, как с последним злом. В нашем мире есть много легенд насчет их существования, и некоторые весьма уважаемые летописцы приводили свидетельства очевидцев, которым помогали или вредили, скажем так, неопознанные создания. До некоторых пор я была склонна считать этих писак людьми со слишком яркой фантазией, однако, после того как убедилась в существовании магов, ведьм и межмировых переходов, мой скептицизм потерпел крушение.
Разумеется, я и половины этого говорить не собиралась, мне просто хотелось проверить, действительно ли это  понимает человеческий язык, да еще и не своего мира. Но когда начала рассуждать и уловила в желтых глазах блеск понимания, просто не могла остановиться.
Тем более рыжевато-серое, косматенькое существо, на первый взгляд нечто среднее между шимпанзе и медвежонком, село поудобнее, свесив со стены босые лохматые ножки, и задумчиво подперло кулачком щеку.
Найкарт, изумленно слушавший мой маленький монолог, сердито насупился, заметив такое возмутительное поведение незнакомого существа, но никаких попыток на него напасть пока предпринимать не стал, видимо посчитав несерьезным противником. У меня были на этот счет большие подозрения, слабое существо не стало бы вести себя так нагло, но говорить это Найкарту вслух не собиралась.
Наоборот, сжала его руку, когда он попытался что-то сказать. Он глянул на меня сердито, я ответила зеркальным взглядом – тоже мне, командир нашелся. Забыл, что у него ни амулета, ни кинжала, да еще и дырка в плече? И никакой практики выживания в чужом мире.
– Извините нас, любезнейший, – вежливо обратилась я к незваному гостю, – не подскажете ли, чем мы обязаны вашему визиту?
– Мудрено говоришь, – кивнуло существо. – Княгиня или из темных?
М-да… Вот это поворот. А кто у них вообще-то князья, а кто темные? Я, конечно, не против назваться хоть теми, хоть другими, но для этого нужно точно знать: а за кого это существо?
– Мне жаль вас огорчать, любезный, но я ни то и ни другое. Как и мой брат. Мы вообще тут случайно и временно. Поживем немного и уйдем. Но если у вас есть какие-то претензии, скажите сразу. Ссориться с вами или с кем-то другим не входит в наши планы.
– Орехами могу угостить, – вдруг сказал он, – или ягодой голубикой, а то и грибочков сушеных…
– Проходите, – сразу поняла я намек. – У нас хоть ни печи, ни крыши пока нет, и пироги вчерашние, зато от чистого сердца.
– Таресса… – сердито прошипел эвин.
Но где вы видели историка, который откажется пообщаться с настоящим лешим? А как я ни прикидывала, никем иным это существо быть не могло. И орешки с ягодами только подтвердили мои догадки.
Пока я наливала воду в чайник, нагревающийся магическими кристаллами, и резала уведенный у Янинны вместе с противнем пирог, существо устроилось на стуле и с любопытством озирало наше имущество.
– Меня Тесса зовут, а брата Найк, – сообщила я, ставя перед странным гостем тарелку и стараясь не обращать внимания на оскорбленное сопение воина.
Перебьется. Понимаю я, какие у него планы, только нам не об этом сейчас думать нужно. Я папе слово дала, что вернусь. И еще, хотя отец категорически против мести и меня не считает способной к таким проявлениям, но откровенную подлость, лишившую меня честно заслуженного острова, прощать я не намерена. И вообще, это будет не месть, а возмездие.
Тем временем существо, слопав внушительный кусок пирога с грушами, ощутимо повеселело, метнулось за порог и принесло две пузатых корзиночки, одну с орехами, другую с сизовато-голубой ягодой. Дождалось, пока я сниму пробу с обеих, и весело объявило:
– А меня зовут Тиша. Леший я, значится, местный, да ты уже, девонька, поняла… А братец твой безъязыкий еще, но я дам плетенку, скажи, чтоб на палец надел, сразу нас понимать будет.
– А в ней ничего больше нет? – на всякий случай поинтересовалась я, никогда не стоит забывать про сыр.
– Только знак для наших, чтоб не завели. Тебе не нужно, у тебя на щеке кое-что получше. – Тиша, как фокусник, достал откуда-то плетенное из стебельков колечко и дал мне.
Найкарт наблюдал за нами напряженным, тяжелым взглядом.
– Это тебе подарок, – протянула я ему кольцо, – наденешь и будешь понимать их язык. Да не бойся! Если что-то пойдет не так, я тут такое устрою! Видела, в какой сарайчик воины шаманский порошок таскали. Кстати, Тиша, а вы кому подчиняетесь, князьям или темным?
– Мы сами по себе, – помрачнел он. – А того, кто тут прятался, никто из наших не трогал. Его темные поймали, когда он в деревню пошел за хлебом. Мяса и рыбы тут много, ну и ягода… Вот он и хотел поменять мясо на хлеб. Да только ждали его уже, староста донес. Мы-то везде бываем, все видим. Только не вмешиваемся.
– А к нам тогда зачем пришел? – Оказывается, Найкарт не вынес-таки информационного голода, натянул на палец кольцо и теперь смотрел на лешего самым подозрительным из своих взглядов.
– Так подслушали же, – честно признался Тиша, нахально уставившись на Найкарта желтыми совиными глазами, – про все ваши беды внуки – такие непоседы, во все влезут, окаянные.
– И много их, внуков? – поинтересовалась я, прикидывая, где буду воровать пироги в следующий раз.
– Двое, – ухмыльнулся гость. – Пристали, прямо спасу нет…
– Сейчас. – Я высыпала в пустую миску орехи и положила туда пирог с блюда. – Вот, отнесешь им гостинец.
Насколько я поняла по довольной рожице гостя, поступок мой ему понравился.
– Так я пойду, – заторопился он, едва получив корзинку. – Если чего нужно, мы пособим.
Интересно, во сколько пирогов мне это обойдется? – вздохнула я, но все же сказала:
– Да вот крапива у дома… хотелось бы дорожку к пруду.
– Так они и вырастили, затейники мои, играть тут взяли обычай. Уберу я крапиву, но к пруду братца-то одного не пускай, там русалка уж какое лето шалит.
Ну и мирок! – охнула я. И как тут жить? И напоследок решилась задать главный, тревожащий меня вопрос:
– Тиша… а темные, они чем занимаются? И кто у них главный?
– Колдуны они. – Леший даже голову в плечи чуть втянул и тревожно мазнул над стенами взглядом. – А темные, потому что раньше были все белые. Но потом разделились, и эти победили. А правит верховный магистр, только сам он редко в дела простых людей лезет, всем дочка его заправляет, госпожа темная.
Леший помахал мне, шагнул за дверь и исчез. Найкарт молча натянул теплые перчатки, взял топор и решительно, как в бой, ринулся из дома.
Я потихоньку пошла следом. Не то чтобы мне особо хотелось, нет, из простого упрямства. Однако, услышав приглушенное сердитое бормотание воина, невольно заторопилась. Выскочила за порог… и замерла. Прямо от дома вела вниз к пруду ровная, посыпанная песочком и обрамленная кустиками ромашек дорожка, а посередине стоял Найк и озирался с самым оскорбленным видом.
– Надеюсь, проверять его слова насчет русалки ты сейчас не побежишь? – устало буркнула я и пошла назад, за корзиной с грязной посудой. Точно помню, она имеет мерзкое свойство множиться с геометрической прогрессией.
– Не побегу, но и тебя одну не пущу. – Парень выглядел крайне настороженным, и это не могло меня не радовать.
По крайней мере, не нарвется на ловушку или засаду, – что-то после пояснений лешего мне резко расхотелось достраивать этот дом и зимовать возле мирного очага, как мечталось еще пару часов назад.

Глава 17
Не пожелать себе врагов

– Кантилар сообщил, что командир очнулся, но еще очень слаб и разговаривать пока не может.
– Ну хоть одна хорошая новость. – Балисмус тяжело поднялся с кресла и прошелся по комнате. Потом не выдержал, выглянул в окно.
– Сидит?
– Сидит… – уныло подтвердил эрг и вдруг разозлился, скрипнул зубами: – А ведь Яни предупреждала, что он сорвется. Вот почему мы все устранились и спокойно ждали в сторонке? Чем все это закончится, ты можешь мне сказать?
– Могу, – мрачно подтвердил Викторис, – но не согласен с утверждением, что мы ждали спокойно. Лично я все время беспокоился, даже поговорить с ней пытался.
– Ну это все помнят, – желчно фыркнул эрг.
– У тебя получилось не лучше, – отбрил его Викторис и примирительно добавил: – Извини.
– Ты вроде начал объяснять, почему мы ничего не предприняли.
– Балис, не преувеличивай, мы сделали все, что могли. Но ведь он – ментал. Он живет в мире чувств, и ему неизмеримо сложнее строить отношения, чем нам. А мы все время об этом забываем, потому что однажды он удачно придумал себе маску несгибаемого железного эрга и с тех пор упорно прячется под ней.
– Я все время помню, что он не такой, Яни забыть не даст. Я о другом – почему мы в то утро позволили эвинам увести ее? Почему никто не протестовал? Ведь предполагалось ее чествование, и все было готово – и зал, и столы.
– Ребдон сказал, что это просьба командира, вроде бы тот всю ночь себя плохо чувствовал. Как я мог отказать? Дэс пытался возмутиться, и это моя главная ошибка, нужно было прислушаться. Но я решил, что это обычная ревность, – они же пошли с Найком.
– Вы все балбесы, если думаете, что он станет ревновать ее к Найкарту. – Усталый женский голос раздался так внезапно, что оба мага резко обернулись.
– Яни! – ринулся к жене Балисмус, обнял, усадил рядом с собой на диван. – Ну зачем ты встала так рано? Спала бы себе еще, тебе же в обед на шар.
– Я же молчу, что некоторые спать вообще не ложились? – Попытка изобразить улыбку ей явно не удалась. – Все подглядываете, как он сидит возле ее цветочков? Почему меня никто не слушал?
– Яни, он же запретил тебе вмешиваться. Да и она злилась…
– Нет, она не просто злилась. Я слишком поздно сообразила, что она ревновала. Бедная девочка! Она определенно следила за ним, когда мы в последний раз разговаривали, и решила, что я на него претендую. И я больше не собираюсь с ним говорить. Если он решил, что даст ей свободу выбора, то никогда не отступит, даже если сгорит заживо. Меня всегда поражало – откуда в нем столько благородства? Все, молчу. Бали, не смотри на меня так, я люблю только тебя, неужели ты еще не поверил за столько лет? А ему хочу счастья, он достоин, только сам никак не может признать это.
– Ты опоздала, – мягко улыбнулся ей глава ковена. – Видела, что они сделали с ее домом? Написали ей послания разноцветными красками на всех стенах и во всех комнатах, даже в умывальне и на лестнице. Везде понаставили корзин с едой и теперь ждут, что она придет за какой-нибудь мелочью и увидит…
– Вик, – горько фыркнул хозяин, – меня поколотят, но я все же открою тебе страшную тайну, впрочем, ты и сам можешь ее отгадать: почему у меня дома каждый день пекутся свежие пироги, а ем я только черствые?
– Какая уж тут загадка, – уныло усмехнулся Викторис, – если после того как у Диши пропал пирог и половник, она тоже постоянно печет… и ставит в комнате на втором этаже.
– Это бесполезно, она не ходит два раза в одно место. – Хенна появилась тихо, как тень, и маги как по команде отвели взгляды, едва взглянув на нее. – И я точно знаю почему. Таресса нам не верит, она считает, что мы обязательно отдадим ее эвинам.
– А с чего бы ей считать иначе? – с необычной злостью вдруг фыркнула Янинна. – Я сама много лет считала, что они в вашем мире самые главные и вы точно выполняете их приказы. Я никогда раньше не говорила… я тоже их боялась.
– В нашем мире, Яни, – эрг мягко погладил ее по волосам, – все рассказывать новеньким, которые еще не определились, с кем они, по меньшей мере неумно. Но ты сама это теперь знаешь. Мы надеялись, что теперь, с сильной ходящей, сможем повернуть эту ситуацию, но…
– Но они просчитали это раньше нас, – стремительно входя в комнату, мрачно объявил Дэсгард. – Извини, Балис, я случайно услышал последние слова. Я все время думал, пытался понять происшедшее и сделал вывод: эвины вас обманули еще тогда, когда пришли. Они вовсе не стремились вернуться в свой мир, все на это указывает. Раньше я считал их упрямыми самцами, одолеваемыми идеей быстрого увеличения своего клана, и злился, как можно не понимать, что выгоднее добыть сильных ходящих и привести сразу сотню девушек. Но теперь понял, почему они так цеплялись за каждую. И еще очень хорошо понял, почему ушла Кайонна. Она ведь несколько раз уходила во дворец. Думаю, ей просто заплатили теми побрякушками. А Таресса никогда бы не взяла золота, вот и придумали что-то более гадкое.
– Ты ясно понимаешь, в чем ты сейчас их обвинил? – Викторис обвел присутствующих тяжелым взглядом. – И чем может обернуться для ковена твое обвинение?

– Хитрый он жук, твой Тиша! – сердито бросила я ундине, вытирая пыль с верхних полок. – Втравил нас в такую авантюру!
– В нашем мире простаки не выживают, – прожурчала она, беззаботно улыбаясь акульей улыбкой, – особенно последние тридцать лет. Чтобы белые маги не подняли голову, темные всех одаренных отлавливают и увозят на Саргаш.
– Слышала, – вздохнула я, – мелкие все уши прожужжали. Что там у тебя с ухой?
– Еще не закипело, – опасливо покосилась Олья на котел, – но, по-моему, скоро закипит.
– Олья! – взвыла я, спрыгнув с крепкого дубового табурета и заглянув в очаг. – Я же тебе объясняла: чтобы закипело, нужен огонь.
– Но там жарко… – вытянув шею, недоверчиво покосилась она в топку. – И вообще, не моя это обязанность огонь кормить. Я рыбу приношу.
– А моя обязанность кормить ваших короедов? И я, между прочим, пироги приношу!
– Уже два дня не приносила, – печально вздохнула ундина. – А тот, с рыбкой, был такой замечательный!
– Потом всю ночь не спала, было стыдно, что я такую милую женщину ограбила. Только на одно и надеюсь, что смогу когда-нибудь попросить прощения.
Вода в котле забулькала, я забросила нарезанные Тишей коренья и принялась резать на куски рыбу. Вот тут помощь Ольи была неоценима, рыбу она всегда приносила в виде чисто промытого филе.
– А зачем тебе жабры и хвост? – недоуменно подняла русалка колючие бровки, когда, впервые увидев аккуратные розовые пласты, я спросила, где остальное. – Там же людям кушать нечего. Я все оставляю рыбам и крабам.
– Ох, как пахнет! Красавицы, да неужто ушица на обед? – чертом ворвался в кухню Тиша, завертелся юлой возле ундины. – Рыбка моя, глянь-ко, какие я тебе бусики из желудечков сообразил!
– Если мне не изменяет память, вы ходили не за бусиками, – с притворной свирепостью фыркнула я, пытаясь сдержать смех, давивший меня с тех пор, как я узнала страшную тайну этой парочки.
Никакие они оказались ему не внуки, смешные зеленоволосые малыши, Лист и Осока, а родные детишки от этой самой ундины.
– Мы же, тово… родня по крови, значится, – конфузясь, объяснял леший, когда я поймала его на лжи. – Вот и того, значится…
Вот уже третий день, как мы бросили недостроенное логово беглого адепта и совместно с семейством лешего обустраиваемся в помещениях заброшенного старинного форта. Он разрушен в каком-то сражении лет триста назад, и более-менее сохранилось лишь несколько помещений в двух нижних этажах небольшого донжона. Для спален мы приспособили маленькие кельи на втором этаже, а весь нижний стал одновременно кухней, столовой и местом для игр лешачат. Всей статью и повадками мелкие пошли в отца, от матери взяли лишь зеленый цвет меха.
– Может, подрастут, и тово… пожелтеют, – с надеждой бурчит по вечерам Тиша, наблюдая за возней двух зеленых клубков.
Леший с ундиной в первый раз обосновались в этом донжоне на зимовку еще три года назад, когда выяснилось, что появившееся потомство невозможно утащить в теплые воды, куда раньше уплывала на зиму Олья. Да и ложиться в спячку в ближней берлоге рядом с отцом они тоже не пожелали, и Тиша вспоминает об этой попытке с большой неохотой.
– Мишка, он, значится, зверь сурьезный, он тишину любит, – только и вздохнул один разочек, оглянувшись с опаской на Олью. – А когда на нем в прятки играют, это ему, значится, сон портит…
Вот и пришлось семейству искать такое место, где они смогут перезимовать в безопасности. Тиша подключил к поискам всех своих подопечных, и они нашли километрах в двухстах к западу от озера этот форт, стоящий на пути от узкого залива к горному перевалу. Один из дальних подвальчиков и сейчас забит сухим мхом и медвежьей шерстью, там семейство отсыпалось прошлыми зимами, вставая только пожевать припасенных орехов, сухих грибов и вяленой рыбы. Для Ольи Тиша провел в глубокий подвал незамерзающий ручеек, и теперь там резервуар с водой.
Разумеется, нас леший пригласил в компанию вовсе не бескорыстно. Минувшей весной, откатив от дверки запирающий ее огромный валун, Тиша обнаружил, что зимой в донжоне были гости. Жили, судя по оставленному мусору, дней десять и, что особенно насторожило межрасовую семью, ни на гусей, ни на нерпу не охотились.
Потому он сразу сообразил, что от союза с нами выиграют обе стороны: мы обретем более надежное убежище, а он бесплатную охрану. Зимой, когда ложились в спячку его главные помощники и замирали деревья, леший был, как сам признался, не в силе.
Найкарт пришел в столовую, когда я уже разлила по мискам Дишиным половником душистую уху. Бросил у очага охапку дров, повесил на крюк теплую безрукавку. Несмотря на то что дни становились все прохладнее, рубашка у него на спине была мокрой от пота – воин с лешим торопились заготовить дрова, пока не залегли в спячку главные лесовозы. Поскольку рубить живые деревья в глазах лешего было преступлением, мишки вытаскивали из чащи бурелом и толстые сучья и складывали возле пролома в стене, а Найкарт с Тишей их пилили и рубили. Я пыталась помочь таскать дрова под навес, но меня дружно прогнали. Лист с Осокой, приспособившие под перевозку крупного кабанчика, справлялись с этим делом играючи.
– Никуда не ходила? – черпая ложкой уху, бросил на меня испытующий взгляд эвин, и я, прекрасно понимая его тревогу, только отрицательно качнула в ответ головой.
Лишь через несколько дней после того, как мы оказались в этом мире, до парня наконец в полной мере дошло, во что он влип. В тот день мы познакомились с Ольей и до ночи вели переговоры о совместной зимовке. Вот когда нелюди ушли, Найка и накрыло понимание, что это совсем не пикник и не увеселительная прогулка, и он испугался. Нет, не трудностей, не работы и даже не темных, которых боялись все, а того, что однажды я не вернусь. Не того, что брошу его или найду лучшее место, такое Найку теперь даже в голову не приходило. Его элементарно трясло от одной мысли, что меня поймают маги или его соотечественники. Или просто случайно собьется переход.
В ту ночь он сидел на коврике возле моего стула и, крепко вцепившись в мою ладонь, категорично требовал, чтобы я поклялась всегда брать его с собой. Даже если иду всего на несколько минут в белый мир, который, как ни странно, и к этому миру темных оказался ближе всех других. Именно через него я теперь прыгала на остров магов за пирогами и необходимым инвентарем.
И с тех пор каждую появившуюся без его участия крошку Найкарт воспринимал как предательство, замыкался и обиженно сопел.
– Олья, расскажи еще немного про Саргаш, – попросила я тихонько, когда после ужина мы расположились нанизывать на бечевки подсоленную жирную рыбку, которую все просто обожали жевать, едва она подвялится.
– Я уж говорила, мы теперь дальней стороной его обходим. Они ведь как власть взяли, так и объявили, что все живое и неживое в этом мире им принадлежит. Люди заметались, а мы даже не взволновались, что с нас взять… Все знают, вреда мы не приносим, только пользу. Спохватились, когда наши пропадать начали. Потом, когда некоторым удалось бежать и они вернулись, мы узнали, что это темные отлавливают мелкие народы. Вот тогда мы и поняли, что нужно бежать, если не хочешь в фонтане колесо весь день крутить. Или того хуже, в связке с подругами таскать лодку с хозяином. И не то чтобы по делам его отвезти, а так, ради развлечения, вроде скачек.
– А великий магистр? Он тоже катается?
– Нет, его редко видят. Он в своей половине замка всякими страшными опытами занимается – то огонь над башней синий встает, то алый туман стелется, тени какие-то в нем мелькают… К нему, говорят, даже госпожа не часто заглядывает. Правда, и он не любитель родственных чаепитий. Они ведь, колдуны темные, в большинстве детей не заводят, сами собираются веками жить. И он не хотел. Да любовница, из ведьм, обманом ему родила. А как принесла ребенка при всех, это еще до раскола было, пришлось магистру признать. Потом он жестоко отомстил, а дочку все-таки оставил при себе. Она тоже колдунья, но слабая, только очарованием и владеет, зато амулетов и охраны у нее… у императрицы столько не было. Вот и крутит, как хочет, всеми младшими колдунами, которые не получили титула магистров. И говорят, по бессердечию папочку переплюнет.
– Хватит вам темных поминать, когда ночь на пороге! – недовольно прицыкнул леший. – Не буди лихо, пока оно тихо.
– Ладно, – примирительно улыбнулась я Тише, считавшему себя главой нашей странной семьи, – больше не будем. Доставайте тогда орехи с лежанки, я нажарила, да расскажите про лес.
Про лес Тиша мог рассказывать сутками. Когда какие травы цветут, в каких сила на вечерней зорьке играет, а какие лишь по утренней росе брать нужно, и где любят расти маслята, а где боровики… И пока все грызли орешки и слушали его рассказы, я размышляла о нескончаемых проблемах и их странной способности не кончаться, а размножаться. Вот только два дня таскала из руин монастыря, откуда ушли последние приверженцы, уцелевшие стекла и двери, а теперь оказалось, что зимой нам понадобятся корыта и большой котел, греть воду. Сейчас вещи стирала Олья, утаскивала куда-то в море и приносила почти сухие, но зимой, как я начинала с унынием догадываться, такого удобства мне не будет.
Амулет ковена мне пришлось вернуть на место, без него я понимала лишь половину слов, самое необходимое, на уровне туриста. А таскать колечко из трав, хоть и заговоренное, неудобно, когда без конца моешь и варишь. И каждую ночь мне теперь все отчетливее снился Дэс. Смотрел таким горьким взглядом, что у меня переворачивалось сердце и подступал к горлу ком, и ничего не говорил… Утром я все чаще обнаруживала на подушке сырые пятна, но сдаваться не собиралась. Они меня предали, и он первый, когда отказался взять в ученицы. Но не думать совсем тоже не могла, как ни старалась занять свои мозги хозяйственными делами, это было сильнее меня.
Один раз я попробовала выяснить у Найка, как он считает: выдадут меня маги Бердинару или нет? Парень засопел так угрюмо, что больше приставать я не стала. И так ясно, что он думает о магах и обо всех своих соотечественниках вместе с ними.
А еще меня все чаще одолевала тоска по двери. В этом мире магической энергии было не меньше, чем в мире Найка, а может, и чуть больше. Вчера я случайно заметила, что камни в моей цепочке, побледневшие после переброски ведьм, снова поблескивали, как только отполированные, и даже будто начали сиять собственным светом. Мне просто не терпелось проверить, как изменится это свечение, если я погуляю немного с дверью, но шагать в зал стихий Найкарт запретил категорически.
– Ты просто пока не знаешь, какие ловушки они умеют ставить! Едва коснешься пола, застынешь, как статуя. Не везде и не на всех такие ставят, они много энергии берут, но в крайних случаях не скупятся. Тем более там у вас источник рядом. Нужно подождать, пусть про нас забудут. Думаешь, мне не хочется успокоить маму?
Он скрипнул зубами и выскочил прочь, а я с того дня больше даже заговаривать об этом не решалась.

Глава 18
Кто к нам придет

В это утро я проспала.
И все из-за проклятой бдительности Найка, который заметил, как я копаюсь в саквояже Балисмуса. И потребовал показать, что я собираюсь пить.
Пришлось показать капли от простуды. Умываться в море с каждым днем становилось все большей проблемой, а в чуланчике, который эвин оборудовал под мыльню, пока не было двери. И именно сегодня мы собирались за ней идти.
Но с вечера Найкарт поднял настоящую панику, насмешившую меня чуть не до слез. Оказывается, у них во дворце женщины по самой пустяковой причине звали лекаря или укладывались болеть. И он свято считал, что я тоже обязана замотать горло шарфом, ноги теплой шалью и влезть под три одеяла с малиновым чаем.
Тиша, слегка озадаченный таким шумом по пустяковой причине, малину все же принес, и Лист с Осокой немедленно устроились по бокам от меня, кашляя, как астматики. Пришлось с ними делиться. И почему-то на них малина подействовала более благотворно – едва туесок опустел, лешачата заскакали зелеными мячиками, а меня разморило и потянуло в сон.
А утром, проснувшись в своей крошечной келье, куда с трудом влез диван и добытый в руинах монастыря тяжелый сундук с оторванной крышкой, я неожиданно обнаружила, что в донжоне царит непривычная тишина. Не журчит невесомым голоском нескончаемую песенку Олья, не хихикают, не рычат и не стрекочут лешачата, играющие в разборки медведя с сороками, и не слышно за окном скрипа пилы и стука топора.
Эта тишина мне сразу очень не понравилась, просто совершенно. Не было у нас такого обычая, чтобы все разом ушли куда-то, не предупредив оставшегося. Потому я и одевалась как на пожар, благо половины одежды вечером снять не хватило сил. А одевшись, обувшись и шагнув к двери, вдруг сообразила, что слишком расслабилась за последние дни, поверила, что никому нас тут не найти. Да и вообще, разве в этом мире может прийти кому-то в голову искать непонятно что во всеми забытых руинах?
«Вот что делает с нами спокойная жизнь под крылышком у более сильных существ!» – шипела я. Ведь чуть не совершила банальнейшей ошибки, собираясь, как обычная девушка, бежать на лестницу и начинать кричать «ау»! Задержалась на мгновение, доставая из-за дивана специально вырезанную и заговоренную для меня Тишей дубинку, а потом привычно прыгнула через белый мир на расчищенную от камней верхнюю площадку донжона, где всегда развешивала на просушку связки рыбы и одежду.
В тот же миг, когда в глаза ударил неяркий свет осеннего солнца, прямо передо мной обнаружился незнакомец в темно-бордовом длинном плаще. От неожиданности я глубоко вдохнула, но тут же опомнилась и затаила выдох. Он стоял на самом краю площадки, упершись коленями в камень, оставшийся от бортика, и так знакомо размахивал руками, что я сразу все поняла. Что-то сжалось в груди, но я даже испугаться как следует не успела. Совершенно автоматически крепко вцепилась свободной рукой в его плащ и одним махом перебросила незваного гостя в белый мир. Немедленно вернувшись на то же место.
Вот теперь мне никто не мешал рассмотреть, что происходит в нашем маленьком, загроможденном корявыми стволами дворике. А там творился натуральный беспредел. Несколько людей в темных одеждах теснили моих друзей в угол, где темнела переплетением туманных линий странная круглая клетка. В руках пришельцев посверкивали тонкие, как указки, жезлы, и с них срывались искры и молнии всех цветов.
Тиша и Найк сражались яростно, но топор воина почему-то дымился, и он с досадой морщился, хотя уже обернул рукоять курткой. Тиша вертелся ужом, отбиваясь своим посохом, пытался вырастить под ногами у темных какие-то корни, но колдуны тут же сжигали их более яркими молниями. У меня вскоре появилось страшное подозрение, что маги вовсе не сражаются, а просто загоняют своих жертв в клетку. Я в отчаянии оглядела двор, пытаясь сообразить, успею ли выпрыгнуть прочь, если перенесусь к Найкарту. И с ужасом обнаружила чуть в стороне от сражавшихся две безжизненно валявшиеся зеленые мохнатые кочки.
Что-то огромное яростно взорвалось в моей душе при виде этих неподвижных кучек меха, которые я до сих пор даже спящими-то ни разу не видела. Я и не знала до сих пор, что в моем сердце может быть столько гнева, ненависти, бешенства, отчаяния и почему-то страстного желания немедленно получить в свои руки дверь в миры.
Показалось мне, или на самом деле вокруг на краткую долю секунды воцарилась мгла, не имело уже никакого значения – рука привычно держала чуть теплую и неощутимую рамку экрана.
Сразу же что-то заорали, загомонили колдуны, направили в мою сторону жезлы, зазмеившиеся разноцветными пучками молний.
Вот только меня на башне уже не было.
Небольшая площадка на склоне ближней горы была приготовлена мною специально на случай внезапного отступления и даже немножко обжита. Тут лежала охапка дров, и под валунами, в крошечной пещерке, хранился мешок с самым необходимым. Я сама над собой хихикала и называла параноиком, устраивая парочку таких схронов, но не сделать этого просто не могла – сказывался печальный опыт мира Дэсгарда.
Едва оказавшись возле знакомого камня, я позвала свою дверь, явственно ощущая, что она никуда не исчезла, а так и висит где-то неподалеку. Нетерпеливо схватилась за нее и рывком отправила экран во двор, торопясь подвести к Найку и лешему. За несколько секунд, что меня не было, особых изменений произойти не успело. Три колдуна обстреливали донжон, а оставшаяся парочка продолжала так же настойчиво гнать в клетку моих приятелей, только молнии из их жезлов били теперь намного злее и ярче. И рыжеватая шерстка на лешем уже дымилась, а у Найка рубаха на груди украсилась парой ало-черных полос. Парня не спасала ни его скорость, ни сила. Колдуны играли жезлами с такой же ловкостью, как некоторые бармены бутылками, не давая ему отступить от предуготовленного пути в клетку.
Сообразив, что если я подведу экран со спины воина, то прилетит и мне, решительно увеличиваю дверь настолько, что может проскочить и лошадь, пододвигаю ее почти к лицам друзей и открываю заслон.
– Сюда, быстрей!
Найкарт, уже не раз видевший такое применение двери, прыгнул ко мне сразу, но тут же опомнился, протянул руку и дернул к себе лешего. И в тот же миг, захлопнув заслон, я бросила экран в его родной мир, в тот двор, куда приводила лошадей.
– Найк, ты умеешь пользоваться шаманским порошком? – Оглянувшись, я увидела выражение его лица и невольно закусила губу. Разве воину сейчас, когда он увидел родные стены, до шаманского порошка?
– Можешь провести в мою комнату? Он обещал положить амулет в шкатулку.
– А ловушек не ставить тоже пообещал? – и не думая выполнять его просьбу, едко фыркнула я.
Нет, вовсе не из вредности, но ничем другим его же не проймешь?
– Спасибо, – глухо сказал он через несколько секунд и добавил деловито: – Пользоваться шаманским порошком умею, веди вот в этот склад.
Много мы брать не стали, всего пару мешочков, и еще воин прихватил с полки связку запалов, похожих на очень длинные спички.
А едва закрыв окно, я обнаружила, что Тиша пытается потихоньку от нас уползти.
– Держи его!
Вот лешего Найкарт всегда ловил мгновенно, если только тот не ускользал в вороха опавших листьев или под корни дубов.
– Тиша, ну куда ты бежишь? – встряхнув лешего, чтобы начинал уже побыстрее соображать, мягко поинтересовалась я. – Сейчас я подведу окно, и мы заберем малышей… А потом Найк устроит им юминдский ад.
– Где заберете? – настороженно косился мохнатый на мою дверь, яснее ясного давая понять, что он ее боится.
– Тиша… – Я шагнула к лешему и прижала его голову к своему животу, – малые народы этого мира не отличались особым ростом. – Я понимаю, что тебе тяжело, но и мне не лучше… Не могу сказать, как все в душе перевернулось. Мы сейчас взорвем там все к чертям, но тела я хочу забрать. Потом похороним где-нибудь, в красивом месте…
– Ты это… девонька… о чьих телах сейчас речь ведешь? – Тиша отстранился и испытующе смотрел мне в лицо своими совиными глазищами.
– Детей… Листа с Осокой. Они там лежат… – Я нечаянно всхлипнула и сразу стиснула зубы, не время сейчас расслабляться.
– Уф, прямо от сердца отлегло! – Леший обхватил меня своими лапищами и погладил по спине… ну, там, куда доставал. – Уймись, нет там никаких тел. Я им по корням дорожку открыл, они сейчас у Михайлы под боком греются. А во дворе только шубки. Пришлось пожертвовать, не знаю теперь, как перезимуют…
– Что? У какого… Тиша! Что, они вправду живые?
– Вот бестолковая! Да не реви ты! Увидишь еще этих оглоедов! – Леший снова меня утешающе погладил и тут же получил по наглой лапе.
Меня так и качнуло.
– Найк! Ты на мне силу-то не испытывай! Бери порох, бросай, когда я открою…
– Нет! – повис у меня на руках Тиша. – Обожди! Нельзя их убивать. Это же темные, тут потом камня на камне не останется. А лес, а звери? Они же на сотню верст всех перебьют. И Олья…
Леший вдруг всхлипнул так безнадежно, что я только сейчас вспомнила про маленькую подружку.
– Что с Ольей? Разве она не за рыбой пошла?
– Пошла… да не дошла. – Леший тоскливо покосился в сторону моря. – Говорил вам, не мелите языками, они ведь через свои шары все видят. Но нас им поймать непросто, а вот вы добыча легкая – они так думали. Их корабль на якоре стоит, а пришли они из той клетки, рыбку мою так и закинули туда…
– И где она теперь? – обмерла я, представив, что придется искать ундину в замке какого-нибудь колдуна.
– Да на корабле же, где еще? Это ты умеешь ходить куда вздумается, а они – токо куда видят.
– Ну и слава богу, – обрадовалась я, только конкурентов мне и не хватало. – Значит, тогда план меняется: быстро берем из моего сундука зелья и вытаскиваем Олью…
Дальний грохот и взвившаяся в небо шапка черного дыма доказали, что планы поменялись не только у меня.
– Поход за зельями отменяется, – вздохнула я расстроенно, ну что стоило поделить по схронам не только вещи, но и зелья? – Найк, ты как? Продержишься немного?
– Конечно. – Отважно стараясь не морщиться, эвин отдирал от кожи прижаренные лохмотья рубахи.
– Дак я сейчас… – Леший метнулся к чахлому колючему кустику, приложил к нему ладони, а через полминуты, когда с них закапал зеленый сок, бесцеремонно похлопал по груди эвина. – Не дергайся, мало тут живицы-то…
Однако Найкарт и сам уже понял, присел перед маленьким приятелем и, стиснув зубы, терпеливо ждал конца процедуры. А потом недоверчиво прислушался к собственным ощущениям, удивленно ухмыльнулся и сказал с признательной улыбкой:
– Спасибо!
– Его в миску не положишь, – по привычке съязвил леший, но тут же сник: – Лучше Олье помогите. Если можете.
– Попробуем, – мрачно рыкнула я. После того как в один миг пропали все результаты наших упорных и нелегких трудов, говорить спокойно как-то не получалось.
Корабль я нашла почти сразу. Едва привела окно на берег, стараясь как можно быстрее миновать дымящиеся руины, рассмотрела в полукилометре от него покачивающуюся на волнах небольшую шхуну. Не останавливаясь даже на миг, пролетела за окном через волны, пронеслась над палубой, где уже знакомые мне маги устанавливали на столе большой шар, только не прозрачный, как в храме Риайна, а глубокого черного цвета.
– Вот он, – с ненавистью прошептал из-под локтя леший и испуганно хлопнул себя по губам лапой.
– Не бойся, пока я последний заслон не сняла, они нас не слышат. А шарик мы сейчас ликвидируем, не нужно, чтобы все сразу оказались в курсе событий. Я подгоню под него окно, посторонитесь… или попробуйте поймать.
Вот такого я до этого ни разу не пробовала – подогнать экран снизу, и очень волновалась, не будет ли каких-нибудь неведомых сложностей. Но обошлось.
Было непривычно видеть над собой ножки и черное донышко шара, но я постаралась представить, что это просто компьютер… и открыла заслон. Шар полетел в нас, на него ринулся Найкарт, и не только. В тот самый миг, когда я захлопывала окно, один из магов попытался схватить свое средство сообщения и молниеносно сунул за ним руку.
Я даже зажмурилась в ужасе, представив, как на меня сверху падает отрезанная рука. А в следующий миг меня что-то отшвырнуло в сторону, на кучу хвороста.
Само собой, сидеть и ждать, пока мне объяснят, что происходит, я не стала. Немедленно скатилась с хвороста и вскочила на ноги. И все рассмотрела.
На площадке валялся в бессознательном состоянии молодой колдун в фиолетово-синем одеянии, с накрепко спутанными какими-то корешками ногами и руками. Сверху на колдуне сидел Тиша, сдирал с его рук кольца, браслеты и цепочки и тихонько шипел. Рядом с ними валялась подаренная мне дубинка, а завершающим аккордом над этим натюрмортом возвышался Найкарт, с черным шаром в руках.
– Вон еще – на животе и в ухе, – мельком скользнув по мне бдительным взглядом, командовал эвин процессом мародерства.
– Тряпицу бы, завернуть, – с намеком покосился в мою сторону леший, ничего не носивший, кроме связанных Ольей коротких штанов.
– Сейчас рубаху дам. – Воин поискал глазами, куда бы положить шар, но я уже сидела на корточках перед валуном и тащила из-под него мешок.
– Вот, – протянула Найку одеяло, – заверни шар в это, потом выкину.
– Ну если не хочешь сделать своему напарнику ценный подарок, то выбрасывай, – бережно и ловко заматывая шар, проворчал эвин. – А рубахи там нет?
– Вот. Только быстрей, а то они уйдут. – Я снова разворачивала окно в сторону моря.
Как я и ожидала, второй раз судно прыгнуло на нас мгновенно. Тиша даже взрыкнул от неожиданности, Найк буркнул что-то вроде того, что нужно предупреждать, а в следующий момент они оба смолкли и дружно скрипнули зубами.
Трюм небольшого судна был поделен на несколько клеток, и почти в каждой сидели пленники. Ундины, гномы, люди. Где двое, где трое. Людей оказалось больше всего, человек семь, и, даже особо не присматриваясь, можно было заметить на всех следы ожогов. Значит, никто не хотел идти добровольно, сделала я вывод, и на душе стало очень тяжело. Теперь я ни за что не смогла бы оставить их тут, потом совесть съест меня живьем. А вести их в этом мире мне некуда, колдуны обязательно найдут, раз отыскали нас даже в таком заброшенном месте. И оставалось только два варианта. Но у каждого были свои недостатки.
Впрочем, эти невеселые мысли не помешали мне почти мгновенно привести дверь прямо в клетку с ундинами.
– Олья! Быстро все сюда, – шепнула я, и стайка зеленоватых невысоких и проворных водяниц за считаные секунды оказалась за моей спиной. – Кто еще хочет уйти? – Я спросила это на всякий случай, твердо помня, что выбор каждый делает сам.
– Я! – раздались сразу несколько голосов, и я бросила дверь в клетку с людьми.
Они заходили медленнее ундин, но не потому, что не спешили, просто у большинства были скованы кандалами ноги. Найк вскочил в клетку и помогал беглецам, почти забрасывая их в дверь.
– Девчонку заберите, – попросил один из пленников и ткнул пальцем в сторону клетки, которая до этого показалась мне пустой.
Присмотревшись, я обнаружила, что там и правда валяется чье-то тело, и, едва последний мужчина оказался на свободе, захлопнула заслон и махом перевела дверь туда.
Найк, стоящий рядом, едва глянув на тонкие руки, прикованные серебряными цепями к стенке клетки и исполосованные вспухшими полосами, скрипнул зубами так яростно, что я их пожалела, его зубы. Девушке сейчас нужна была не жалость, а хороший лекарь. И это ставило крест на последнем шансе на выбор. Я обреченно вздохнула и распахнула заслон.
Найк прыгнул в клетку тигром, рывком оборвал цепочку и, подхватив пленницу на руки, одним прыжком оказался на площадке.
– Вы идете? – В последнюю очередь я открыла дверь в клетке с гномами.
– А куда?
Тиша выступил вперед и быстро пробормотал несколько непонятных слов, после чего гномы проворно подхватили свои цепи и толпой ввалились в дверь.
Я закрыла окно и оглядела переполненную народом площадку, прикидывая, давать себе немножко форы или уже не стоит. Но едва увидела свисающие с плеча Найкарта грязные и сбившиеся пряди белокурых волос, отчетливо поняла, что все, что смогу себе позволить, это маленькую поблажку в виде устройства своих друзей.
И тут кто-то деликатно потеребил меня за локоток.
– Да, – оглянулась я, но никого не обнаружила. Перевела взгляд ниже и увидела серьезное лицо маленького бородатенького существа, которое про себя назвала гномом.
– Благодарствуем за спасение, – поклонился он с церемонной важностью. – Нам тут недалеко до дома… Можно идти?
– Конечно, – обрадовалась я, что не нужно хоть о них беспокоиться. – Счастливого вам пути!
– А можно… мы цепи заберем?
Я изумленно вытаращила глаза. Вот всего, чего угодно, от них ожидала, только не этого.
– Серебро не троньте, а простые берите, – неожиданно скомандовал мужчина средних лет и первым подставил бородатому свою ногу.
Впрочем, я никогда ничего не имела против, если кто-то был в курсе дела больше меня. Нам нужно было торопиться, – темные могли обнаружить пропажу пленников и обозлиться окончательно. Если их, конечно, еще не совсем разъярила потеря двух товарищей.
– Забираем детей, – тронула я плечо намертво вцепившегося в Олью лешего. – Я отправлю вас в надежное место, всех ундин тоже пока туда. Со всеми остальными разберемся позже.
– Веди, – кивнул Тиша. – Вот от того ложка, где мы орехи давеча собирали, все вверх на запад, в самую чащу…
– Сфера Леорбиуса… – зачарованно прошептал кто-то из стоящих рядом, и я в первый момент даже не придала этому значения, но насторожился Тиша, придвинулся ко мне вплотную.
– Не тревожься, леший, – сказал вдруг тот пленник, который разрешил гномам забрать кандалы (я не оборачивалась, а узнала его по голосу). – Эту сферу нельзя ни украсть, ни подчинить, она сама выбирает ходящего. Леорбиус был не просто гением, он был очень предусмотрительным. Самым дальновидным из всех магов.
– Тиша, – одернула я друга, – ну где?
– Левее! Куда завела? Вон к той елке. Открой дверку-то, я позову.
– Да пожалуйста, – распахнула я заслон, – только быстрее.
– Куда ты нас хочешь отвести? – осторожно спросил тот же мужчина, но теперь я точно знала, что могу ему предложить неплохой вариант.
Для него неплохой. Но если он сказал правду про эту сферу, значит, у меня есть шанс поговорить, пусть и зыбкий. Зато уйти мне теперь намного легче, хотя доверять я все равно никому из бывших соратников больше не собираюсь.
– В мир, где за вами никто не будет охотиться, – стараясь не вздыхать печально, бодро ответила я, наблюдая, как Тиша что-то шепчет в густое переплетение ветвей, под которыми устроил себе зимнее логово медведь.
Два светло-зелененьких существа, худющеньких, как выкупанные котята, робко вылезшие из-под этих ветвей, так не похожи были на прежних зеленых чертенят, что у меня снова перехватило горло. Тиша подхватил их на руки и метнулся в дверь:
– Закрывай! – И тут же подозрительно осведомился: – А рыба там есть?
– Все там есть, – не выдержал Найкарт. – Таресса! Поторопись!
– Так цепи же… – Я оглянулась на спасенных и обнаружила, что ни кандалов, ни цепей, ни топора Найка на площадке больше нет.
Да и гномы исчезли. Как это у них так здорово получается? Только мой мешок да сверток с шаром и остались, и то потому, наверное, что эвин сунул их Тише. А тот оставил на сохранение своей ундине.
– Ладно, вы идете первыми.
Я вспомнила золотой песок своего пляжа и открыла туда дверь.

Глава 19
Новый взгляд на наскальную живопись

В нашем мире шел дождь. Его косые струи залетали в этот мир, заставляя людей инстинктивно отступить на пару шагов, но ундины, завидев потемневшие волны, ринулись туда гурьбой, едва не сбив с ног одного из спасенных.
– На той стороне острова есть дом, – удрученная неожиданной прихотью погоды, виновато сказала я, и Тиша кивнул так важно, словно до сих пор не знал об этом из наших разговоров, подслушанных лешачатами. – Можете там располагаться. Потом я принесу еды.
– Спасибо, девонька, бегите дальше, – заботливо махнул на прощание леший, и я торопливо закрыла дверь.
Чего тянуть, не навсегда же прощаемся?
Когда я открывала дверь в беседку, расположенную напротив информатория, у меня даже ладони вспотели от волнения.
– Вам сюда, – приглашающе махнула я рукой. – И колдуна прихватите, это мой трофей. Я приду последней.
Едва леший ушел на остров, связывающие пленника корни исчезли, но он даже не шелохнулся.
– Быстрее, никто вас тут не обидит! – прикрикнул на спасенных эвин, и я внезапно поняла, что он не собирается идти с ними и никому из них не доверяет.
И они тоже это поняли. Быстро выпрыгнули в беседку, только тот, что постарше, укоризненно вздохнул и качнул головой.
– Мы еще встретимся?
– Обязательно, – бодро соврала я в ответ. – Мое жилье находится в угловой башне.
И закрыла дверь.
– Бери мешки и веди. – Найкарт подхватил меня под руку, потом взглянул в лицо и удрученно вздохнул: – Ну вот что ты так волнуешься? Все равно там лучше, чем здесь. А если будет совсем плохо, снова уйдем, найдешь другой мир.
И действительно, с чего это я так задергалась? Мне же найти другой мир теперь намного легче, до осени как-нибудь доживу.
Я привычно шагнула сначала в белый мир, потом в свою башню, в пустоту недоделанной гостиной… и замерла.
Это было вовсе не то помещение, откуда я убегала две недели назад. Широкое французское окно, обрамленное светлой рамой, вело на задуманный мной эркер. Вдоль полукруга стены стояли обитые золотистым мехом удобные диваны, перед ними огромный ковер, столик на гнутых ножках и кресла. Камин закрыт сплошной ажурной золотистой решеткой, свитой из тонких цепочек, на кухню ведет наполовину застекленная дверь.
И везде – на маленьком столе и на большом, который виднеется через окна эркера, возле двери, около камина – стоят корзины с фруктами и свертками с едой.
А над всем этим ярче неоновых рекламных вывесок светится написанное разноцветными масляными красками мое имя: Таресса. И под ним просьба не убегать, поговорить, поверить, никто меня никуда отдавать или наказывать не собирается…
Да не на одной стене, над лестницей тоже, и сквозь новую дверь в кухню виден край похожей надписи.
– Ну что я тебе говорил?! – вывел меня из оцепенения усталый голос Найка, и воин, с тоской поглядев на роскошный ковер и светлую мебель, шагнул к двери. – Пойду найду лекаря. А ты жди напарников… обоих.
– Давай лучше дверь открою, – отмахнувшись от его дурацких намеков, предложила я, но договорить не успела. Дверь широко распахнулась, и две знакомые мужские фигуры ворвались в гостиную… и молча замерли у порога.
Оба какие-то замученные, осунувшиеся, у Терезиса нос стал как у ворона. А Дэс вообще как после болезни – возле рта залегли горькие складки, между бровями прорезалась морщинка. Их тут что, вообще не кормят? А зачем же тогда вся эта еда? Черт. Может, я что-то неправильно поняла, но, похоже, зря мы последние дни ели одну рыбу.
– А вот они и сами явились, – секунд пять понаблюдав за застывшими магами, ехидно сообщил Найкарт. – Не забудь, что ты несла напарнику подарок.
А я в это время вспоминала, что не мылась нормально уже несколько дней, и осторожно отступала к лестнице.
– Тесса, – заметив мой маневр, шагнул вперед Терезис и сразу остановился, придержанный рукой учителя, – не уходи. Мы даже близко не подойдем, только поговорим. Пожалуйста…
– Да я и не ухожу, – не вытерпев его просительного тона, сообщила я мрачно. – Просто переодеться хочу. Вон, в одеяле, тебе подарок. А там, около беседки, обожженные одаренные и темный колдун, он пленник. В мешке его амулеты. И подлечите девочку хоть немного, а потом ее нужно выкупать. Где Сина?
Развернулась и уверенно направилась в свою комнату. Даже если меня и соберутся отдавать повелителю, это будет не сейчас. Но, пройдя несколько ступеней, вспомнила, что не сказала главного. Обернулась и сразу встретилась с его глазами, неотрывно следившими за мной с такой же тоской, какую я недавно видела в желтых глазах лешего. Невольно что-то дрогнуло, оттаяло в душе, хоть я и давала себе клятву сжать зубы и, если встречу эрга, даже виду не подавать, что была с ним знакома. Вообще ни словечка ему не говорить, предателю этому.
Но это ведь было раньше? Когда я еще не видела ни этих надписей и корзин, ни этих глаз. А еще я неведомым доселе чутьем понимала, что вот этот, самый первый и маленький шажок, как ни противно, придется сделать именно мне, несмотря на то что виноват во всем он. Иначе эта пропасть между нами станет еще глубже и непреодолимее.
И я не выдержала…
– Подожди… – переступая через что-то глубоко внутри себя, бросила ему нехотя, отвернулась и решительно зашагала наверх.

– Давай ее сюда, – попытался забрать у эвина девушку Терезис, едва хлопнула дверь на втором этаже. 
– Обойдетесь, лечите так, – мгновенно насупился воин и упрямо замотал головой. 
– Тогда хоть положи на диван. 
– Мы грязные, после боя. 
– Вот покрывало, – подоспевший Дэсгард бросил на мех яркую ткань, – клади ее сюда. Откуда на ней цепи? 
– На нас напали темные колдуны. Одного Таресса захватила в плен. Вообще-то она хотела забрать только шар, он сам влез. 
– Черный шар? – осторожно водя ладонями вдоль худых рук, с наигранной небрежностью осведомился Дэсгард, и эвин вдруг засмеялся. Устало, чуточку зло, но искренне. 
– Именно он. Тесса же сказала про подарок для Тера в одеяле. Я сам и заворачивал. Так мне рассказывать дальше? 
– Ты стал другим, – с удивлением разглядывая воина, заметил Терезис. – Взгляд стал как-то старше. 
– Когда тебя предают самые дорогие люди, невольно начинаешь быстро взрослеть, – невесело хмыкнул Найк. – Так вот, утром на нас напали, прямо во дворе. Тесса еще спала. Она вчера простыла, там вода уже холодная, а мыльню я еще не достроил… 
– Найк, – переводя взгляд с воина на резко помрачневшего учителя, осторожно осведомился Тер, – ты вроде про темных магов начал рассказывать. 
– А что о них особо говорить. Когда Тесса узнала, что они забрали Олью, то просто повела нас на корабль, и мы увели у них всех пленников. Вот теперь они сидят в беседке. Ты не представляешь, она совершенно не выносит жестокости и подлости, так и лезет в самое пекло. Вот этот колдун ей сегодня чуть не на голову падал, я едва успел оттолкнуть. А перед этим, когда меня колдуны пытались жезлами загнать в клетку, вытащила прямо у них перед носом. Да, ты же не знаешь – ведь у меня и амулет, и кинжал забрали. Но это неважно. Хотя тогда она меня тоже вытащила и додумалась напоить противоядием. Кинжал был вымазан забвением, иначе я бы ничего не вспомнил. А потом лечила меня и чистила эти руины, просто горы мусора. Она вообще работящая… Там, конечно прохладно и крыши почти нет, приходилось спать в теплой одежде, и очага у нас тогда еще не было. А теперь она варит замечательный суп из рыбы, и вяленую тоже хорошо делает. Да все делает – дрова таскает, одежду нам холодной водой стирает… 
– Найк, ты нарочно? – глядя на позеленевшее лицо учителя, не выдержал Терезис. 
– Ну если вам неинтересно… – зло сузил глаза эвин. 
– Мне интересно. – Дэсгард медленно поднял на него сумрачный взгляд. – Все интересно. И про рыбу, и про мусор… 
– А может быть, тебе еще интересно, что ночами она плачет во сне и бормочет твое имя? – Найкарт смотрел на стремительно белеющего эрга почти с ненавистью. – Так вот, запомни: если ты ее еще раз предашь или обидишь, я сам тебя достану хоть из-под земли. И прибью. 
– Найкарт, ты можешь меня хоть сейчас ударить, потому что прав в одном: я неверно себя повел, когда забрал ее из дворца. Но зря пытаешься доказать, что я совершенный негодяй. Это не так. Я и сейчас уверен, что был прав, давая ей возможность осмотреться и сделать выбор осознанно. Воспользоваться ее запечатлением было бы подло. Но поверь, за свою ошибку я заплатил очень дорогую цену. И теперь намерен все исправить. 
– Ну это тебе придется очень постараться, – насмешливо фыркнул эвин, покосился на горько сжатые губы эрга и нехотя добавил: – Но раз она сказала ждать… шанс есть. 
– Найк, а как же ты? – недоверчиво смотрел на воина Терезис. 
– Сам же сказал, что я повзрослел. Можешь не сомневаться, еще и поумнел. Портить жизнь себе и другим не собираюсь. – Воин резко смолк, раньше других услышав на крыльце топот. 
– Там куча одаренных… – ворвалась в зал Хенна и застыла статуей, обнаружив Найка, держащего закованную в цепь девичью руку. – Ох, гархи… Что с ней? 
– Это не Таресса, она в своей комнате, – успокаивающе замахал рукой Терезис. – А ты кстати пришла. Сними эти цепи, только осторожно, на них заклятие повиновения. 

В моей комнате тоже везде были послания – и на стене против входа, и на двери. И уже предсказуемо стояло несколько корзин с едой. Но никаких ловушек не чувствовалось. Мне Найк подробно рассказал о признаках, по которым можно сразу понять, есть ли ловушка и какая. Они это специально изучают.
А еще здесь произошли изменения в обстановке, но рассматривать новый шкаф и появившийся вместо конторки удобный письменный стол я не стала, видение наполненной горячей водой ванны затмило всякое любопытство. Постояв всего несколько секунд на пороге, я решительно захлопнула за собой дверь и отправилась в купальню.
И вот там меня проняло. На стене ванной тоже красовалась знакомая надпись и к ней приписка, что я могу купаться сколько угодно, потому что никто не будет меня беспокоить. И в доказательство этого утверждения на двери красовался внушительный кованый засов, но ковка была художественной и ажурной, как кружево. А на окне появился к нему в комплект запор и еще полка в углу над почти квадратной ванной, просто забитая бутылками и баночками с мылами и притираниями.
А в довершение всего вместо зеркала обнаружился шкаф с одной зеркальной дверцей, а другой – прозрачной. И там, за стеклом, все было просто забито стопками полотенец, салфеток и разнообразного белья. Включив воду, я потянула зеркальную дверцу шкафа, хотя уже догадывалась, что там может быть. И не ошиблась – плотный ряд вешалок с халатами и пижамами всех цветов. Я едва сдерживала себя, раздеваясь и залезая в горячую воду, но, когда начала нюхать бутылки с разноцветным мылом, сдалась. Расплакалась позорно, как какая-нибудь инфантильная неженка из-за сломанного ногтя.
Мне было обидно и за себя, что я, как последний воришка, кралась по ночам в мыльню заброшенного дома, и за малышей, умильно выпрашивавших в последние дни хоть один пирожок, и за Дэса с Тером. Ну не дурочка же я, чтобы не понять, что именно они все тут и делали, а потом караулили за дверью в надежде на разговор. И еще наверняка сидели на своих шарах, пытаясь нас найти. Ох, господи, ну почему я не попыталась хоть с Хенной поговорить?
Но тут проснулся здравый смысл и напомнил, что не одна я была таким параноиком, а рядом был Найк, и мы не раз обсуждали с ним эту проблему. Правда, в последние дни воин все чаще был настроен против меня, но тогда я подозревала, что он просто не может переносить вида моей хозяйственной деятельности. Слишком они привыкли в своем дворце носиться со своими женщинами, как с хрустальными вазами. Нет, я ничего не имею против, когда это не касается меня. Но сама просто не могу стать такой, да и папу огорчать не хочу. Ему хватило и Светы, моей матери, не умеющей изжарить банальной яичницы.
Воспоминание о яичнице плавно перетекло в воспоминание, что у меня сегодня еще маковой росинки во рту не было, и я невольно заторопилась, хотя еще минуту назад собиралась сидеть тут еще не меньше часа. Но ведь я решила никуда пока не уходить? И в таком случае у меня еще будет возможность посидеть в горячей воде в полное удовольствие.
Через несколько минут, надев расшитые домашние тапочки и мягкий, удобный длинный халатик, немного свободный в талии, я уже выбралась в спальню, по пути плотоядно поглядывая на корзины с едой. Но в последний момент мысленно хлопнула себя по ручкам, вспомнив про мечту позавтракать с комфортом, за столом в новом эркере. Достала расческу, устроилась на подлокотнике кресла и вдруг отчетливо поняла, как сильно мне не хватало этой комнаты, этого дома и этого мира. И, наверное, всегда теперь будет не хватать, потому что именно тут я почувствовала себя не просто человеком, а личностью, способной помогать другим.

Глава 20
Начать сначала

Шорох послышался за дверью, когда я уже почти подсушила волосы непрерывным движением гребня.
И мне хватило мгновения, чтобы привычно вызвать сферу и направить туда экран. Передряги последних дней развили способность действовать на грани подсознания.
Дэс сидел на подоконнике, привалясь плечом к стене, и смотрел на дверь с тоскливой надеждой. Черт, и давно он тут мается? Тоже небось не завтракал, вон как скулы заострились. Я отпустила сферу и решительно отбросила расческу, пусть разочек волосы сами досохнут. Вскочила с кресла, оправила халат и, старясь держаться независимо, рывком распахнула дверь. Эрг вздрогнул, как от выстрела, уставился на меня и даже рот чуть приоткрыл, явно собираясь сказать что-то заранее приготовленное… но тут же крепко стиснул губы.
– Дэс? – Вот хотела я сказать это непринужденно и легкомысленно, но что-то предательски пискнуло у меня в горле.
Черт, похоже, я так и не научилась успешно притворяться, иначе с чего бы он уставился на меня с таким несчастным видом? Нет, само собой, мне нетрудно и подождать… секунды три, пока он придумает, что соврать.
Но пауза затягивалась, а он все молчал. Мне и так было неуютно под этим полным непонятной горечи взглядом, а от упорного молчания я начинала тревожиться всерьез.
Разумеется, мне хорошо известно, что девушка я привлекательная, но не настолько же, чтобы зависали такие прожженные маги?
– Прости, – наконец выдавил он явно через силу, – я пришел позвать тебя на завтрак. Идем?
Вот теперь по его мертвому голосу я поняла, что происходит нечто нешуточное.
И этот партизан никогда мне ничего не скажет. И все оттого, что привык сам решать все трудные проблемы, и этим тоже похож на моего папу. Но это не всегда правильно, как показал один давний случай, когда на отца наехали особо упорные рэкетиры, требовавшие, ни много ни мало, сотню старинных золотых монет. Они твердо были уверены, что у каждого уважающего себя археолога где-то непременно зарыт сундук с такими монетами. И он просто обязан поделиться ими с парнями, желающими красиво жить, но ничего при этом не делать. В тот раз, на наше счастье, в экспедиции нашелся спившийся после гибели семьи мужик, у которого остались преданные друзья. Но папа с тех пор особенно напирал на мои занятия самообороной и с тройной бдительностью подбирал рабочих.
– Идем, – кротко улыбнулась я, подала ему руку, и мы пошли.
Но вовсе не туда, куда он собирался.

В просторной единственной комнатке на втором этаже моего островного домика было тихо и сумрачно из-за полоскавшего окна ливня, и на стенах предсказуемо светились яркие надписи, начинавшиеся с моего имени. Но я остановилась только на секунду – убедиться, что никого тут нет, и решительно потащила покорного и почти не удивлявшегося мага дальше, к внутренней лесенке на первый, или цокольный, этаж. Лестница привела на застекленную веранду, с которой одна дверь открывалась в сторону наружной лестницы, а вторая в маленькую кухню. Но туда мне идти не пришлось, в кресле-качалке возле окна невозмутимо покачивался леший, успешно делая вид, что никого до сих пор не замечает.
Еще один старый партизан! Да он со своими способностями точно знал, кто и с какими намерениями пришел еще в ту самую секунду, как мы оказались в домике.
– Перестань придуриваться. – Мне было вовсе не до шуток и ритуалов знакомства. – Где Олья и дети?
– Дети объелись. Предупреждать нужно, что тут в каждом углу пироги, – сварливо проворчал Тиша, – а Олью сейчас позову.
Он сложил ладонь домиком и особым образом постучал по стене.
– Дайте и мне, что ли, кусочек пирога, – садясь к столу, взмолилась я, – со вчерашнего вечера крошки во рту не было.
– А малина? – высунулась из-под буфета бархатная зеленая головенка Листа.
– Сколько мне досталось этой малины?
– Вот! – Дэс мгновенно достал из буфета блюдо и поставил передо мной. – Чай или кофе?
– Пока ничего, сейчас идем назад.
– Чего это? – возмутился Тиша. – Только пришла – и назад?
– Я пришла за вами. В гости позвать. У меня, оказывается, ремонт окончили. Жалко, конечно, что дети не смогут…
– Мы сможем! – Две хитрые рожицы мгновенно возникли возле моих коленей.
– Хорошее платье, богатое, – деловито щупала подол моего халата Осока. – Ой! А туфельки какие!
– Я вырасту, еще лучше ей сделаю, – насупился Лист.
– Тесса! – Вместе с дождем в комнату стремительно ворвалась ундина. – Какое тут море! Я кораллов на бусы набрала, и тебе тоже – смотри, сиреневые!
Она встряхнула куском неизвестно где добытой рыбацкой сети, и я ахнула:
– Какая прелесть! Не хочу бусы, дай веточку, я положу на камине.
– Выбирай. – Олья разложила на столе свое богатство, и мой взгляд заметался между очень красивыми веточками и невозможно красивыми.
– Легко сказать! Даже и не знаю, какая лучше…
– Да бери все, – засмеялся довольный Тиша. – Или места не найдешь?
– Но Олья себе выбирала, – чувствуя себя нахалкой, засомневалась я.
– Я еще соберу, – легко отмахнулась ундина, по-партизански подбиравшаяся во время этих переговоров к эргу, и вдруг ухватила его за руку: – Какой интересный человек! Ох, да что ж это…
И вдруг резко обернулась к лешему:
– Ты, пенек старый, а ну-ка признавайся, что на ней за метка?
– Рыбонька моя, – мячиком скатился с качалки Тиша и прыгнул к нам, – да ни сном ни духом…
– Сам посмотри. – Маленькая ундина, едва достигавшая Дэсу до пояса, воинственно упирала в бока зеленые кулачки. – Вот это что такое? А он-то чувствующий! Уразумел, каково ему пришлось?
Тиша проверяющим жестом обвел вокруг меня рукой и вдруг расцвел гордой улыбкой:
– Рыбка моя! Да я давно не делаю на конце вот этой петли знака постоянства. Тебе ли не знать мой обычай! Проверь сама. И я же тебе говорил, что он у нас талантливый.
– Можно поподробнее, для не посвященных в тайны магии, что сделал этот вундеркинд? – задумчиво разглядывая сборную чародеев чужого мира, зловеще поинтересовалась я.
– Заключил с тобой… – Тиша опасливо замялся… – Добровольное обручение, значится. Все одаренные это видят.
– Каким боком оно может быть добровольным? – не поверила я.
– А когда мы малину ели, – наивно выдала братца Осока, и тот немедленно щипнул ее за ногу.
– Таресса, прости, – склонившись к моему уху, шепнул Дэс. – Я думал, это темные заклятье бросили, оно же в любой миг тебя в другой мир позвать может, и не удержать ничем.
Мне прямо сердце медом облило, когда я это услышала, но теперь я желала все выяснить и избавиться от претензий малолетнего жулика.
– Ты хочешь сказать, что не собирался ничего предпринимать? – поинтересовалась я, не понижая голоса. Зачем себя мучить, если у них у всех тут просто немыслимый слух?
– Ну почему не собирался? – Эрг спокойно сел рядом и взял пирог. – Собирался. Я же маг высшего уровня. Сначала составить заклинание поиска, послать по связи, а потом, когда шутник найдется, придумал бы для него подходящее наказание. Очень подходящее.
– Хороший план, – кровожадно покосилась я на задумавшегося Листа. – Но поскольку мы уже определились с первой частью, наказание я придумаю сама. И оно будет состоять из трех частей. Во-первых, если Лист немедленно не распутает это безобразие, сейчас мы уходим ко мне в башню без него.
Зелененький претендент на мою свободу насупился и промолчал.
– Во-вторых, потом я верну Тишу с Ольей сюда, а Осока останется погостить.
Лист только независимо хмыкнул.
– А в-третьих, – пустила в ход самое тяжелое оружие, – я куплю Осоке целый туесок конфет, самых разных и самых вкусных, и буду по вечерам рассказывать продолжение сказки про русалочку. Всё, Тиша, собирайтесь, уходим.
Мы действительно собрались и встали тесной группой. Тиша держал на руках подпрыгивающую от нетерпения Осоку, но я медлила.
– Ну, Лист, последний шанс. Снимешь свой наговор?
– Ладно, – нехотя пробурчал мелкий шантажист. – Но мне тоже купишь конфет.
– Посмотрим на твое поведение, – не поддалась я на удочку. – Снимай.
Он прыгнул мне на руки, недовольно пробурчал что-то скороговоркой и мрачно спросил:
– Берешь слово назад по своей ли воле?
– По своей.
– А я по своей отдаю.
На талии, под халатом, что-то зашевелилось. Я так и подпрыгнула, представив, что мне за ворот забрался жучок, но Лист протянул руку, и ему в зеленую ладошку скользнул измятый стебелек.
– Чем ты его таким намочила? – подозрительно понюхал свою магическую мину диверсант. – Вот она загодя и проснулась…
– Ты ее на пояс завязывал? – деловито осведомился Дэс, осторожно прижимая меня покрепче.
– Ну да, – нехотя признался мелкий. – Так идем мы в гости?
– Уже пришли, – сообщила я, оглядывая свою гостиную.

Осмотреться обстоятельно мне не пришлось. Налетел белокурый вихрь, с еще мокрыми после умывания волосами, попытался дернуть к себе, но Дэс мгновенно обхватил меня руками и загородил своим телом. Черт. Как, оказывается, это все же приятно, когда тебя вот так защищают – по малейшей тревоге, без разбирательств и вопросов. Да я ради такого момента готова еще разок нарушить клятву.
– Тесса, – возмущенно зашипел Найк, пытаясь прожечь меня взглядом, раз не удалось достать руками, – ты же клялась?
– А тебе-то в чем? – и не думая меня отпускать, хмуро осведомился эрг.
– Что значит – мне? – Найк смотрел подозрительно, как инспектор налоговой службы.
– Успокойся, брат Петруччио, – примирительно коснулась я руки воина, – я с Дэсом ходила на свой остров. С ним-то можно?
– С ним – да, – все еще хмуро разрешил эвин. – Извини, Дэс. Как почувствовал, что ушла…
– Клятва на крови? – прищурился Дэс.
Как все же хорошо, что магам не нужно долго объяснять деталей.
– Да, – нехотя признался Найк и тут же сдал меня эргу с потрохами: – Она иногда ходила в столицу, в пустой дом, выставленный на продажу. И на остров, за продуктами. Я не мог допустить, чтобы она попалась.
– Может, мы лучше завтракать пойдем? – оглядываясь в поисках гостей, взмолилась я, надеясь таким образом сменить тему.
И уловка удалась. Дэс немедленно отставил все разговоры и отконвоировал меня в новую столовую, сооруженную в эркере точно по моим рисункам.
Тиша и его семейство от еды отказались и отпросились погулять. Не понять лешего я не могла – сама, едва очутившись в чужом мире, начинала примерять его на себя, как новые туфли.
Эркер, как я и просила, был с открывающимися створками окон, и мы попросту высадили нелюдей на подтянувшуюся по призыву лешего лиану неизвестного мне растения. Я еще раз заверила мелких, что к вечеру конфеты обязательно будут, и они исчезли.
Все время этих переговоров с семейством нелюдей Дэсгард неотступно держался рядом, но помалкивал, хотя я не сомневалась, что он не просто так стоит возле меня, а присматривает, чтобы хулиганистые лешачата не придумали еще какой каверзы. А едва прикрыли за ними окно (сюда дождь пока не дошел, но погода была пасмурной), заботливо усадил на стул, с заметной неохотой убирая с моей талии руку. Но тут же устроился рядом и принялся сооружать на моей тарелке горку из всяких вкусностей.
– Хватит, себе положи… Совсем не ели тут, что ли?
– Ели, – с энтузиазмом успокоил меня Дэс, но свою тарелку все же наполнил.
– А где Сина? – вспомнила я, когда чайник принес Терезис.
– Она у Янинны пока живет, сюда никому, кроме нас и Хенны, ходить не разрешено. Даже посыльным. У повелителей везде есть уши. Поэтому на звонок не нажимай, – с наигранной беззаботностью объяснял напарник, ловко разливая чай.
– Понятно. – Настроение у Найкарта резко испортилось. – Мои родичи все же требуют ее выдачи?
– Не только ее. И не выдачи, а суда. Но ковен считает, что на это не следует соглашаться. – Дэс мягко положил свою ладонь на мою дернувшуюся руку. – Завтра все объясните совету, а сегодня отдыхайте. Найк может занять комнату Сины. Девушку мы устроили в комнате Терезиса.
– Я буду возле нее сидеть, – упрямо стрельнул глазами эвин.
– За ней следит Хенна. Мы ее подлечили, и пока она спит.
– Я сам…
– Нет, – сказала я твердо, вспомнив, что с таким же упрямым, не признающим никаких доводов выражением он когда-то смотрел на меня. – Прости, брат, но позволить тебе еще раз наступить на те же грабли я не могу. Просто не хочу, чтобы ты повторил участь Эндерада или других, поэтому в этот раз все будет по другим правилам. Ты можешь разговаривать с ней сколько угодно, читать стихи, рассказывать про меня смешные анекдоты, ухаживать за столом и водить гулять на мой остров. Но если ты начнешь с первого дня, пока еще не рассмотрел девочку и не узнал точно, что она любит на завтрак, что носит из одежды, какие у нее жизненные принципы и ценности, объявлять ее избранной и тащить в койку… Клянусь, я ее спрячу. И можешь обижаться сколько хочешь.
– И сколько дней я должен выяснять, что она ест на завтрак? – почти враждебно смотрел на меня воин.
Само собой, высказывая ему свое мнение в такой форме, я отлично понимала, что Найк разозлится. Мне сразу же стало понятно, что он запал на иномирянку, едва увидела, как воин выносил ее из клетки. И я не сомневалась, что он будет сдувать с нее пылинки. Вот только люди темного мира не слишком просты и надежны, чтобы я так сразу отдала незнакомке едва обретенного брата. Сначала ее проверят леший и ундина, а если нужно будет, то и кое-кто еще. Добавлять воину негативного опыта казалось мне несправедливым. И потому на его вопрос я ответила с самым доброжелательным видом:
– Ровно до той минуты, как она захочет сама прийти ко мне и попросить благословения, как у единственной родственницы. Вот Ниница тогда рассмотрела Дера за пять минут, и я с удовольствием их повенчала. Кстати, хотелось бы их увидеть.
– Эндерад получил назначение в одну из восточных крепостей, и они с Ниницей уже перебрались туда, – пояснил Дэс, рассматривая меня задумчиво, словно увидел в первый раз.
– Тесса, я понимаю, о чем ты думаешь. – Найк смотрел на меня уже своим обычным взглядом. – Но она другая, я чувствую.
– Я буду очень счастлива, если твои чувства подтвердятся. Но ты видел жителей того мира. Человек с топором тоже думал, что селяне добрые и мирные…
Человеком с топором мы называли между собой бывшего хозяина хижины, который стал для нас образцом наивности.
– Ладно, – сразу сдался Найк, – я буду вести себя, как ты хочешь. Но пусть Тер не попадается ей на пути. И кстати, где топор?
– Гномы уволокли, – виновато вздохнула я. – Найк приложил титанические усилия, пока наточил эту железяку.
– Я принесу тебе кинжалы, – тихо пообещал Терезис, метнув на Дэса непонятный взгляд, – и топор, если нужно.
– Кстати, – проснулись во мне угрызения совести, – Тер, прости, пожалуйста, но твоя шкатулка осталась под руинами. Я не успела ее забрать, проклятые колдуны взорвали нашу башню. Так жалко, я оттуда даже монетки не взяла, там не было близко магазинов, а рыбу нам ловила Олья.
– На твой шар можно купить целый сундучок драгоценностей, – отмахнулся напарник. – А как же вас нашли, если там никого не было?
– Тиша говорит, через шар, но я очень сомневаюсь. Нужно будет подумать… Пойду поболтаю с Хенной, вы не против?
– Можно я тебя провожу? – беспечно спросил Дэсгард, но я слишком хорошо его знала, чтобы не заметить мелькнувшего на лице напряжения.
– Конечно, – ответив так же беспечно, подала ему руку.
По лестнице эрг вел меня бережно и чуточку церемонно, а дойдя до двери в мою комнату, вдруг остановился и осторожно спросил, можем ли мы сейчас поговорить.
Сердце остановилось, упало в пятки, вернулось и рвануло куда-то, как обезумевший мотоцикл.
– Прямо тут? – осведомилась я, изо всех сил пытаясь держаться невозмутимо.
– Можешь пригласить в свою комнату… – Он запнулся и словно невзначай оглянулся. – Там удобнее.
– Проходи, – начиная узнавать знакомые партизанские повадки, вежливо пригласила я. Первая прошла вперед и села на диван.
– Здесь полная защита от прослушивания и наблюдения, – чуть поморщившись, пояснил он. – Всем ковеном ставили… Таресса, у меня только один вопрос…
– Ты хочешь знать, – отважно перебила его я, – что я ем на завтрак?
– И это тоже. – Он вдруг сел рядом на диван, ко мне лицом, и оперся локтем на спинку. – Но больше всего меня интересует, что ты подумала, когда увидела в харчевне мою деловую встречу с главным магом эвинов иллюзионистом Ребдоном? Обычно он использует иллюзию девушки в зеленом платье с роскошными кудрями.
А вот про Ребдона я уже давно все для себя решила. Столько раз с Найкартом обсуждала происшествия того дня и каждую фразу повелителя, что не могла не заподозрить человека, забравшего у воина амулет.
– Тогда я подумала, что у тебя явно проблемы, раз начали усиленно обращать внимание такие девушки, – не могла я не подколоть мага. – А потом выяснила, что это не просто проблемы, а очень большие проблемы, потому что именно Ребдон и есть главный осведомитель старого командира.
– А я больше всего боялся, что ты поймешь увиденное неправильно. – Словно не обратив внимания на фразу про доносчика, Дэс смотрел на меня пристально и печально. – Меньше всего в жизни мне бы хотелось тебя расстроить.
Однако тебе это удалось, так и вертелось на языке, но я смолчала. Сама виновата, нечего было придумывать всякие страсти.
– Дэс…
– Можно еще одну просьбу? – мягко перебил маг. – Разреши мне разговаривать с тобой, читать стихи и водить гулять… Разреши начать все сначала. Давай представим, что мы видим друг друга в первый раз. Ты же совершенно меня не знаешь. Я все это время играл роль ради дела, теперь, ради тебя, я хочу попробовать быть таким, какой я на самом деле.
– Я могу разрешить тебе быть таким, как ты хочешь, начинать рассказывать мне сказки и анекдоты, таскать цветы и конфеты, – медленно сказала я, глядя ему прямо в глаза, – мне это не трудно. Но с чего ты взял, что я тебя не знаю?
– Таресса? – Он вдруг быстро схватил меня за руку. – Прости, но я снял часть щитов. Сейчас ты на что-то обиделась.
– Совсем немного. Просто это ты еще меня не знаешь. Смотри. Только руками пока ничего не трогай.
Я призвала сферу и развернула перед нами, а потом отправила ее в мир темных. Прямо на еще дымящиеся руины форта. Все-таки дров Найк с Тишей заготовили порядочно… Повздыхав над потерянным имуществом, погнала экран ко второй захоронке, жалея, что положила в нее только часть наших ценностей, но зато спрятала заветный рулончик. Ее я сделала в заброшенном гнезде какой-то птицы, на узкой площадке одинокой скалы.
– Сейчас я подгоню поближе и открою заслон. Там холодно, так что быстро подними вот тот хворост и достань мешок, только весь не высовывайся…
Зря я так долго объясняла, маг выполнил задание с ловкостью бывалого спецназовца. Закрыв и отпустив сферу, я подтянула тщательно упакованный мешок, развязала тесемки и достала главную ценность. Осторожно раскрутила толстую бумагу, полюбовалась и отдала ему. А потом устроилась так же, как он, опершись локтем на спинку дивана, подперла щеку кулаком и принялась смотреть, как он недоверчиво изучает портрет.
– Откуда? – Дэсгард бережно отложил бумагу на стол и взял меня за руку.
Поднес ее к губам, потом прижал ладонью к щеке и на миг закрыл глаза. Я просто не могла не воспользоваться этим моментом, мне так хотелось потрогать его волосы…
– Как ты относишься к семьям, где мужчина старше жены на пятнадцать лет? – чуть хрипловато поинтересовался он, вдруг оказавшись совсем рядом.
– Замечательно, – пробормотала я, не выпуская из рук его волосы, – но папа велел не выходить замуж без его благословения.
– У тебя же теперь брат есть. Давай спросим у него?
Черт, а ведь хорошая идея!
– Давай, – согласилась я и вдруг вспомнила, что брат у меня совсем не промах и сразу же потребует и себе привилегий, и уныло вздохнула: – Не-а, брата лучше поставить перед фактом. Впрочем, папу тоже…
Слишком хорошо и спокойно было мне в кольце этих рук и в сиянии этих глаз, чтобы я не понимала, что ничье разрешение уже не имеет ровно никакого значения.

Глава 21
Пикник на обочине

– Дэс, – рассеянно пробормотала я, перебирая его волосы, – а где вы берете все эти пироги, что стоят по всем углам?
– Так меня не оскорбляла ни одна женщина, – крепче сжимая объятия, пожаловался он, но я точно знала, что это вранье чистой воды.
Его чувства теперь были мне доступны так же, как чувства Тера в чужом мире, и я сама выбрала именно эту высшую степень открытости, когда Дэс предложил ритуал.
И в этих чувствах главными были жаркое, как летнее солнце, счастье, огромное и нежное, как море возле моего острова, обожание и надежная, как пляж под скалистым берегом, заботливость.
Только теперь до меня дошло, что значат принятые в ковене слова «моя женщина» и «мой мужчина». После ритуала, для которого не требовался никакой служащий загса, двое принадлежали друг другу ровно настолько, насколько сами пожелали при ритуале открыть свои души.
Мне вовсе не хотелось знать, насколько доверяли Дэсу его первые жены, я и так поняла, что ни одна не решилась открыть чувства по высшей мерке. Но мне-то нечего было скрывать, и, кроме того, он сразу сказал, что открыться можно только поровну. А я хотела знать его чувства ко мне до самого донышка. И не ошиблась в выборе.
– Ты же знаешь, что это не оскорбление, – нежно погладила я смугловатую скулу, обещая себе, что займусь его регулярным питанием.
– Я все теперь знаю, но не привык и никогда не привыкну… Счастье мое, да я даже еще не верю!
– А я верю. Я быстро привыкаю к хорошему. А вопросы все равно буду задавать.
– Сначала я схожу за тортом. Тер заказал Дише еще утром, как только вы пришли… Потом задавай сколько хочешь.
– Торт? – Я на минуту задумалась. Это было бы здорово – я, он и торт, но выпускать из рук любимого мужчину не хотелось совершенно.
– Солнце мое, – засмеялся он счастливо, стискивая меня еще крепче, – смотреть со стороны, когда ты вот так задумываешься, мне всегда было очень интересно, но теперь, когда я чувствую твои сомнения, это просто восхитительно.
– Черт… Я не поторопилась с выбором открытости? – смутилась я притворно, но вдруг вспомнила про напарника и всполошилась: – А что, Тер все чувствует так же, как мы?
– Ничего он не чувствует, кроме общего настроения. На прослушивание эмоций такого рода в доверии напарников или учеников ставится щит.
– Ну ему и того, что он почувствовал, должно было хватить, – хихикнула я, – хотя не думаю, что он огорчился. Но делиться своим счастьем с общественностью я пока не готова.
– Я никого сюда не пущу, – пообещал Дэс и нехотя поднялся с постели. – Вернусь через минуту.
Но вернулся он раньше, смущенный и сияющий. С огромной корзиной с цветами и не менее огромной – с едой, причем сверху красовалась серебряная крышка от блюда с тортом.
– На подоконнике стояло… Я накрою стол?
– Ладно, – согласилась я и ринулась одеваться. Это был наш первый совместный праздничный обед, и я желала выглядеть так, чтобы потом было что вспомнить.
Новый шкаф, до которого у меня раньше не дошли руки, был просто забит одеждой, но у меня не было никакого желания в такой момент копаться в тряпках. Просто выбрала цвет, который всегда мне шел, и ткань, которая подходила к случаю, прихватила туфельки и на несколько минут оккупировала ванную. А что там дольше делать, если за дверью ждет торт и, главное, любимый мужчина.
Мужчина оказался на высоте – в комнате порядок, стол накрыт, а сам в свежей белоснежной рубашке… и цветок в руке. Я даже замерла от восхищения.
Очень редко видела, чтобы кому-то так шел белый цвет. Просто необычайно шел, и темные волосы, рассыпавшиеся по воротнику, только усиливали контраст. А потом утонула в сиянии карих глазах и постепенно осознала, что большая часть бушующего в душе восхищения – не моя. И смутилась… Да что такого особого в моем облике, чтобы смотреть вот так? Платье темно-зеленое, матового шелка, с глубоким углом выреза и струящимися рукавами и юбкой, волосы я просто заплела в косу и уложила повыше, из украшений все тот же медальон ковена…
– Солнышко мое! – Он мгновенно очутился рядом, подхватил на руки, закружил и бережно усадил на диван перед накрытым столом. – Ты главное украшение любого платья! И мыслей я не читаю – это невозможно, я говорил. Но когда так полно ощущаешь эмоции, понять ход мыслей несложно. И это так прекрасно! Знаешь, я ведь всегда сам очень боялся полной открытости, иногда и меньшая, четвертая ступень тяжелее камня. Но все потом… Сначала мы будем кушать и пить вино, Тер положил бутылку редчайшего сорта риайнского. Ты еще не была на южном склоне, там у ковена большой виноградник, и я его тебе покажу.
Я мельком вспомнила, что мне пока никуда нельзя выходить, и тайком вздохнула, но крепкие руки тут же обняли за плечи и прижали к себе.
– Это ненадолго, мы все думаем, как решить эту проблему. Давай сегодня не вспоминать?
И я согласно кивнула. Не стоят всякие гады того, чтобы я о них думала в такой день.

– Еще кусочек? – Улыбаясь, как библейский змей, Дэс поднес ложечку с тортом к моим губам, и хотя я уже просто объелась, отказаться не могла, покорно слизнула лакомство.
И, уже проглотив, вдруг вспомнила… и уставилась на него мстительно-недоверчиво.
– А кто-то же вроде не любит толстых? Мне не придется потом полпальца убирать… там?
И покосилась на ту часть тела, которую так по-хозяйски обнимала его вторая рука.
Дэс отложил ложку, притиснул меня крепче, развернув к себе лицом, осторожно поцеловал и хрипловато прошептал, глядя прямо в глаза:
– А что еще можно было сказать, если просто до звона в ушах хочется прикоснуться и знаешь, что скорее всего больше никогда в жизни такого случая не представится?
– Дэс… – Минуты три мне было не до вопросов, потом я осторожно отстранилась и виновато уставилась на него. – Но я все равно не понимаю, зачем нужно было раздевать и осматривать меня при служанках.
– Их обязанность растереть и убрать все уплотнения на месте шрамов, это важно именно для здоровья девушек. А несколько лет назад – тогда была другая массажистка – они недосмотрели, и через несколько дней после бала у моей вызванной открылся свищ. Извини за подробности. Повелители выдвинули претензии. Вот с тех пор все мы проверяем их работу с помощью простенького заклинания внутреннего зрения. А одежда, естественно, мешает. И это всего лишь обязанность лекаря, ничего больше. Чем раньше обнаружишь, тем проще убрать. Вот только я… прости…
– Прощаю. – У меня с души свалился последний камень, и Дэс это тоже почувствовал, вспыхнул признательностью, и тяжкое ощущение былой вины, исходившей от него, растаяло бесследно.
– Но вопросы все равно буду задавать.
– Про пироги? – засмеялся он счастливо.
– И про них тоже.
– Пироги пекут сейчас все, кто умеет это делать хорошо, и Диша тоже печет. И ставит в комнате Найкарта. И пока мы тебя прячем, так и будут печь. Ровно день пироги стоят в тех местах, где ты хоть что-то брала. Потом их заменяют на новые, а эти относят в информаторий, там сейчас сидят постоянно не меньше трех человек. И я тоже сижу… – Он вздохнул как-то виновато, и это мне не понравилось.
– Что, и сегодня пойдешь?
– А у меня есть выбор? Если я не пойду, мгновенно придет послание с требованием выдать тебя. – Его руки снова сомкнулись вокруг меня надежным коконом.
– Тогда иди и ложись спать! – категорично мотнула я головой в сторону постели. – И не вздумай спорить! А я немножко подумаю…

Разумеется, он спорил. Да я и не сомневалась, что без боя он не сдастся, иначе это был бы не Дэс. Однако через некоторое время мы все же договорились, что он поспит, но я буду сидеть рядом.
Вот только чуть позже, когда он уснул, обхватив одной рукой мои колени, ясно поняла, что это была плохая идея. Как-то странно за последние часы переместился в мире центр притяжения – о чем бы я ни начинала думать, вскоре с изумлением обнаруживала, что умиленно прислушиваюсь к его легкому дыханию и тянусь рукой к рассыпавшимся волосам.
– Томочка, – совершенно не сонным голосом сказал Дэс и открыл смеющиеся глаза, – я убедился, что спать с тобой рядом, когда ты каждые пять минут взрываешься нежностью, я просто неспособен.
– Да ты мог бы что-нибудь придумать, – возмутилась я, пытаясь устоять под лавиной его обожания, – заклинание или зелье.
– Мог бы, – покладисто согласился он, – но лучше выпью ночью зелье бодрости – мы все равно его все пьем, – чем сейчас буду притворяться подушкой. Не сердись, я честно пытался, но я столько лет о тебе мечтал, что это выше моих сил.
– Я тоже мечтала о тебе, – честно призналась я, – и в моих мечтах ты был именно таким, потому и было так больно.
– Томочка…
Горячее раскаяние и щемящая нежность смыли ответный острый и горький всплеск боли, увели от прошлых обид и недомолвок, вернули на солнечный пляж любви.
– Мне приятно, когда ты так меня зовешь, но тебе ведь не нравилось мое имя?
– Оно тебе не идет, – виновато шепнул он, и я не стала спорить – мне как раз пришла в голову замечательная идея.
– Дэс, а ты знаешь, где лежат карты знакомых вам миров?
– Угу… – А чего это он так радуется? – И ты тоже знаешь.
А вот теперь уже откровенно хохочет. Или это у него нервное? Наверное, так и есть – то мы поссорились, то я пропала, то появлялась только для того, чтобы что-нибудь украсть… А теперь обрушилась на него, уставшего и вымотанного, как горный сель… Вот и откат.
– Дэсгард! Мне, конечно, нетрудно окунуть тебя в море, чтобы успокоился, но есть две причины, по которым я этого не хочу.
– Я тебя люблю, – вдруг заявил он, без всякой связи с предыдущим, и я даже опечалилась – вот ведь невезение.
В кои-то веки в любви объясняется не пацан-первокурсник и не подвыпивший разнорабочий экспедиции, а любимый человек. Ну маг, не все ли равно? Главное, что делает он это в приступе ненормального веселья. Или эйфории от вина?
– Прости! – Он мгновенно снова стиснул меня в объятии и уставился в глаза серьезно и покаянно. – Я правда тебя очень люблю, ты же чувствуешь.
– Одно дело чувствовать, другое – услышать, – тихонько проворчала я, догадываясь, что выгляжу капризной принцессой на горошине.
– Я знаю. И собирался говорить это сто раз на день, но с тобой так легко, что невольно про все забываешь. А смеюсь я потому, что никогда не мог предугадать, что ты спросишь в следующую секунду. Я ведь даже несколько ответов иногда заготавливал и почти никогда не угадывал. Так зачем тебе нужны карты? Лучшая карта ковена лежит сейчас рядом с тобой. – Он посмотрел, как я недоуменно озираюсь, и тихонько засмеялся: – Томочка, эта карта – я сам.
– Да?! – Я плотоядно на него уставилась. – Тогда слушай: ты точно должен знать самый безопасный мир, где нет никаких темных магов, крокодилов и прочей гадости. Я хочу настоящий медовый месяц как всякая нормальная девушка. И вдобавок время на раздумья. А ковен пусть объявит, что явилась такая вся коварная я, оглушила тебя горшком с кашей и утащила в неизвестном направлении. Или нет, не так… Я утащила Хенну, а вы с Тером прицепились, типа спасти ее хотели. Ну мог же кто-то случайно увидеть? Найка с его девочкой тоже возьмем. А самых надежных людей из ковена и из повелителей будем вызывать на совещания. А еще я собираюсь шпионить за Бердинаром, и вы будете свидетелями. Кто предупрежден, тот вооружен. Интриганов нужно бить их же оружием. Что ты так смотришь? Нельзя же допустить бойню между ними… или еще и вами?
– Я – за! – Он нежно провел пальцем по моей щеке. – Замечательный план. И мир такой есть. Правда, он еще два месяца будет скрыт за миром пустынь, но для тебя ведь это не проблема?
– Это не проблема для сферы Леорбиуса, – поправила я, посмотрела на его изумленное лицо и поцеловала в кончик носа. – Один из белых магов, которых мы спасли на корабле, ее узнал.
– Ты понимаешь, что мне придется немедленно уйти? – огорченно смотрел на меня муж.
– Иди, – кивнула я. Чем раньше он разберется с делами, тем раньше мы окажемся подальше отсюда. Но я обязательно вернусь! А операцию назовем «пикник на обочине».

Глава 22
Бегущие по мирам

Дэс вернулся через пять минут. Я едва успела устроиться за письменным столом и написать на листе бумаги два слова: «список вещей» и поставить цифру «один».
Он налетел как вихрь, и я снова от души порадовалась, что чувствую его эмоции на расстоянии в несколько десятков шагов и заранее знаю, что ничего плохого не произошло, просто он успел соскучиться. А не то точно бы перепугалась.
– Меня не пустили, – блаженно ухмыляясь, заявил он, устраиваясь на диване со мной на коленях. – В три голоса заявили, что по моему лицу все за двести шагов можно понять.
Я посмотрела на его резко помолодевшее лицо и светящиеся счастьем глаза и вдруг поняла: если я его сейчас не нарисую, то потом буду жалеть всю оставшуюся жизнь. Что-то мне подсказывало, что моменты, когда такие мужчины перестают себя контролировать, долго не длятся. Например, такого глупого выражения лица, какое застыло у моего папы на свадебной фотографии, я не видела у него больше никогда в жизни. И поняла, в чем дело, только когда он признался, что в тот день Света сказала ему про меня. Про будущую меня.
– Отпусти меня и не шевелись, – скомандовала мужу и ринулась к столу за бумагой.
– Хорошо. Только я бежал предупредить, что сейчас придут гости.
– Запри дверь на засов и не открывай, пока не разрешу.
Я устроилась поудобнее, дождалась, пока он сядет напротив, пытаясь сделать серьезную мину, и поняла, что Света была в чем-то права. Чтобы мужчина расслабился, нужно выбить его из колеи.
– Пока я рисую, придумай пять имен для мальчиков и пять для девочек.
– Томочка… – ожил он через полминуты. – А зачем?
– Ну должны же мы как-то называть детей? – пожала я плечами, продолжая по памяти быстро набрасывать его самое счастливое выражение лица.
– Чьих?
– Наших, разумеется. – Я спокойно продолжала рисовать. – Чужих детей называют их родители.
– То есть ты хочешь сказать…
Вот чего он паникует?
– А ты что, не хочешь детей? – Вот оно, то выражение, которого немножко не хватало.
– Томочка… – Дэс уже сидел передо мной на корточках и осторожно откладывал в сторону рисунок, даже не посмотрев на него. – Ты понимаешь, о чем говоришь?
– А ты понимаешь, что этим вопросом ставишь под сомнение мои умственные способности, порядочность и любовь к тебе?
– Прости, просто ты не представляешь… Нет, я не против детей и очень хочу их иметь, в этом можешь даже не сомневаться. Но если ты решишь заводить ребенка сейчас, тебе придется отказаться от походов по мирам, так рисковать я не могу позволить.
Надо же, как быстро прорезались в его взгляде стальные сполохи непреклонной воли. Вот только я их уже не боялась.
– Конечно, милый, – сказала кротко, как могла, – но это я на всякий случай.
– Прости сто раз, я не успел объяснить: я же маг, ты защищена от всяких случаев. Но я сниму эту защиту по первому требованию.
Вот почему он смотрит так виновато, словно украл у меня игрушку? Я ведь просто хотела его отвлечь.
– Это ты меня прости, я же не знала, и… пока не снимай, иначе мы не сможем ничем помочь Найку.
В дверь постучали, мы переглянулись и дружно сказали:
– Минутку.
Я торопливо закалывала отчего-то растрепавшуюся косу, ища взглядом рассыпавшиеся шпильки, а Дэс энергично махал руками.
И в комнате просто на глазах восстанавливался идеальный порядок. А мои шпильки сами прыгнули на стол. Здорово, я тоже так хочу! Эх, и почему я не маг? Хотя быть ходящей мне тоже нравится, и даже, пожалуй, больше.

– Мы займем тот домик на берегу, – безапелляционно заявил Тиша, и никто не стал спорить, все равно бесполезно. Пробовали уже, когда леший, узнав, что мы собираемся временно поселиться в другом мире, спокойно объявил, что они пойдут с нами. – И не спорь, девонька моя, хоть ты теперь и при муже, но все же еще под моей опекой. Я вас со спокойного места сорвал, я за вас и в ответе, пока жизнь не наладится как следует. Да и помощи от нас больше, чем затрат, потому даже не спорь.
И вот теперь, когда мы облюбовали в покинутом мире под жилье отдаленную полузаброшенную усадьбу, Тиша принялся в ней командовать с видом рьяного управляющего.
Прежним жителям, старичку хозяину и его верной служанке, Дэс предложил мешочек золотого песка и перенос в отдаленную область, где те желали поселиться, и они от счастья едва не плакали. За старый дом и несколько гектаров заросших кустарником полей никто из местных не давал и медяка.
Зато нас тут устраивало все – тихая, довольно полноводная река, мягкий климат и время года, соответствующее русскому августу. А еще старый, неухоженный сад на склоне и еще более старый просторный запущенный одноэтажный дом, построенный в виде приземистой и широкой буквы «п».
По южному обычаю, у него на плоской крыше была устроена открытая веранда, в центральной части располагались кухня, гостиная и столовая, а в боковых – длинные коридоры с окнами во внутренний двор и выходящие в эти коридоры спальни.
По праву хозяйки я захватила самую большую, угловую, а в следующих по этой же стороне поселились Хенна и Золери. Именно так звали спасенную нами девушку. Ее в обсуждение проблемы перехода в другой мир мы не посвящали, девчонка была еще невероятно слаба. Как рассказали освобожденные мужчины, ее захватили в плен одной из первых и, рассмотрев в ней способности к магии металлов, заковали в зачарованное серебро, самый послушный воле магов металл. Но кормить не стали. Впрочем, налетая короткими пиратскими рейдами на отдаленные районы, темные никого не кормили, каждые пять-шесть дней отвозя пленников в свои владения на полуостров Саргаш. Выяснили мы, и почему темные напали на нас. Кто-то из матросов рассмотрел повешенную мною на донжоне рубаху Найка.
– Ну откуда же мне было знать! – Услышав от Ольи эти подробности, я сначала расстроилась. Но потом спохватилась: самое глупое дело спустя какое-то время жалеть о неиспользованных возможностях, – это одна из главных папиных заповедей.
– Таресса, нужно еще несколько стульев и два ковра. В холле пол выщербленный. – Прибежавший Найкарт оторвал меня от котла с ухой – Олья приступила к своим обязанностям по добыче рыбы.
Само собой, есть одну рыбу мы вовсе не собирались. Балисмус «потерял» ключи от самого большого склада, куда составлялась временно ненужная магам мебель и утварь. По странному совпадению, именно туда сложили запасы муки, масла и других продуктов, доставленных кормчим Митимом с материка последним рейсом.
– Минуту… – Я капнула лимонный сок, дождалась, пока янтарный бульон посветлеет, и закрыла магический кристалл. Возиться с дровами маги не захотели категорически. – Идем.
Едва поселившись здесь, мы взяли за правило переносить тяжелые вещи сразу туда, где они будут стоять.
В холле нас уже ждали Терезис и Сегордс, его Дэс решил забрать сюда только вчера и получил на это добро у Викториса, с которым сообщался записками. А потом я нашла крепость, где в последние дни жил эрг, и Дэс забрал его буквально из кровати. Объяснив мне необходимость этого так:
– Понимаешь, ковен сейчас срочно перестраивает систему нашего расположения. Мы отозвали всех из замков, которые расположены в безопасных местах, а там, где можно ждать нападения, каждому добавили напарника или двоих. И теперь, в крайнем случае, по сигналу тревоги ты переведешь из покинутого мира им в помощь Тера и Гора, это гарантированная защита от любых врагов.

Ковры, мебель и корзины с продуктами маги и эвин перенесли в холл моментально, а вот брать фрукты я запретила. Тиша за эти дни разобрался с садом, повыводил сорняки и вредителей, подлечил деревья и кусты, и утром на кухне появились туески с прозрачно-розовым крупным крыжовником и корзина с не менее прозрачными янтарными сливами.
Сегодня мы ждали гостей на первый совет, и у нас уже было что сказать и предложить ковену. За три первых суматошных дня, пока маги, воин и Тиша совместными усилиями наводили порядок в доме и саду, я успела провести несколько экспериментов, и их результаты меня обрадовали. Если я сужала сферу до размеров экранчика маленького ноутбука, на нее не реагировала никакая магическая сигнализация и никакая защита.
Дэс, которому я это рассказала первому, минуты три лежал неподвижно, хмурясь и рассматривая потолок, а потом сообщил уверенно, что это скорее всего из-за допуска, который все маги делают на мелких животных вроде кошек и крыс. Потому что просто невозможно проследить за этими пронырами, а каждый раз снова устанавливать защиту или бежать на визг сигнализации ни у кого нет желания.
И потому я наблюдала за старым интриганом почти постоянно, и вскоре списки всех имен, которые Бердинар упоминал, и событий, в связи с которыми это упоминалось, лежали на моем рабочем столе. Для которого Дэс выбрал самое удобное место в углу между окнами и над которым я первым делом повесила его новый портрет. Первый он выпросил в подарок и надежно спрятал.
Обнаружив портрет в первый раз, эрг долго молча смотрел на свое изображение, а потом благодарно и нежно поцеловал мне ладошку и признался, что такого Дэса не знает даже он сам.
– Тесса, о чем ты думаешь? – Дэс появился на кухне, как всегда, внезапно, но я знала о его приближении еще минуту назад.
– О том, что нужно позвать на сегодняшний совет Эндерада и Кантилара. В их неосведомленности о прошлых делах я убеждена на сто процентов.
– Не могла хотя бы ради приличия сказать, что думаешь о своем мужчине? – Дэсгард уже держал меня в объятиях и жадно всматривался в лицо, словно я могла измениться за последний час, пока его не было.
Эрг ходил ставить на входы в дом щиты и сигналки, в первые дни у него не хватало на это энергии. Водить сюда ремонтников мы не могли, да и времени не было, вот маги и делали самый необходимый ремонт и сооружали маленькие ванные комнатки при спальнях при помощи магии. Старые хозяева таких причуд себе позволить не могли, у них на весь дом было одно подобное удобство в дальнем конце правого крыла.
– Зачем тебе эти лукавые приличия? – Я нежно погладила его по упрямым губам. – Ты и так знаешь, что у меня в мыслях постоянно открыт файл с твоим именем. И о чем бы я ни думала, о тебе не забываю ни на миг.
– Мне нравится все, что ты сказала, кроме страшного слова «файл», мне оно по звучанию напоминает тявканье приграничных шакалов. Но это я шучу. Давай сначала поговорим про Кантилара с Викторисом.
– Викторис перестраховщик. – Я пока не готова была простить главе ковена того, что он усомнился в моей невиновности в тот страшный день, когда они увидели на ковре якобы умирающего старика эвина.
– Есть немного. А про Эндерада я думаю, что ты права. Он спокойнее Кантилара – теперь спокойнее – и не будет на тебя сразу бросаться. Куда приведешь?
– Наверное, в холл. Не в кухню же?
И мы отправились в холл. Вернее, отправился Дэс, а я поехала у него на руках, потихоньку ворча, просто для порядка, что я совсем не инвалид, а очень даже наоборот.
– Чем опять недовольна эта сумасбродка? – хмурым вопросом встретил наше появление Найк, но на него никто и не подумал обижаться, признавая важность причины для такого поведения.
Вот уже два дня как Золери выходит из своей комнаты на обед и ужин, и Найкарт в эти часы проявляет просто чудеса галантности. Потому что в ее комнату парня пока не пускает Хенна. Заявляя, что нечего смущать едва пришедшую в себя девушку страстными взглядами.
Но на сегодняшний обед мы единодушно решили ее не звать; какая-то она пугливая, и даже Лист с Осокой пока не могут ее расшевелить. Вот у Найка и испортилось настроение.
– Всем я довольна, брат Петруччио, – сделала я самый постный вид, какой смогла, – кроме того, что меня перепутали с болонкой и теперь таскают вместо нее по дому. Но ты явился вовремя, именно тебя я и хотела искать.
– Уже начинаю бояться.
– Способный, просто жуть. Но тебе не бояться нужно, а думать, что ты скажешь Деру.
– А чего тут думать? Правду и скажу.
Вот от расстройства, что ли, он так тупит?
– Найк, ты не успеешь и три слова сказать, а он тебя уже резать будет.
– Не будет, мне амулет сделали и защиту Дэс повесил.
– Ага, а у него защиты и амулета, наверное, нет, – устраиваясь на стуле, скептически скривилась я. – И пока вы выясняете, у кого защита лучше, нам можно делать ставки? Кто победит?
– Наведи на те горы, что на юго-востоке от столицы, – командовал Дэс, стоя за спинкой моего стула. – Теперь прямо на восток.
Мы быстро убедились, что это лучшее место для него, маги для надежности заклинаний завязывали мысленные посылы на жесты и слова, и там его не отвлекало мое присутствие.
– А ты что предлагаешь? – Найкарт подошел ближе и встал с другой стороны, – рассматривать через сферу родной мир ему никогда не надоедало.
– Спроси, не хочет ли он пообедать со старыми друзьями, – предложил осторожно эрг. – Не думаю, что он откажется.
– А если откажется? – с сомнением вздохнула я. – Вы же не знаете, что ему навешали на уши? И какие он сделал выводы? И даже если у него есть колебания, вряд ли он их нам покажет. А уж каким он умеет быть упрямым и недоверчивым, я отлично помню. На своей шее испытала.
– На моей, – привередливо уточнил присоединившийся к обществу Тер.
– Тогда у нас с тобой была одна шея на двоих, – не сдалась я. – Кстати, ты и до сих пор мой напарник.
– Ты думаешь, я от этого в восторге! – слишком трагично закатил он глаза, чтобы я поверила.
– А что ты предлагаешь? – подозрительно быстро прервал нашу перебранку муж.
– Мне кажется, или мой учитель и в самом деле научился ревновать? – восхитился Терезис и ловко отбил полетевшую в него фиолетовую молнию. – Все, молчу!
– Попробовать просто предложить Эндераду поговорить и дать слово, что он вернется назад невредимым, – вздохнула я. – Но этого может оказаться недостаточно. Наверное, лучше загадать загадку: сколько эвинов останется в живых, если все узнают тайну Бердинара. Не поверю, чтобы он не задумывался, зачем старику в тот день понадобилось разговаривать с нами наедине. А потом я покажу ему кино. Я тут кое-что нашла.
– Давай попробуем, – подумав минуту, согласился Дэс. – Найк, ты сам скажешь или я?
– Давай ты. – Воин, похоже, уже прокрутил в мыслях возможное развитие событий. – Я лучше буду за ним следить.
– За кем? – покосившись в сторону двери, я обнаружила, что это пришла Хенна.
– Мы идем за Эндерадом, хотим с ним поговорить… – Я замолчала, наводя экран на появившиеся внизу строения, заключенные в неправильный овал высоких стен. – Ну и в какой дом вести?
– В самый большой, в центре, на второй этаж. Внизу там кабинеты, на втором этаже жилые комнаты для командиров.
Но я уже заметила во дворе светлую шевелюру и спикировала прямо на нее. Как он вовремя погулять вышел! Вернее, вышел на тренировку и смотрит на сноп соломы, надетый на кол метрах в двадцати от него, с такой мрачной кровожадностью, что можно не сомневаться: снопик доживает последние минуты.
– Подождем, пока он выбросит все ножи? – задумчиво спросила я мужчин, и они дружно угукнули, с живым интересом уставившись в сферу, как болельщики футбола в экран телевизора.
Им бы еще диван, по банке пива и пакетику чипсов, ехидно фыркнула я, вспомнив точно такие же заинтересованные лица земляков в момент решающего матча. Папа в такие дни даже отпускал сотрудников с работы пораньше, все равно пользы никакой, обязательно что-нибудь перепутают.
Эндерад бросал ножи молниеносно, точно и яростно, с такой силой загоняя их в солому, что некоторые пробивали сноп насквозь. Интересно, мне одной кажется, что воин просто в бешенстве и пришел сюда не столько повышать мастерство, сколько выплеснуть эмоции? И если я не ошиблась, что могло его так вывести из себя – служебные дела, личная жизнь или вести из дворца?
Не выпуская воина из виду, я осторожно скосила взгляд на Найкарта и обнаружила, что тот тоже помрачнел. Значит, думает, как я, и будет теперь намного осмотрительнее. И вот это меня успокаивает.
– Тесса, пора, – мягко легла на плечо рука Дэса, и я на миг ласково прижалась к ней щекой. Как хорошо, что у нас нет никаких разногласий, я ужасно боюсь за свое счастье.
По сердцу прошла волна ответной нежности, а Терезис и Найкарт одновременно недовольно засопели.
А сфера уже стояла на пути Эндерада. Я привычно отстранилась в сторону и открыла заслон. Эвина даже звать не пришлось, он по инерции влетел в открытую дверь, на секунду застыл, оглядывая нашу компанию, и рванулся назад.
Поздно. Дверь уже закрыта, сфера свернута в экран и отправлена на Риайн. В дом Балисмуса, где ждут маги.
– Эндерад, прежде чем возмущаться и начинать потасовку, – холодно заявил воину Дэс, – подумай о том, что вокруг тебя четверо магов. Но никто из нас не собирается нападать на тебя первым, мы просто хотели задать тебе один вопрос.
– Сначала я задам, – прорычал эвин, глядя на меня с ненавистью. – Как ты тут оказалась?
– Прибежала, – ухмыльнулась я насмешливо и открыла двери: – Входите.
Викториса уговаривать не нужно было, он вмиг оказался рядом с нами, а вот Балисмус замешкался, виновато оглядываясь в сторону двери. Я точно знала, кого он там видит, но не настолько еще сроднилась со своим новым статусом, чтобы мило беседовать с первой женой моего мужа. Да я вообще начинала закипать при одной мысли о том, что она когда-то имела право обнимать его. Нет, пусть посидит дома!
Наконец Балисмус понял, что никто первым не скажет про Янинну ни слова, заторопился, шагнул в холл, и я мгновенно захлопнула дверь.
– Что случилось? – Дэс явно прочел что-то по эмоциям гостей, но старые партизаны только хмуро переглянулись и предложили посмотреть, что творится во дворце.

Глава 23
Империя наносит ответный удар

На душе стало как-то тревожно, но виду я не подала. Легкомысленно пожала плечами и направила сферу во дворец, там у меня уже было постоянное местечко в уголке под потолком приемного зала, из которого открывалась дверь в кабинет Бердинара. Из этого угла был просто отличный вид на все помещение.
Едва сфера показала нам панораму зала, Дэс вдруг крепко взял меня за плечи и начал их нежно массировать, словно успокаивая.
– В чем дело? – мимолетно оглянулась я на мужа, почувствовав всплеск возмущения и точно зная, что относится он не ко мне.
Его лицо застыло так хорошо знакомой мне холодной маской, губы были стиснуты до синевы… Черт, должно было произойти нечто поистине мерзкое, чтобы Дэс так расстроился.
Я уставилась в сферу пристальнее, машинально отмечая, что в зале сегодня слишком многолюдно, причем среди присутствующих нет ни одной женщины. И все воины какие-то мрачные, столпились вокруг непонятного сооружения, возникшего за ночь в центре приемного зала.
Конечно, я не могла утерпеть, двинула туда камеру, и муж еще крепче и нежнее стиснул мне плечи.
– Тесса, не смотри туда! – вдруг ринулся ко мне Найк, но теперь я не остановилась бы даже по просьбе Дэса.
И он это прекрасно знал, просто успокаивающе гладил меня и молчал.
Да я и сама не могла теперь выговорить ни слова, разглядывая то, что выставили напоказ эвины. Тяжеленная и нарочито грубая, словно наспех сооруженная клетка была прикручена цепями к вмурованным в стену массивным кольцам. А к самой клетке была прикована за заклепанную на поясе такую же грубую цепь женская фигурка. Очень знакомая фигурка, в грязном брючном костюме магессы и с доходящей почти до колен полураспущенной косой медового цвета.
– То есть… – не выдержала я упорного молчания стоявших вокруг магов, – он объявил, что поймал меня.
– Да, в момент, когда ты пыталась совершить новое подлое покушение на его убийство, – мрачно процедил Викторис.
– И кого они подвесили там вместо меня? – возник у меня естественный вопрос.
– Мне кажется, это сам Ребдон, – мрачно вздохнул Дэс, – и если это так, он труп.
– А никого из женщин он не мог зачаровать? – засомневалась я, уж очень не верилось, что маг отважится сидеть там под ненавидящими взглядами соплеменников.
– Приоткрой дверь так, чтобы мы их слышали, а они нас нет, я попробую прочесть, – решил Дэсгард, и я немедленно исполнила его просьбу.
После того как я проштудировала в старинных книгах все, что нашлось там про сферу, и сделала несколько экспериментов, мои возможности существенно возросли. И одновременно исчезли иллюзии о ее всемогуществе. Сфера была создана с такими ограничениями и условиями, которые исключали всякую возможность устроить с ее помощью какую-либо катастрофу.
– Вы устроили это представление специально для меня? – раздался позади хриплый голос.
Черт, Эндерада я в последнюю минуту выпустила из виду, а он, оказывается, уже придумал собственную версию.
– Да не волнуйся ты! Отправим мы тебя сейчас домой в целости и сохранности, – вдруг устало и презрительно хмыкнул Найкарт, – не до тебя теперь.
– Ты… щенок! – зашипел с ненавистью лекарь.
– Сам ты щенок слепой, – свысока фыркнул мой братец. – Не понял до сих пор, кто твою Кайонну спровадил подальше.
Лекарь ринулся на Найка как зверь, и я уже думала, что сейчас начнется схватка, но Дэс, полуобернувшись, легко щелкнул пальцами. И снова уставился на экран. Охнула Хенна и смолкла, помалкивали и все остальные.
Ну а мне тем более было не до их разборок. Помня опыт похищения шара, я сузила сферу до предела и подвела почти под ноги пленнице. Сняла все заслоны, кроме того, что защищал нас от обнаружения, и терпеливо ждала, что накопает муж. Работая с ним в паре, я всегда отдавала ему руководство общими вопросами, оставляя за собой только управление сферой.
– Умница, закрывай, – шепнул Дэсгард, а едва сфера захлопнулась, схватил меня на руки и, прижав к себе с сумасшедшей силой, уткнулся лицом куда-то в район желудка.
Я тоже крепко обняла его голову и нежно гладила волосы, плечи, вздрагивающую от прикосновений спину. Странная смесь чувств обрушилась на меня лавиной: нежность, облегчение, страх, благодарность… Черт! Что же Дэс там такое накопал, если его так перевернуло?
– Ну что там? – не выдержал Найк. Он с неприязнью смотрел на застывшего столбом Эндерада, гневно сверкавшего глазами.
– Дайте воды, – осторожно опуская меня на пол, но не поднимая головы, попросил муж, и сразу трое метнулись к накрытому столу наливать кубки.
А пока они несли воду, Дэс сел на мой стул и усадил меня на колени, хотя обычно не позволял себе в присутствии толпы народа особых нежностей. Насколько я успела понять, они все были очень сдержанны в проявлениях чувств, и постепенно догадалась почему. Не так много в среде магов полных и счастливых семей, и колоть другим глаза своим счастьем они стараются как можно меньше.
И раз теперь он так держался за меня, значит, там все же прикован не Ребдон. И тогда это может быть или кто-то из женщин, или один из магов, иначе Дэс не стал бы так переживать.
Стоп… Но когда он переживает за других, то старается уходить подальше от меня, поймала уже пару раз на таком фокусе. А сейчас наоборот – держится за меня цепко, как обезьяна за апельсин. Значит, переживает за меня? Но ведь все маги, кого я знаю, здесь или в крепости, кроме Гайтолы. Но она ведь пухленькая, или для иллюзии это никакого значения не имеет?
– Эндерад, – поднял наконец голову Дэс, и я увидела, что его глаза потемнели от боли. – Ты все чувствуешь и понимаешь, не можешь только двинуться, зато уже можешь говорить… Где твоя женщина?
Вот теперь больно было и мне, очень больно. И он знал заранее, что будет, и обвил меня одной рукой, а второй пытался напоить, но от бокала пахнуло вином, и я решительно отстранила его руку.
Это на Дэса вино не действует. Как-то проговорился, что однажды в чужом мире пришлось на спор всю ночь пить с местным колдуном вино, и, чтобы не свалиться, он добавил к плетению заклинания, расщепляющего спирт, знак постоянства. И потом не захотел его отменять. А мне такого заклинания пока никто не кастовал, так что голову я хочу иметь ясную. Вот сейчас покрепче стисну в кулаке свою боль и начну думать. Не может же быть, чтобы не было выхода?
– Какое ваше дело? – с ненавистью скрипнул зубами еще ничего не понявший лекарь. Помолчал, глядя на мрачные лица молчаливых магов, и нехотя буркнул: – Сбежала.
– Кто тебе это сказал?
– Люгенд видел. Мужчина какой-то подогнал повозку, и она сама села. – Эвин сплюнул и добавил что-то невыразимо заковыристое.
– Найк, запиши его слова, – не выдержала я, – сама их Нинице прочту, как только вытащу ее из этой клетки.
– Томочка, – Дэс смотрел на меня нежно, как будто вокруг никого не было, – ее невозможно вытащить. Это ловушка на ходящую. Там цепи заговоренные, их никто не снимет.
– Это моя забота, – так же нежно положила я пальцы ему на губы. – Ты только скажи, сможете вы продержать оборону минут пять… или четыре? Она ведь еще живая?
– Живая и вполне здоровая. – Нежные руки успокаивающе гладили меня по спине. – Только спит. Но заклинание это или зелье, понять было трудно. Мы, конечно, сможем поставить внешние щиты, даже больше чем на пять минут, но рисковать тобой…
– Ты его пока не отпускай, – мотнула я головой в сторону Дера, – потом с ним поговорим. Мне кажется, ее чем-то припугнули, может, даже его жизнью. Я сейчас минут пять буду думать и задавать вопросы. Кто у вас может написать коротко и понятно самую суть, но так, чтоб до печенок достало? И еще мне нужна бумага и грифели, сейчас все будем писать… Черт, как жаль, что у вас нет принтера!
– Тесса. – Найк стоял рядом. – Мне сбегать за ним?
Разумеется, бежать мой названый братец собирался вовсе не за принтером, а за лешим. И я мысленно похвалила его за сообразительность: вспомнил, значит, кто может снять цепи, а у кого есть способ связаться с этими умельцами.
– Просто позову, быстрее будет. Сходи лучше за бумагой, и стол нужно освободить… Так кто у вас поэт? – разворачивая сферу в сторону реки, вслух думала я.
– Давайте все вместе, – начиная понимать, решил Балисмус. – Как ты примерно видишь суть текста?
– Коротко так: один из них много лет назад совершил поступок, который хранил в тайне ради их жизни и будущего детей, и теперь боится, что они узнают.
– Подлость он совершил, – резко бросил Найк, – и предательство!
– Мы не судьи, и наша задача не допустить резни, – оборвал его Дэс. – Ты не забыл, что ради этого мы тут и сидим? Но он уже чувствует, что все не просто, вот и решил нас опередить.
– Старый интриган понял, что Эндерад может поверить, – сердито оглядел нас Викторис, словно это мы помогаем повелителю в интригах, – и решил одним махом сделать его нашим злейшим врагом. Ведь если ее казнят, иллюзия спадет.
– Не удивлюсь, если окажется, что Ребдон сейчас далеко от дворца и его видят десятки людей, – зло хмыкнул Сегордс, – и в том, что вместо одной девушки казнили другую, будут виноваты маги.
– Кого казнили?.. – До лекаря начало доходить. – Дэсгард! Отпусти меня!
– И куда ты побежишь? – устало вздохнул Дэс. – Это чужой мир, и ничего отсюда сделать ты не сможешь.
– А что вы тут делаете? – подозрительно оглядывал эвин магов.
– Думаем, как вам помочь, – в тон ему ядовито сказала Хенна, – но вам ведь помогать так трудно! Вот тебе помогли, а ты собственными руками Ниницу на смерть отправил. Почему не поехал, не догнал, не спросил? В глаза не посмотрел?
Это было очень жестоко – то, что она говорила, но я ее понимала. Она целый год жила рядом с инквизиторами, ходила по лезвию бритвы, висела над костром ради того, чтобы спасти этих девушек, и не могла сейчас не переживать еще сильнее, чем я.
– Лист! – найдя среди прибрежных камышей двух вымазанных в грязи лешачат, играющих в чертей, окликнула я. – Скажи отцу: срочное важное дело, срочнее не бывает.
– А конфеты?
– Уже ждут.
– Тогда придет.
– Дэс, – покончив с одним делом, решила я потихоньку разобраться с другим, – отпусти меня и Дера и тоже садись писать. По моим подсчетам, нужно не меньше пятидесяти листов. Но если кто-то считает, что найдется эвин, который, прочтя такую листовку, даст ее прочесть другу, значит, я ошибаюсь.
– Может, привести еще магов? – тяжко вздохнул Викторис. – Ведь час писать будем!
– Листы пополам рвать? – просмотрев текст, осведомилась Хенна.
– Ни в коем случае! – испугалась я. – Пишите крупными буквами, поперек, наискосок – так, чтобы не было похоже на потерянную кем-то записку. Найк, ты быстрее всех бегаешь, пожалуйста, принеси с моего стола краски. Я буду делать нечто вроде виньеток или еще что-нибудь…
Оглянулась на Эндерада и увидела, что он так и стоит как камень.
– Дэс?
– Нельзя его сейчас отпускать, счастье мое, – тяжело вздохнул муж, оглянувшись на эвина. – Он такой человек – уже начал догадываться, что ошибся, и казнит себя. Ему еще предстоит понять, что в коварстве с Берди ни одному не сравниться.
– Рыбонька моя, что ты хотела? – словно черт из коробочки, возник возле стула Тиша.
– Мне вроде кое-кто бородатый за топор должен? – пристально уставилась я на мохнатого пройдоху.
– Да зачем тебе топор? У тебя вон сколько ножей и кинжалов… А что это у вас еда по подоконникам стоит?
– Про еду пока забудь, мне тот топор как память дорог, да и брат мозоли натер, пока его наточил. Желаю получить возмещение морального ущерба.
– Да принесу я тебе рыбы! Или вон ежевика на том берегу поспела, крупная – страсть.
– Тиша, я сейчас разозлюсь.
– Понял. Тебе чего от бородатых нужно?
– Хочу подарить им несколько цепей. Заговоренных. Железо – первый сорт.
– Когда?
– Придут пусть сейчас, а за цепями пойдем через полчасика.
– Открывай.
– И топор пусть вернут! – поднял на миг от писанины недовольное лицо Найкарт. – Жулье, отвернуться нельзя…
Гномы пришли на ту же площадку минут через пять, после того как я высадила туда лешего и он начал выстукивать что-то на камнях. О чем они договаривались, мы слушать не стали. С моря тянуло таким холодным ветром, что дверь я свернула сразу, крикнув Тише, что открою, когда подаст знак.
– Открывай, – задергал меня за штанину Лист, наблюдавший за отцом в экран, – они согласны.
И это была очень хорошая новость. Я, конечно, очень надеялась на должников, но они вполне могли и не согласиться. А никаких доводов, кроме их жадности, в пользу того, что бородатые малыши согласятся помочь, у меня не было.
– Здравствуй, бегущая по мирам, – степенно поздоровался тот, что показался мне знакомым. – Тих говорит, цепи есть?
– И еще какие! Вам же вроде заклятый металл не вредит? – переговариваясь с мелким народом, я, не останавливаясь, торопливо разрисовывала готовые листовки яркими цветочками, сердечками, звездами и рыбками и писала свое имя – Таресса.
А Хенна подсушивала их одним взмахом ладони и складывала в стопку. Значит, решили ее не брать, поняла я. Боятся, что не вполне восстановившая способности магесса не справится.
– Мы с железом умеем говорить, а оно тоже силу имеет, но это наши заботы, – степенно пояснил гном. – Когда идти-то?
– Скоро. Когда у нас все готово будет, мы отрядом пойдем, маги щитами вас прикроют. Не хотите пока перекусить? Тиша, побудь хозяином.
– Лучше расскажи, что тут за место… – замялся гном.
– Хорошее место, – вдруг веско сказал Дэсгард, – но о нем поговорим после работы.
– После так после, – уважительно покосился на Дэсгарда гном и вдруг напрямую спросил меня: – А он твой хозяин, как я погляжу?
– Не хозяин, а муж, – быстро глянул на меня Дэс. – У нас так не говорят.
– А у нас говорят, – вспомнила я южные станицы, запах мирабилиса… и тут же оказалась в руках мужа.
– Да никуда я не уйду, пиши спокойно. У меня еще дел тут по горло… – Но удержаться, чтоб нежно не мазнуть перепачканным в краске пальцем по смуглой щеке, все же не могла.

Глава 24
Неуловимые мстители

– Пора, – постановил Дэсгард, когда Хенна сообщила, что листовок уже семьдесят штук, и я призвала послушную сферу. Перебросила в Альбет, повесила над дворцом и, хотя уже сама примерно знала, где бывает больше всего народа, все же уточнила у Дэса и Найка.
– У конюшен человек пять – ты же им коней доставила, у кузни столько же, на тренировочной площадке десять…
– В общем так: я буду открывать, а вы бросайте, но так, чтобы на дворец осталось. Если видишь четырех человек – бросай две, если пятерых – три. Но кого я учу? Поехали.

Листы бумаги летели на головы эвинов голубями. И не все реагировали так, как в моем мире, многие отскакивали и выхватывали кинжалы, но мы не останавливались, наоборот, я все ускоряла сферу. Промчались над дворами, по нижним залам, бросили пачку в общей столовой и наконец оказались в нужном зале.
– Останови перед дверью, – скомандовал Дэс мне и сразу повернулся к Найку: – Бросай тут побольше да старайся, чтоб разлетелись по углам, по столам… Всё! Тесса, дальше.
А дальше был тот самый зал, и сначала я пролетела по периметру, а маги разбросали в углах остатки листовок. А потом остановила дверь возле клетки и открыла заслон. Они выпрыгнули впятером – четверо эргов и Терезис, загодя предупредив Найкарта, чтобы сидел и не совался, куда не нужно. И я была согласна – еще рано было ему выступать против своих.
– Мы не пролезем, – печально вздохнул гном, рассмотрев клетку, но я только усмехнулась: это моя проблема.
Закрыла заслон, уменьшила дверь и провела ее внутрь клетки, а потом снова открыла:
– Берите ваши цепи!
Победно взглянула – а возле моих ног никого нет. Четверка мелких бородатых взломщиков уже что-то пилит, перекусывает и понемногу вытаскивает в холл.
– Найк, – жалобно прохрипел Эндерад, – уже можно ее вытащить!
И воин рванулся ко мне.
– Стоп! Ты куда, брат Петруччио? Если мы ее возьмем сейчас, все будут считать, что маги спасли меня. Сначала Дэс снимет иллюзию.
– А они скажут, что спасли тебя и наложили иллюзию Ниницы, – расстроился эвин.
– Думаю, Дэс на этот случай что-то приготовил, – задумалась я. – Сейчас, как только цепи снимут, я его спрошу.
– Таресса, – взмолился Эндерад, – скажи, пусть он меня отпустит! У нас с ней ритуал на крови. Я своей кровью капну и все иллюзии слетят!
– Я сама тебя отпущу, – ринулась к нему мгновенно все простившая Хенна. – Ну, Тесса, можно уже?
Да для меня самой секунды тянулись как жвачкой склеенные, и хотя горка цепей у моих ног росла, но отпускать гномов, пока девушка не освобождена полностью, я не собиралась.
– Цепи все, – оглядываясь на массивную клетку, с жалостью вздохнул старший гном, и я приказала им немедленно выходить, пообещав, что отдам что-нибудь взамен.
А потом развернула дверь, сделав ее нормального размера. Воины, теснившие магов от клетки, на миг остолбенели, обнаружив Эндерада, появившегося неизвестно откуда рядом с моей копией, но тут же засомневались.
– Это маг под иллюзией! – закричал кто-то, явно из сторонников Бердинара.
– Стыдись, Вотрез, – укоризненно отозвался лекарь, опускаясь рядом с девушкой на пол и поднимая ее на руки, – я тебе перед отъездом выдал два пузырька лекарства для зрения не для того, чтобы ты меня не узнавал. А ты, Фингир, не смотри на меня так подозрительно, а то скажу всем, какое зелье ты хранишь в серебряной шкатулочке для сластей.
– Тогда что ты там делаешь? – приостановился у решетки тот, кого назвали Фингиром.
– Ниницу мою украли, – поднял на него тоскливый взгляд Эндерад, – а мне сказали – сама сбежала. Я сначала поверил, дурак, а потом искать начал и нашел. У нас ведь с ней ритуал на крови. Вот хочу проверить, кольни-ка мне ладонь кинжалом…
К этому моменту почти половина присутствующих эвинов опустила оружие и прислушивалась к разговору. Воин осторожно кольнул ладонь Эндерада своим кинжалом, и тот, спокойно дождавшись, пока наберется алая лужица, обрызгал кровью лицо, волосы и руки девушки.
Я ждала, затаив дыхание, больше всего опасаясь, что заклинание иллюзии окажется слишком мощным и с ним не справится смешной ритуал крови, когда рисуют на запястье знак принадлежности капелькой чужой крови и произнесенные клятвы закрепляются заклинанием или амулетом.
Но оно сработало. Волосы пленницы словно вылиняли, стали почти белыми и свалявшимися, лицо тоже побледнело, будто вылепленное из снега… Эндерад бережно прижимал к груди спящую жену, и по его щекам катились скупые слезинки.
Я осторожно увела дверь и, загородив ею магов от самой недоверчивой кучки врагов, открыла заслон. Дэс почувствовал меня немедленно, подал знак друзьям, и они быстро, как тени, метнулись в проем. Сам он прыгнул последним, и я с облегчением вздохнула, закрывая заслон, но не убирая пока дверь из того мира. Мне очень не хотелось оставлять Эндерада наедине с толпой знающих тайну предателей.
Во главе группы воинов, потрясающих нашими листовками, в зал ворвался Кантилар. И замер, разглядев в клетке лекаря с Ниницей на руках.
– Что тут происходит?
– Дер жену нашел, – мрачно сказал кто-то и с лязгом забросил кинжал в ножны. – Паршивые дела творятся, командир.

– Нужно ковать железо, пока горячо, – сворачивая сферу в экран, обернулась я к Дэсу. – Ты им речь толкнешь или мне попробовать?
– Пусть говорит Дэсгард, – немедленно отозвался Викторис. – Они все его знают и скорее поверят.
Да я была и не против, хотя не раз думала холодными ночами в мире темных колдунов о том, что произошло шестьдесят лет назад с паладинами, и давно поняла, что эту ситуацию невозможно назвать однозначной. А теперь и вовсе не решилась бы осудить тот давнишний поступок юного командира эвинов, прекрасно понимая, что если он и принес несчастье чьей-то судьбе, но никак не моей.
– Нет, – решительно сказал вдруг Найкарт, – пусть скажет Тесса. Я потом объясню почему, но у нее лучше получится.
– Я тоже так думаю. – Глотавший лимонад обессиленный Терезис виновато взглянул на учителя. – Она иногда говорит нелепые вещи, на которые я сам никогда бы не стал так смотреть, то ей удается убедить.
– Спасибо, Тер… – Я даже растерялась от таких слов, вот от него не ожидала.
– Томочка, – нежно погладил мне плечи вставший на свое место Дэс, и я поняла, что он принял решение. – Я буду рядом и, если ты что-то пропустишь, подскажу. Не торопись, времени хватит.
– Ладно, я попробую, но не говорите потом, что не предупреждала.
Выдохнув, как перед прыжком в воду, я подвела сферу к Кантилару, посмотрела на его помрачневшее лицо, на сошедшиеся на переносице брови и убрала все преграды, кроме одной – на физический переход.
Вздохнула огорченно, вспомнив, как совсем недавно мы вместе выводили из белого мира ведьм, как начали доверять друг другу, как все хорошо складывалось… и печально сказала:
– Привет, Кантилар.
– Таресса?! – мигом вскинулся он, и в глазах вспыхнула ненависть. – Ты где?
– Я далеко. В мире, до которого не дойти обычной ходящей и не достать шаром.
– Таресса, – перебил меня другой голос, и я чуть повернула экран, чтобы видеть и клетку, и Эндерада, – спасибо тебе за Ниницу. Я бы не пережил. И прости дурака за все. Ты спасла меня уже в третий раз, и я этого никогда не забуду. Моя жизнь в твоем распоряжении. А предателя, который едва не разрушил мою жизнь, я найду, будь уверена. И всем остальным спасибо… Найк! Прости, я тебя оскорбил.
– И ты меня прости, Дер, я не хотел так говорить. – Найкарт стоял рядом, огорченно кусая губы. – Просто страшно на вас смотреть, вы же как котята. Я и сам таким был.
– Не все они такие, – осторожно отодвинул воина Дэсгард, – вот Вотрез, Южрис, Ребдон – они все знают. Не прячь глаза, Вотрез, я слышал твой страх, когда ты пять минут назад пытался достать меня кинжалом. Но лучше пусть все скажет моя женщина.
– О чем это он? – уставился на отшатнувшегося немолодого воина Кантилар. – Вотрез, ты можешь объяснить?
– Не кричи на него, – не выдержала я, – он не виноват. Никто из них не виноват! Они были всего лишь мальчишками, и Бердинар тоже. И это было слишком давно. Никто из нас не имеет права судить, потому что никто не может сказать с уверенностью, как сам бы поступил в такой ситуации.
– Ты о чем говоришь? – непонимающе уставился мне в лицо Кантилар, и я ему невольно улыбнулась, хотя прекрасно знала, что он не видит ровным счетом ничего.
– О войне. Помнишь, недавно мы вместе освобождали ведьм? Я еще тогда утащила медведя и шестерых чистильщиков. А потом не вернулась на свое место, а открыла дверь в подвал.
Помнит. Это я поняла сразу по мелькнувшей усмешке и на миг разгладившимся морщинкам. Да и все остальные в курсе этой вылазки, небось не раз обсуждали между собой мельчайшие подробности. У некоторых при упоминании проклятого медведя невольно по губам скользнула ухмылка.
– Помню, – осторожно выдохнул Кантилар.
– Тогда на меня друзья обиделись, что не вернулась и не предупредила, а мне казалось, что я поступаю правильно. Но потом я поняла, что просто боялась, что меня не поймут и не дадут действовать по-своему. Я все это говорю к чему: война вообще мерзкая вещь и ситуации в ней бывают непредсказуемыми. Человеку кажется, что он все делает правильно, а через некоторое время готов укусить себя за локоть, лишь бы вернуть это мгновение. И тяжелее всего именно тем, кто принимает решение, особенно в тех ситуациях, из которых изначально нет выхода. Я не имею права судить Бердинара за тот старый поступок, потому что не могу точно знать его истинных мотивов. Да и вы не имеете. Вотрез лучше вас всех знает: поступи командир иначе – никого из вас не было бы в живых. И ваших детей тоже никогда бы не было. Да и меня, и наверняка моего любимого тоже. Поэтому я вас очень прошу: когда узнаете правду, не поднимайте кинжалы на друзей и родных, вы сами себе потом не простите.
– О какой правде ты говоришь? – В голосе повелителя не было злости, теперь в нем сквозила откровенная тревога.
– Я сам все скажу!
А вот услышать этот голос я была не готова, даже отшатнулась, как от удара.
– Тсс, – нежно прижались к моему виску теплые губы мужа, – он далеко. Не бойся, я с тобой, любимая.
Да я уже и не боялась. Старик, которого незнакомый мне воин вывез в коляске из кабинета повелителя, мало походил на Санта-Клауса, с которым я разговаривала две декады назад. Он постарел не на двадцать дней, а на двадцать лет, и в его взгляде сквозила неимоверная усталость.
Но Кантилар удивленно уставился не на него, а на того, кто вез повелителя.
– Ребдон? Откуда ты здесь?
– Сначала я все объясню, – в голосе Бердинара прорезались прежние непреклонные интонации, – потом спрашивайте моего сына.
– Какого… гархи немытые… – потрясенно уставился на Ребдона командир, и я решительно захлопнула сферу. Хватит энергию тратить, они теперь и без нас разберутся.
– А ты знал, что Реб его сын? – Найкарт подозрительно уставился на Дэса, но я не собиралась сейчас вникать в их родственные тайны.
– Давайте сначала пообедаем, – перебила я братца. – Извини, Найк, но меня что-то штормит, а вы еще успеете с ними разобраться. И мне кажется, теперь, когда с делами немного разобрались, можно пригласить и Золери.
– Так я приглашаю! – Голос эвина донесся уже из коридора, и Терезис понимающе заухмылялся:
– Здорово ты с ним расправляешься!
– Я его люблю… как брата. – Последнее уточнение я озвучила только для гостей. Дэсу не требовалось таких пояснений, да и сам Тер, по-моему, тоже все прекрасно чувствовал. – Всегда мечтала о брате.
И вдруг вспомнила… У меня ведь скоро будет еще один маленький братик или сестренка. Как жаль, что я его увижу только осенью.
– Кто-то собирался обедать? – Дэс почувствовал скользнувшую в моей душе тоску и развил просто сумасшедшую деятельность.
Подхватил меня на руки, отнес к столу и усадил на стул, а потом устроился рядом и словно невзначай заметил:
– Знаешь, теперь я был бы не против, чтобы суп разливала Сина.
Да я и сама не против. Но там же Янинна? Я подняла глаза от тарелки и утонула в родном понимающем взгляде. Черт, как я сразу не сообразила – он тоже не хочет ни о чем таком вспоминать. Ему она сделала намного больнее, чем мне, и не по незнанию, а вполне осмысленно. Но Балисмус-то не виноват. Да и она сама, по большому счету, не виновата, что у нее при всей ее доброте и отзывчивости не хватило силы воли и смелости жить и дальше в таком напряжении. И вообще, если судить с точки зрения, на которую я встала в вопросе с повелителем, мне ее еще и поблагодарить нужно за то, что освободила место рядом с моим мужчиной.
– Теперь, когда я почти уверена, что особой драки не будет, – сказала я, прося в душе прощения у Балисмуса за невинную ложь, – думаю, можно пригласить и всех остальных, ухи у нас хватит. Раньше я просто боялась, что вздохи будут отвлекать, – никто же не знал, как все сложится.
И уверенно открыла дверь в домик Балисмуса.

Глава 25
Когда закончится война

– Ты мне сестра или не сестра?
– Сестра. Ты же знаешь, Найк, я все для тебя сделаю. Но давить на нее не буду. Просто не могу. Знаешь, когда я не могла понять, что происходит между мной и Дэсом, Янинна попыталась вмешаться, и я ее возненавидела мгновенно. Теперь я не хочу, чтобы Золери возненавидела меня.
– У нее на душе камень, – мелодично прожурчал голосок Ольи, и из-за подоконника показалась ее зеленоволосая головка.
– Психологи гарховы, – возмутилась я, – все чувствуют, что камень, а как девочке помочь – никто не говорит.
– Она из белых дев, – туманно прошелестела Олья. – Им никто не поможет, пока сами не захотят.
– Олья! – взвыли мы в два голоса и ринулись к окну. Я даже баночку с краской чуть не опрокинула, благо Найкарт успел подхватить. – Кто это – белая дева?
– Я же не человек, – философски пробормотала Олья, – сама по городам не хожу, а вам могу рассказать только то, что сестры говорили. Но про белых дев говорят мало и всегда разное. Вы же сами можете послушать… А я вам ежевику принесла.
– Тесса. – Голубые глаза Найка требовательно уставились на меня. – Что ты стоишь? Давай смотреть!
– А ты не забыл, что там сейчас тоже утро и холодно?
– Ну а это при чем?
– При том, что нам нужны сведения, а где их можно узнать холодным зимним утром? Вот к обеду посмотрим в харчевнях, на рынках…
– На рынках и утром можно встретить людей, – упрямо стоял на своем Найкарт, не сумевший за последние дни сдвинуть отношения с Золери с мертвой точки.
Впрямую девушка ему не отказывала и даже как будто с удовольствием принимала ухаживания и мелкие подарки. Крупные, особенно золото, Найку запретила дарить не я, хотя разговор начался именно с моей реплики на просьбу воина направить сферу на его сундучок.
С того знаменательного дня, когда мы провели операцию по спасению Ниницы, нас осталось в этом мире пятеро – мы с Дэсом, Найк, Золери и Сина.
Маги и Терезис ушли на свой остров сразу после того обеда, и мы тоже в первые три дня ходили туда как на работу, пока во дворце кипели страсти. Но к счастью, до резни так и не дошло, хотя произошли кое-какие перемены, и теперь Найку ничто не мешало вернуться домой. А ему очень хотелось появиться там с Золери и показать ее матери во всем блеске. Эвин специально ради такого события купил для девушки несколько изящных платьев у портних этого мира. Выбирал с моей помощью, конечно. В том, что у Золери к одежде очень строгие требования, мы убедились по тому взгляду, каким девушка в первый раз смотрела на мои брюки.
И когда Найкарт собрался подарить к этим платьям несколько украшений, подобранных к фиалковым глазам спасенной, я высказала в очень деликатной форме, что он несколько торопится.
– Правильно, девонька! – неожиданно горячо поддержал меня леший, вертевшийся в тот день возле меня в ожидании, когда я переброшу его в дальний лес, куда он запланировал поход за какими-то необыкновенными грибами. – Ежели парень сразу дарит зазнобе золото и каменья, это равно как выбить на всех валунах в округе, что почитаешь себя пеньком.
– Почему пеньком? – обиделся Найкарт. – А если я хочу показать девушке, как она мне нравится?
– Эх, зелено! А ты в зеркало смотрел?
– Что такое в зеркале? – насторожился Найк.
– Вот именно, – захихикала Олья, совсем по-человечьи не собиравшаяся отпускать своего мохнатенького в незнакомый лес одного, – в зеркале ты.
– Но это же мало и как-то просто…
– Не скажи, – засмеялся Тиша, – лучше рассуди, а как мне к зеркалу стать? Это что, по-твоему, гору из золота возводить надо было, чтоб на меня Ольюша взглянула?
– Объясните ему понятнее, – вздохнула я, видя, как Найк начинает хмуриться. Вот совершенно нельзя человеку влюбляться! Сразу лезет гаремное воспитание.
– Я объясню, – прожурчала Олья и устроилась на траве возле сидевшего в гамаке Найка, – мы пили чай в саду. – Когда я пришла зимовать в пруд, со мной пришел русал. Он давно за мной ходил – стройный, зеленый, гладкий… Песни мне пел, жемчуга в огромных раковинах россыпями приносил. А Тиша сел у пруда и начал рассказывать – про лес, про птиц, про цветы и про облака. И про то, как по этому лесу будут бегать наши дети, а он будет их учить тайнам лесовиков и собирать для меня самую спелую малину. И так тепло и спокойно становилось на сердце, когда я это представляла, что русал вскоре все понял и уплыл.
Найк тогда промолчал, скептически хмуря светлые брови, а сегодня пришел с требованием, чтобы я сама выяснила, как к нему относится иномирянка. Естественно, сначала я отказалась, но после того, как Олья упомянула о каких-то странных девах, поняла, что придется пройтись сферой по рынкам мира темных колдунов. Но только не в одиночку и не вдвоем с Найкартом. Дэс взял с меня слово, что в этот мир я без него не буду даже заглядывать.
– Ты не представляешь, как вам повезло, что никому там не попались, – нежно заглядывая мне в глаза, вздохнул он только однажды, а у меня по спине вдруг скользнула отзвуком его тревоги декабрьская поземка.
И потому, пока Дэс не вернется с объединенного совета ковена и эвинов, я намеревалась как можно деликатнее тянуть с исполнением просьбы брата.
Но судьба решила по-своему. Не успела я еще дописать портрет Найкарта, который обещала подарить ему для матери, как в дверь гостиной робко постучали.
– Да! – крикнули мы в два голоса, точно зная, что это может быть только Золери.
Леший и его семья излишней стеснительностью не страдали, появляясь тогда, когда им это было нужно, а Сину я еще вечером отправила на Риайн убрать в башне. Мы собирались после совета переселиться туда на постоянное жительство, а в этот дом приходить на пикники. Пока присматривать за ним брался Тиша, а потом я собиралась найти какую-нибудь немолодую пару на постоянное жительство.
Она вошла с обычной настороженностью, но бросившийся навстречу Найкарт усадил девушку на диван, подвинул столик с чайником и свежим пирогом от Диши, начал рассказывать что-то смешное про проделки лешачат. Она пила чай, вежливо слушала и вдруг тихим голосом спросила меня, когда ее отпустят домой.
– Золери, – произнесла я, справившись с растерянностью, – я могу тебя отправить в любой момент, но ведь там очень опасно? Тебя же могут снова поймать темные колдуны или еще кто-нибудь. Вспомни, в каком состоянии мы тебя принесли с корабля.
– Я знаю, – кротко сказала она и подняла на меня свои печальные небесные глаза. – Но меня ждут, и больше я не могу тут оставаться.
– Я пойду с тобой, – безапелляционно сообщил Найкарт. – Буду защищать и помогать. Одной тебе там нельзя ходить.
– Нет, – сказала она еще печальнее, – нельзя. Мне нужно идти одной. У меня только одна просьба: где мое платье?
Услышав это, я просто рухнула на стул. Какое платье? Да на ней обрывки какие-то окровавленные и полусожженные были. И не знаю я, кто и куда их выбрасывал.
– Золери, там было не платье, а лохмотья. Их срезали с тебя, чтобы не тревожить раны, – удалось мне пролепетать, когда немного пришла в себя. – Прости, пожалуйста, но мы все выбросили. Ходить в этом было нельзя.
– А где выбросили?
– В другом мире, – мрачно сообщил Найкарт. – Мы уходили не сюда, этот дом мы купили позже.
– А там нельзя… поискать?
– Золери, – сообразила я, – скажи, что там было? Я спрошу лекарей, которые тебя лечили.
– Нет, ничего… Просто в этом платье мне нельзя вернуться.
– Вот грифель и бумага, рисуй, какое оно было и какой материал, – мы закажем у портного.
– Нельзя новое. – Она испугалась просто до дрожи. – Нужно то самое, хоть и рваное. Я постираю и зашью.
На Найкарта просто жалко было смотреть, и я старательно отводила взгляд. А мы его еще насчет золота просвещали, когда тут даже простой тряпки не берут.
– Золери, а вот если бы ты в своем мире оказалась, и негде стирать, и нечем зашить?
– Крестьяне всегда пустят, – еле слышно прошептала она, – у них нитки есть.
– А купить или взять у крестьян старое что-то можно?
Она подумала и неуверенно кивнула.
Придется вспомнить новые навыки выживания, бурчала я, выводя сферу на окраину одного из ближайших поселков, расположенного в том недружелюбном мире, где мы спасли эту странную девчонку.
Провозились мы довольно долго, пока нашли неказистый домик, возле которого на жердях ограды были развешаны на просушку женские юбки и кофты. Найкарт тихонько возмущался, что все это проще купить, но все мы понимали, что мужчина или женщина, одетые в добротные вещи незнакомого кроя, покупающие рванье, вызовут просто сумасшедший интерес и запомнятся надолго. По той же причине нельзя было привлечь и ундину, ну а леший и сам никогда бы не пошел в поселок. Пришлось подводить сферу к тыну и снимать чуть коробившиеся от морозца вещи. Золери намеревалась бежать переодеваться немедленно, но я настояла на том, что вещи нужно просушить, и послала зов ундине.
– Я вас очень прошу, – глядя на нас умоляющими глазами, просила гостья, – не следите за мной. И не просите ваших магов. Пообещайте, пожалуйста!
Пришлось пообещать, раз человек так хочет. Конечно, кое-какие мысли у меня были, но я постаралась принять самый разочарованный и унылый вид, – пусть думает что хочет, но оставить брата с разбитым сердцем я просто не могу.
– Уходит? – сразу поняла ундина, проводя над кучкой невзрачного тряпья ручками. – А вы не держите.
– А мы и не держим! – оскорбленно бросил эвин и отвернулся к окну.
От вещей пошел парок, и Олья молча отдала их девчонке, а когда та убежала переодеваться, сделала в ответ на мой вопросительный взгляд красноречивый знак молчания. И нырнула в низкое окно, которое считала более удобным для входа на кухню, чем двери.
А еще через пятнадцать минут я открыла дверь на окраине маленького городка, расположенного на берегу быстрой речки, берущей начало в западных горах. Замотанная в серенькую кофтенку со штопаными локтями девчонка проворно выскользнула в стылое сумрачное утро своего мира, не оглядываясь, буркнула спасибо и торопливо побежала по узкой тропке, покрытой росписью изморози. Обувь для нее принес Тиша, молча поставил на подоконник сплетенные из соломы лапотки, при виде которых Найка буквально перекосило.
Зато Золери обрадовалась, мгновенно сбросила туфельки и сунула ноги в эту ненадежную обувку. Что-то меня в этот момент отвлекло, и только потом, увидев, как она уверенно переступала соломенными лаптями через камни и мусор темного мира, в голове вспыхнуло подозрение. Я мгновенно закрыла дверь – нечего парню сердце рвать – и заколошматила по подоконнику деревянной погремушкой с насыпанными туда сухими орехами.
– Тиша!
– Тут я, чего расшумелась, сейчас оглоеды примчатся!
– Пока не примчались, быстро выкладывай, кто она?
– А вы и не раскусили? Тоже мне, колдуны. – Леший спокойно вспрыгнул на подоконник и устроился на нем с ногами. – Все сказать не могу, сама понимаешь, в том мире у меня родня. А дева эта белая – из тех, кому стихии подчиняются. Не зеленая, не синяя, не желтая, – такой вот цвет.
– Ты раньше сказать мог?
– Конечно нет. И Олья не могла, а малые еще не понимают. Я тебе намеки делал, и Олья намекала, но вы же только свое слышите. А слово мое будет такое: забудь про нее, друг. Их и искать нельзя, они проданные.
– И почему я раньше не сказала тебе, что просто ненавижу это слово! – огорчилась я. – И когда людей продают, терпеть не могу.
– Чем бы это помогло? – сердито фыркнул леший. – Пока она без чувств лежала и в сон вы ее вводили, мы тоже ничего не чуяли, а как начала она в силу входить – тут и слова сказать нельзя. В нашем мире мы с ними не ссоримся и в просьбах не отказываем. Думаешь, я догадался лапотки ей связать да от воды заговорить? Сама велела. И платье найти велела. Да где его тут взять?
– Еще что можешь сказать? – старательно не глядя на Найкарта, строго спросила я, но леший только головой лохматой замотал:
– Не могу, девонька. И так много сказал, кому другому и того не скажу.
– Ладно, следи за домом. Мы пойдем другим путем.

Глава 26
Пойти туда, не знаю куда

И мы пошли. Прямо в информаторий, чтобы потом лишний раз не бегать, а оттуда я открыла дверь в зал дворца, где проходил совет.
Не сразу до конца открыла, сначала послушала, о чем они там говорят. Ну о том, что эвины по примеру ковена выбрали совет и его главой стал Кантилар, я и раньше знала, как и о том, что некоторые старые воины, кому повезло обзавестись не одним ребенком, а несколькими детьми, решили купить себе замки и поместья. Да и решение молодых воинов жениться на ведьмах белого мира, которые имели или ждали детей, особой новостью не стало. Неожиданностью стала фраза про запланированную на весну вылазку за новыми девушками, и кое-какие детали показались мне очень подозрительными. Но я отложила все вопросы на потом, решив задать их в более благоприятной обстановке. До весны еще далеко, а до сопящего над ухом Найка близко.
– Войдешь туда или мне просто позвать Дэса? – уточнила я, прежде чем открыть дверь, и получила в ответ такой взгляд, что лучше бы и не спрашивала.
– Поняла, – сообщила кротко и открыла дверь.
Дэсгард вскочил из-за стола как укушенный, отбросив бумаги и грифели, и ринулся к нам.
– Что случилось?
Вот лучше бы он этого не спрашивал – все эвины вскочили как по тревоге. А потом и маги. Черт, какие они все нервные в последнее время!
– Ничего… Нам нужно кое-что тебе сказать, – промямлила я, и по наступившей тишине поняла, что тоже ляпнула что-то не совсем правильное.
Или это у них у всех мозги неправильно работают? Спасибо, Дэс понял все как нужно и, еще не входя в дверь, спросил:
– Что-то с Золери?
– Ага, – удрученно вздохнула я.
– Таресса! – Эндерад несся как вихрь. – Меня возьмите!
– Да идем. Мне бы еще Балисмуса.
– Что, все так серьезно?
Уже несколько воинов толпились у входа, пытаясь заглянуть за мою спину.
– Ничего пока не знаю, разобраться нужно, извините, – проворчала я, пропуская Балисмуса и Эндерада. – И никому ничего не говорите, это секрет.

В информатории мы устроились в чайной комнате. В этом мире время приближалось к полудню, а занятия государственными делами почему-то вызывают у воинов аппетит. Ничего не ел только Найкарт, мрачно слушал мои пояснения и время от времени вздыхал.
– Я сразу вспомнила тех магов, которых мы спасли вместе с нею. Где они? Наверняка хоть что-то знают, там был один такой, немолодой, он очень хорошо разбирался в гномах.
– Они здесь, заняли здание в нижнем дворе. Все выразили желание остаться жить тут. Сейчас мы продумываем, как забрать их семьи, чтобы ни у кого не возникло подозрений, – сообщил Балисмус и вздохнул: – Не хотел тебя расстраивать, но противоположный мир это тот, что всегда находится за белым.
– Я это знаю.
– Замечательно. Но ты не знаешь, что темные колдуны иногда ходят в белый мир через старинные порталы. Когда-то в белом был так же высок уровень магической энергии, вот тогда их и создали. А когда он начал снижаться, все сильнейшие маги ушли в противоположный. А некоторые, у кого был дар ходящих, и сюда. Но во времена инквизиции многие вернулись в темный мир. Вот тогда у них постепенно и назрел раскол.
– Получается, история ближних миров в чем-то взаимосвязана… – сообразила я. – Но при чем тут Золери?
– Я уже вызвал Гитвиса, пусть он объяснит, – сообщил Балисмус. – Мы про них почти не знаем, лучше не путать тебя предположениями.
– Все понимаю, кроме одного: как вы ее не рассмотрели?
– Тебе леший правильно сказал – пока она была без сознания и пока спала, можно было только определить, что она одаренная, и это мы сказали. А вот потом… Нужно сказать, что природники, владеющие несколькими навыками, это самая сложная в определении категория магов. Если ей доступно управление двумя или больше стихиями из числа воздушной, водной, огненной, пород или растений, то спрятать все способности в тени самой яркой очень легко. Вот Гайтола – она в равной степени повелевает минералами и огнем, но обычно показывает себя как огневика, так ей проще.
– Всем светлого дня! – Маг, которого Балисмус назвал Гитвисом, стоял на пороге столовой. – Что-то случилось?
– Садись. Чай будешь? – мирно улыбнулся ему Дэс, и по этой улыбке мне стало понятно, что неожиданный вызов встревожил иномирянина больше, чем мы предполагали.
– Спасибо. Так в чем дело?
– Что ты знаешь про белых дев?
– Немного, – нахмурился Гитвис. – Они очень не любят раскрывать свои тайны. Знаю, что их в младенчестве продают белой матери и что в качестве откупа от преследования мать выполняет мелкие заказы темных. Мы с ними предпочитаем не связываться.
– Так разве темные ее поймали не с кем-то из вас? – сообразила наконец я, и маг уставился на меня непонимающим взглядом.
– Кого?
– Ну Золери же. Она белая дева. И сегодня настояла, чтобы мы ее отпустили.
– Ох, тьма непроглядная. – Его лицо серело на глазах. – Как же мы не поняли-то… Балисмус, нужно срочно спасать всех наших, кого успеете. Как только она доберется до своего храма, все происшедшее станет известно их матери.
– Куда открывать? – Последнее время на слово «спасать» у меня просто рефлекс, как у ньюфаундленда, выработался.
– Сначала тот городок, где ее высадили, – сориентировался Гитвис. – И кого-нибудь пошлите за нашими, я не всех их родственников знаю.
Как выяснилось через несколько часов, хорошо мы сделали, что перекусили. В том городке с длинным названием, состоящем наполовину из шипящих, жили семьи двоих из спасенных нами магов, но искать и уводить пришлось не только их. А еще и невест, сестер, тетушек и дядюшек, племянников и лучших друзей с их семьями. Темные колдуны в гневе не разбирались, кто там прав, кто виноват.
И все эти люди, услышав от появившихся из воздуха родичей несколько слов о темных карателях, бросали все – дома, недоваренный обед, работу и торговлю, и послушно шагали в проход, прихватив только домочадцев и самое необходимое. Но что меня резануло по сердцу больнее всего, – почти у всех были приготовлены в укромных местах узлы или мешки с самым ценным и необходимым.
– Теперь восточнее, вот сюда, ниже по реке деревня.
Те из приведенных, у кого были близкие родичи, не уходили, а оставались сидеть на диванах и прямо на полу, дожидаясь своей очереди.
Уже через полчаса Дэс первым сообразил, что своими силами нам не справиться, и велел мне открыть дверь в зал совета. Как выяснилось, все они никуда не разошлись, сидели наготове. И едва Дэсгард начал выкрикивать имена тех, кого собирался взять в помощники, собрались у прохода, четко и без каких-либо вопросов переходя к нам и освобождая дорогу остальным. Теперь все они носились с детьми и узлами, уводя приведенных в нижний двор и устраивая в зданиях, которые только недавно освободили последние ведьмы.
Только одна из ведьм, Риса, та самая, что отправила крохотную дочку с маленьким приблудным мальчишкой к Хенне, осталась на острове и поселилась в доме магессы, все остальные либо выбрали себе мужчин, либо разъехались по тихим восточным крепостям.
Конечно, возникало у меня несколько раз подозрение, что, вспоминая родных, жители темного мира попутно захватывают и друзей, и знакомых, и просто хороших людей. Но маги не спорили. Вся обстановка мира, словно присевшего в испуге перед могущественными и безжалостными правителями, отбивала всякое желание кого-то оставить на родине. Взять и спасти хотя бы от этого, так понятного и магам и эвинам, страха перед будущим хотелось абсолютно всех.
Найкарт работал наравне с остальными, и Эндерад держался рядом с ним, как тень. Да и все остальные присматривали, даже я время от времени, когда проходила группа из нескольких человек, искала его взглядом.
– Недавно прибегал. – Неотступно стоящий за моим стулом Дэс мгновенно ловил эту тревогу, и я благодарно улыбалась в ответ, не переставая думать о том, что случилось, и в который раз повторять в памяти каждый жест и каждое слово.
День уже тихо догорал, когда мы по второму, а кое-где и по третьему разу прошли по деревням и городкам областей, где жили родичи магов, и забрали, кажется, всех, включая любимых кошек и коз, как вдруг один из магов тихо шепнул:
– Белая дева.
Вот теперь я поняла, по каким признакам местные жители их узнают. Сильно поношенное безыскусное платье из простого белого полотна било по щиколоткам девушки мокрым от подтаявшей за день грязи подолом, разбитые ботинки на ногах доживали третий век. Поверх платья девушка была закутана в большую белую грубую шаль, низко повязанную на глаза.
Я мгновенно подогнала сферу так, чтобы она шла на нас, и всмотрелась в лицо. Нет, это совершенно другая девушка, старше и выше ростом. Но одно у них с Золери было так похоже, что сразу бросилось мне в глаза, – выражение какой-то отстраненности, безучастности, даже безнадежности на лице.
– Во имя белой матери! – Какая-то старуха догоняла девушку, махая рукой, и та немедленно остановилась. – Коровка растелиться не может, помоги!
Девушка так же молча развернулась и покорно пошла назад, хлюпая своей ужасной обувью.
Мы немного посмотрели, как она уверенно обращается со скотиной, как принимает предложение за работу поужинать и переночевать, и Дэс велел выключить сферу. Спорить я не стала, решив последить за девушкой утром, а пока задать оставшемуся с нами Гитвису возникшие у меня вопросы.

Однако Дэс решительно заявил, что, пока я не умоюсь и не поужинаю, никто ни на какие вопросы отвечать не будет. Поэтому все могут тоже идти передохнуть и поужинать.
– Тесса, – поднимаясь с места, тихо сказал Найк, – отправь меня к матери, через час заберешь. И портрет дай.
Черт. А ведь про портрет я совершенно забыла, когда мы оттуда уходили так поспешно.
– Найк, извини, он остался на столе. Она пришла так внезапно… – виновато бормотала я, направляя сферу на наш дом в покинутом мире. Но едва включилось изображение, охнула от неожиданности.
Как, впрочем, и все невольные зрители.
– Что это у вас там такое? – озадаченно осведомился Эндерад, рассматривая новогодний антураж комнаты.
А как еще можно назвать бесконечные нитки из разномастных ягод, грибов и яблочных ломтиков, растянутые по гостиной?
– Тиша! – свирепо заорала я, открывая проход. – Что тут творится?
– А чего это вы так рано вернулись? – недовольно ответил леший, скользнувший из распахнутой двустворчатой двери в холл, где висело то же самое.
– Я тебя просила проследить за домом, а не превращать его в склад сухофруктов.
– И чем тебе не мило? Ты вдохни-ко – дух-то какой!
– Ладно, не до него мне. Куда портрет Найка убрал? Я на столе оставляла.
– Не было никаких портретов, зря не кори. Я сам тут все вешал, Лист с Осокой по спальням работали.
– Тиша! Я отлично помню, как положила его на стол, вот и Найк рядом был. И никуда мы не выходили, Олья подтвердит. Да ты и сам был!
– Наверное, она взяла… дева, – сообразил вдруг леший. – То-то я чую, здесь след, как от отвода глаз, мы и сами его творим.
В этот момент я вспомнила, в какой тонкий рулон сама свертывала портрет Дэса, как неуклюже сидела на Золери чужая юбка… и захлопнула дверь.
– Найк, я тебе другой для мамы сделаю, еще лучше. Прямо завтра с утра, сегодня уже не получится. Куда открывать?
– Я раздумал, – отмахнулся непонятно отчего повеселевший Найкарт. – Открывай в башню. Что там у нас на ужин?
– Так пойдем, – решил Дэс, подхватывая меня на руки. – Эндерад, ты с нами?
Конечно, он был с нами. Крепко вцепился одной рукой в Дэса, второй в Найкарта, и такой живописной кучкой мы ввалились в гостиную моей башни.
В первый миг я даже не поняла, почему муж спрятал меня себе за спину и пальцы его поднятых вверх рук ощетинились фиолетовыми искорками, а эвины метнулись куда-то со свойственной только им быстротой. Лишь потом, осторожно выглянув из-за спины Дэса, с изумлением и возмущением обнаружила возле двери совершенно немыслимую экспозицию.
Незнакомый мужчина в черном одеянии крепко прижимал к себе тело Сины с безвольно болтавшимися руками, а самого его цепко держал за предплечье медными когтями и хрустальными зубами мой дракоша.
В душе что-то так и оборвалось. Да что за пакость? Все, кому не лень, так и норовят вмешиваться в мою жизнь, хватать моих друзей и служанок и устраивать в моем доме беспорядок. А сейчас еще муж с воинами устроят тут погром. Прощай, только что сделанный ремонт и новые золотистые диваны!
Но Дэсгард почему-то вдруг раздумал швырять свои молнии, привычно собрал пальцы щепотью и посолил грабителя таким знакомым мне жестом. Да еще и два раза – наверное, для надежности.
Бандит сразу как-то обмяк, обвис, и Сина выпала из его ослабевшей хватки прямо в руки подскочившего Найкарта. А Эндерад цепко ухватился за вторую руку незнакомца с таким ожесточенным выражением, что можно было понять без слов – его самого сейчас легче убить, чем отобрать негодяя.
После похищения Ниницы лекарь вообще болезненно реагирует на такие вещи, и на суде специально приставленным воинам пришлось нелегко, хотя он и обещал не убивать негодяя. Идея провокации с моей мнимой поимкой принадлежала Ребдону, и ничем особо плохим, как они сумели доказать, самой ведьмочке не грозила. Ну если не считать вполне нормальный, в их понимании, обман Эндерада, после которого, как они надеялись, он и сам не принял бы ее назад.
Ребдон собирался с помощью этого шантажа доказать, что ковен постоянно следит за повелителями и что маги знают, где я скрываюсь. И специально не выдают меня их правосудию. А еще надеялся, что я, со свойственной мне жалостью и тягой к справедливости, сама приду с предложением отпустить ни в чем не повинную Ниницу.
Ну а почему саму ведьмочку он сначала выпроводил вместе с Дером в крепость, а потом задумал вообще удалить от эвинов подальше, на суде сказала сама Ниница. Она со своим чувством истины все время ловила его на мелких и не очень подтасовках и одна из всех магов видела сквозь любую иллюзию. Узнавая не по внешности, а по какому-то неведомому мне рисунку ауры.
– Тесса, прикажи дракоше не отпускать этого человека! – торопливо выдал мне инструкцию муж и схватился за свой кристалл связи.
Я с удовольствием передала своему монстрику этот приказ, само собой заменив слово человек на другое, более подходящее ему, по моему мнению. И поспешила к Сине, которую брат бережно уложил на диван.
– Что с ней?
– Спит… Дэс, ты вызвал лекаря?
– Всех вызвал. Томочка, открой дверь в приемный зал информатория, – цепи тяжелые.
– Да легко. А что за цепи?
– Для ходящего.
Но я и сама уже все видела. Два воина тащили через проход похожий на поднос лоток, в котором лежали точно такие же цепи, какие были на Нинице. Следом за ними торопливо проскочило трое эргов.
– Как интересно, – пробормотала я тихонько. – И почему эти цепи мне так знакомы?
Маги услышали и как-то нехорошо притихли. Вроде даже меньше ростом стали и как-то заискивающе посмотрели на моего любимого. Да и Дэс помрачнел, и я почувствовала тяжелую волну вины, прошедшую по его сердцу.
– Томочка. – Он сел рядом, взял мою руку, заглянул в глаза. – Эти цепи мы сами зачаровываем, чтобы могли удержать ходящую, если у нее случится внезапная инициация.
– И что, часто успевали надевать?
Сейчас меня интересовал только один, чисто технический вопрос: почему на меня саму они ни разу не успели нацепить эти украшения?
На все остальные я могла уже ответить и сама. И вовсе не собиралась никуда бежать. Вот чего он так крепко держит мои ладони?
– Иногда успевали. Слабые ходящие вовсе не так молниеносно прыгают по мирам, как ты.
– А на сильных не успевали, – сообразила я, отобрала одну руку и нежно погладила его по щеке. – Мне их очень жаль, но вы ведь больше не будете? Ну не смотри ты так! Что я, даже пошутить не могу? И вообще отпусти, люди же смотрят… Дэс… Ну, Дэс…
– Все, отпустил. – Он провел пятерней по волосам, воображая, что причесался, и взглянул уже спокойнее. – Прикажи дракоше отпустить ходящего, теперь он не убежит.
– Дракоша… – По опыту зная, что за услугу нужно погладить духа по пузику, я встала и направилась к окну. – Брось каку! Его хорошие дяди заберут и накажут, чтобы не хватал чужих служанок. А я тебе пузико почешу.
Дракоша немедленно выпустил грабителя, спрятал когти и подставил мне свой живот в медных чешуйках, блаженно прикрывая жуткие глазки.
– Гарх немытый! – восхищенно охнул кто-то из воинов. – Я тоже такого хочу!
Как дети малые. Мне хватило и шока от рассказа Дэса, что наши листовки, после того как открылась правда о попадании в Альбет паладинов, стали чем-то вроде защитной мантры, и те из воинов, кому их не досталось, втайне завидовали обладателям заветных листков. Маги даже написали около сотни новых и зачаровали на легкую защиту от ведьминского сглаза. А мне пришлось рисовать на них такие же цветочки и рыбки, как на первых. Дэс велел не придумывать ничего нового, справедливо подозревая, что тогда вполне начнется эпидемия коллекционирования. Как мне объяснили, до этих пор эвины соревновались в накоплении украшений для своих женщин, бывших и будущих.
– А почему тогда они всё забирают у тех, кого подарили зейрам? – едва услышав это объяснение, мгновенно задала я давно тревоживший меня вопрос, и Дэсгард даже рот разинул от возмущения.
– Да кто тебе сказал? Снимают только зачарованный браслет, но дарят точно такой же, только без магии. А украшения женщины забирают с собой и носят каждый день. Но в те дни, когда в доме появляется новенькая вызванная, маги требуют ничего такого не надевать, чтобы не портить легенду.
– Какие вы все интриганы! – возмутилась я, в душе уже понимая, что все было подчинено только одной цели, и маги старались делать как можно меньше ошибок.

– Это зелье сна, – сообщил Эндерад, водивший ладонями над фигуркой Сины. – Нужно противоядие, универсальное пойдет. Но все равно девочка проспит не меньше двух часов. Куда ее положить?
– Противоядие у меня с собой. – Один из магов отдал эвину пузырек, прежде чем утащить гремящего цепями лазутчика в открытую мною дверь в информаторий.
А потом Найкарт потащил Сину в ее спальню, а мы пошли смотреть, успела ли она приготовить ужин. Оказывается, все успела: в котелке остывало аппетитное жаркое, в салатницах и мисках стояли холодные закуски. А на столе лежала доска, недорезанный хлебец и нож – по-видимому, перед приходом ходящего Сина резала хлеб на ломтики так, как нравилось мне.
– Вот зачем она была ему нужна? – возмутилась я, осмотрев эти приготовления, и оглянулась на кольнувшую мужа боль. – Дэс, что такое?
– Не нужна она никому, – мрачно объяснил Эндерад. – Кто-то открыл охоту на тебя.

Глава 27
Принести то, не знаю что

Ужинать нашей компании пришлось в моей спальне. Потому что едва я успела дорезать хлеб и составить на поднос посуду, в башню ввалилась толпа озабоченных магов, держащих в руках шкатулки с кристаллами, амулетами и прочими различными непонятными мне приспособлениями.
Они сообщили, что будут ставить повышенную защиту, и разбрелись по дому. А меня Дэс поспешно эвакуировал в нашу комнату, заявив, что в ней защита и так мощная, кроме балкона, но балкон можно закрыть щитами чуть позже.
Вот так и рушатся иллюзии, вздыхала я, раскладывая по тарелкам жаркое. Ведь рисуя для прораба эскиз расположенного на крыше эркера балкона, я думала прежде всего о собственной безопасности, как она мне тогда, после ночного визита Найкарта, представлялась. Ну а потом уже шла попытка совместить необходимость с функциональностью и внешним дизайном. В результате мой новый просторный балкон весь спрятан за надежной кружевной ажурной кованой решеткой и похож изнутри на беседку-шатер.
На что он похож снаружи, меня мало волнует – мне удобно, и это главное. Рабочие расставили по балкону несколько бочек с цветущими кустами, между ними я поставила кресло-качалку и мольберт и даже ухитрилась найти время разок там немного порисовать. А теперь, пожалуй, буду все время оглядываться, как бы мне на голову не свалился неизвестно кем посланный ходящий.
– Ну что вы притихли, как мышки, – не выдержала я, когда стало ясно, что мужчины уже вполне сыты, но объяснять мне подробности что-то не торопятся, – рассказывайте – кто, куда, зачем.
– Пусть сначала гости свою работу закончат, – предложил Дэс туманно, – тут только то, что мы с Тером делали, а мы не универсалы, как сама понимаешь. И еще… Идем вниз, у меня есть там небольшое дело.
– Все ясно, – хмуро вздохнула я и поплелась вниз. Если раньше за мной смотрел только один большой брат, и довольно дружелюбный, то теперь оказалось, что есть другой, а может, даже и третий, и все они вовсе не собираются со мной церемониться.
На лестничной площадке уже сидели на подоконнике два мага, видимо ожидавшие, пока мы пообедаем, и мне стало перед ними неловко. Они ведь тоже люди, и их, скорее всего, оторвали от семей и ужина, да и выглядят они устало, хотя при нашем появлении сделали приветливые лица.
– Дэс, может, пойдем ночевать в фазенду? – спросила я мужа, добравшись до гостиной. – Пусть люди работают без спешки.
– Попозже решим, – успокаивающе улыбнулся он и направился к двери. – Как ты смотришь на то, чтобы я немного добавил магии твоему дракоше? По правде говоря, он сегодня спас Сину и заслужил повышения статуса.
– Как это повышения? – не поняла я. – Он и так умный, все понимает, как человек.
– Это я знаю. – Эрг уже стоял возле окна, пристально рассматривая дракошу. – И как он успешно притворялся стеклом, когда вы с Найком сбежали, тоже никогда не забуду. Но если добавить ему чуточку магии – просто усилить, он сможет не только ловить врагов, но и подавать сигнал. Я прикажу повесить рядом с ним амулет, который будет вызывать дежурного мага.
– Ну пожалуй… Только давай я его спрошу? – Я оглянулась на дракошу и по его горящим предвкушением глазкам поняла, что спрашивать ничего не придется.
Это чудо, каким-то образом сумевшее осознать себя и свою роль в жизни, желало продолжения банкета, и отказать ему в том, что предложил Дэс, было бы жестоко.
– Все ясно – он хочет, добавляй.
Я отошла в сторонку и села на край дивана, собираясь проследить за процессом. Не таким и сложным, как оказалось, – эрг просто достал футляр с магическими кристаллами, которые заряжались от источника в информатории, и, взяв серебряным пинцетом небольшой черный камешек, приложил его к зубам дракона. А через пару минут убрал футляр в карман и, довольно улыбаясь, направился ко мне.
– Ему понадобится некоторое время на перестройку структуры. А мы пока можем решить несколько вопросов: есть у тебя еще силы беседовать с магом из противоположного мира, или мы идем отдыхать в фазенду, как ты называешь наш дом?
– Конечно, есть, – вспомнив кучу вопросов, на которые так и не успел ответить Гитвис, я решительно поднялась с дивана и вызвала сферу.
И в этот момент со стороны окна раздалось очень странное и очень подозрительное потрескивание.
Мы все дружно обернулись туда, только у меня это получилось немного медленнее, чем у остальных, зато я сумела рассмотреть, кроме происходящего с дракошей процесса еще и ошалелое выражение лиц Дэса и эвинов. А потом свершающееся в оконной раме действо увлекло меня настолько, что я уже ни на что другое отвлечься не могла. Да и никто не мог, даже эрг взирал, не отводя взгляда, хотя обычно краем глаза все время присматривал за мною.
А дракоша явно искал себя или место для магии – понять было трудно. Сначала хрусталь скрипел и выгибался, текли и менялись цвета и линии, змеилась, вспыхивая яркой рыжиной, медь переплетов. А потом середина вдруг раздалась, наливаясь густотой и глубиной, а края истончились настолько, что стало страшно за их сохранность. Мне уже казалось, что вот сейчас хрусталь треснет и рассыплется, и то, что было моим дракошей, превратится в кучу осколков и обломков.
Уф, обошлось… Хрусталь внезапно обрел пластичность, и висевшая посередине гигантская капля стала менять форму и цвет во все ускоряющемся темпе. Пока наконец не превратилась в сидящего на нижней раме, как на ветке, вполне объемного дракошу, ощерившегося сотней зубов и помахивающего перед собой двумя когтистыми верхними лапами. Хвост завивался и свисал сбоку, а то, что держало эту хрустальную статуэтку в пределах рамы, больше всего походило на полупрозрачные перепонки крыльев летучей мыши.
Черт, но ведь я такого точно не рисовала! Откуда же он взял все эти детали?
– Дракоша, – потянуло меня к нему, но рука Дэса мгновенно поймала и удержала от следующего шага, – ты как, уже закончил перестройку?
– Ага, – хрипловато каркнул он, как-то задумчиво похлопал странными веками с вязью рун и добавил: – Готов.
Ох, боюсь, Дэс все-таки многовато энергии в него добавил, начнет теперь хватать и кусать всех подряд. А зубки я ему не скупясь нарисовала, на две акулы бы хватило. Нет, наверное, нужно ему выдать строгое указание, чтобы кто-нибудь невинный не пострадал.
– Только запомни: можно задержать непрошеного гостя, но вред никому причинять нельзя, – сказала дракоше сурово. – Я сама потом разберусь, может, это нужный человек.
– Ага… – Дракоша хлопнул веками уже увереннее, пощупал себя лапами, со скрежетом почесал себе пузико и вдруг выдал: – Дэс – нужный человек.
Найкарт сдавленно фыркнул, а рука Дэса крепче сжала мою талию.
– Дэс самый нужный человек, – строго поправила я. – И Найкарт нужный, и Терезис, и Хенна.
– Сина, – уверенно добавил монстрик, – Мет, Тиша, Олья…
– Молодец. Потом про остальных поговорим, сейчас мы уходим, а ты охраняй. Магов, которые пришли вечером, выпустишь из дома.
– А пузико?
– Давай почешу, – двинулась я к дракоше, и Дэс шагнул со мною, излучая тревогу.
Я ободряюще улыбнулась мужу и спокойно почесала дракошино пузико. Не может быть, чтобы он меня поранил. В конце концов, я же его нарисовала, и даже мыслей таких у меня не было, чтобы монстр был на самом деле злым. Он вон даже ходящего не поцарапал, значит, хранится в нем где-то информация о том, что можно, а что нельзя.
Глазищи дракоши стали блаженными, когти втянулись в лапы, как кошачьи, и осторожно прикоснулись к моей руке. Черт, а вот про такое его свойство, похоже, Дэс даже не догадывался! Он уставился на дракошу таким исследовательским взглядом, как папа на выкопанную железку неизвестного предназначения.
– Уходим, – скомандовала я, помахала дракоше, и мы очутились в информатории.
– А я думал, что вы уже не придете. – Сидящий на диване Гитвис устало улыбнулся. – Чуть не ушел. Слышал, что у вас гостя поймали?
– Его мой охранник задержал. – И тут я вспомнила, какой вопрос все время вертелся у меня на языке, но все кто-то мешал его задать: – Я только не пойму, почему он не ушел сразу, как схватил Сину? Зачем пошел к двери?
– Значит, он просто слабый ходящий, – фыркнул Дэс. – Забыла, что твоя башня защищена от ухода? Вот и тащил девочку на улицу, а про дракошу он не знал.
Черт. И правда забыла. Вернее, считала, что эта защита уже ослабла или вообще снялась. А она, оказывается, действует, и за это нужно сказать спасибо магам, а то моя Сина была бы сейчас неизвестно где. Хотя почему неизвестно? Черный костюм ходящего прочно ассоциируется у меня с темным миром, и фасончик просто один в один. И еще интересно, если он не знал про дракошу, значит, давно не был в крепости и никто сведения ему не сливал – про дракошу тут все знают после моего ремонта.
– Тогда я очень рада, что у нас на Риайне нет предателей, – вздохнула я облегченно, и в ответ на недоуменный взгляд Эндерада изложила ему свой веский довод.
– Ну это не совсем так. Он наверняка защищен амулетами и надеялся, что они сработают, – хмуро вздохнул Дэс. – Я завтра спрошу у Викториса, а сейчас давайте выясним, где искать этот храм белой матери.
– Меня интересует, – с подозрением заявил Найкарт, – с чего уважаемый Гитвис решил, что Золери обязательно выдаст их темным магам?
– Все просто, – изумился тот, – темные ведь знают, что у них на судне была белая дева. И поскольку храм белой матери разрешенная темным властелином миссия, значит, колдуны потребуют у матери объяснений, что именно видела дева.
– Мне ничего не понятно, – честно призналась я. – Раз они разрешили этот храм, зачем хватают его адептов?
– Но это же главная догма темного властелина, – горько хмыкнул Гитвис. – Раз боги дали одним людям способность к магии, а другим нет, значит, этим самым они указали, кто достоин повелевать, а чья участь подчиняться.
– Но ведь девочка тоже магиня!
– У вас в ковене так: если маг, значит, свой и равный. А у темных, кто сильнее, тот может заставить повиноваться более слабого. Несколько самых сильных магистров поделили между собой территории и собирают там одаренных, делая из них своих слуг, охранников, помощников, иногда, очень редко, учеников. И если им попадается довольно сильная белая дева, хватают и ее.
– Я не о том спросил. Почему ты считаешь, что Золери все рассказала? А может, она не захотела бы вас выдавать?
– Найкарт. – Маг смотрел на воина с плохо скрытой жалостью. – Никто не знает точно, какие клятвы и обещания они там дают, но все девы воспитываются в храме с молочного возраста и преданы матери до последней капли крови.
– Да что это за родители у вас – продавать девочек в такое место! – не выдержала я. – Просто звери, а не люди.
– Продают чаще всего деревенские. Что толку пятнадцать лет кормить и одевать девочку, в которой какая-нибудь ундина или белая дева разглядела дар? Приедут однажды темные каратели в поисках одаренных и все равно увезут. А не отдать нельзя, всю деревню могут сжечь. Так лучше в храм, целее будет.
– Тогда говори, где этот храм, мы попробуем договориться, – решительно заявила я и приготовилась вызывать сферу, но Гитвис только печально покачал в ответ головой.
– Никто не знает, где он, и никто не видел. Белые девы хорошо умеют скрывать следы, никто не знает, откуда они приходят и куда уходят. А платят они за отданных в храм целительством и снятием порчи. Еще животным помогают и в поле – жучков согнать, дождь призвать. Поэтому крестьян спрашивать бесполезно, они дев и кормят, и укрывают от непогоды. В каждой деревне есть семьи, откуда забрали дочку.

Некоторое время мы молчали, обдумывая услышанное, и такой беспросветной казалась мне перспектива поисков девчонки, что я даже вздохнула тайком.
– Не можешь придумать, как найти храм? – тихонько шепнул на ухо Дэс, давно заключивший меня в кокон заботливых рук и удобно прислонивший к своей груди.
– Да нет, – отмахнулась я, – это-то мне как раз ясно. И даже уже одна идея в голову пришла, как уговорить их настоятельницу. Другое хуже… Мы Золери честное слово дали, что искать не будем. Ни мы, ни маги ковена. И она обязательно почувствует, если соврем. Но хуже всего, если она идейная фанатичка своего храма. Тогда, даже если он сгорит, она на руинах пять лет сидеть будет.
– Ну насчет поиска… – прищурился Эндерад. – Я лично твердо намерен найти эту девушку, храм и всех, кто понадобится, чтобы ее освободить. А ковен и Таресса обязаны помочь мне – согласно новому указу объединенного правительства о взаимопомощи в особо важных личных делах.
– Ничего такого я пока не слышала, но, если будет приказ правительства, пойду, куда же деваться. Ковену я присягнула раньше, чем дала то обещание. – Я лукаво подмигнула эвину.
– Как мы найдем храм? – Найкарт бесцеремонно втиснулся в угол нашего дивана и уставился на меня.
– Утром! Всё утром! – категорически отрезал Дэсгард. – Сейчас ночь, и она идет отдыхать. А вы идите в свой дворец, Деру нужно предупредить Ниницу. И заодно прихватите полный набор своего снаряжения.
Когда Дэс говорит таким тоном, Найк даже спорить не пытается. Просто встает и идет туда, куда послали. Эх, еще мне бы научиться так с ним разговаривать!
Эвины прощально помахали нам руками и ушли в распахнутую дверь. Гитвис, попрощавшись, ушел тоже, только в обычную. Я убрала сферу и немного подождала решения Дэса, потом бросила осторожный взгляд на его задумчивое лицо.
– Куда идем? Домой или в фазенду? А может, на остров?
– Мне нужно с Балисмусом договориться о поддержке. – Помня о прошлых недоразумениях, Дэс теперь старался говорить мне о своих планах и намерениях как можно больше. – Посидишь тут несколько минут или пойдешь домой?
– Ты по кристаллу будешь говорить?
– Нет, пойду к шару, они сейчас там.
– Тогда пойду домой, ванну приму. И правда, что-то устала.
– Я скоро приду, – пообещал он, нежно целуя, и отстранился, а я рывком прыгнула в свою спальню.

Глава 28
Темные тени прошлого

Ненавижу расставаться. И всегда ненавидела.
С тех самых пор, как ушла Света, и я ждала ее, ждала днем и ночью. Несмотря на папино объяснение, что у мамы сильно заболела подружка, а живет она очень-очень далеко, в неведомой Африке, и мама должна ей помочь. Нельзя же бросать человека без помощи в трудную минуту? И я понятливо кивала, все это я твердо знала с самых юных лет, не догадывалась только, что далеко не все люди считают так же и далеко не у всех хватает душевного тепла и обыкновенного человеческого сострадания даже к тем, кто живет в твоей семье.
Это я теперь, повзрослев, поняла, что папа пытался уберечь меня от боли, а на самом деле просто растянул ее во времени. Боль давно прошла, перейдя сначала в ненависть, а потом в равнодушие, но вот прощаться я так и не научилась. Даже на несколько минут, хотя и старалась никому и ни за что не показывать виду. Важные дела и проблемы ведь никто не отменял?
Расчесав после ванны волосы и оставив их сохнуть, я прошлась по комнате, посмотрела на кучу пустых грязных тарелок и решительно взялась за уборку. Хотя всей уборки-то – составить все в корзину и протереть стол, а потом водрузить на середину причудливую коралловую веточку. Все, осталось отнести корзину на кухню, и можно считать, что с хозяйственными делами покончено.
Спускаясь по лестнице, я тихонько мурлыкала под нос некстати привязавшуюся песенку. Голос у меня совершенно никакой, и петь я могу себе позволить только в полном одиночестве. Как ни странно, это одно из трех занятий, которые стимулируют мой мысленный процесс. Но вовсе не наблюдательность. Да и понадеялась я на дракошу, что шум поднимет, если кто-то войдет…
И потому чуть не споткнулась и просто застыла на месте, услышав хрипловатый ехидный мужской голос:
– Ну надо же, она еще и поет.
– Намного хуже, чем танцую, – с досадой хмыкнула я. Кто же знал, что он тут сидит? – А ты вообще-то откуда взялся?
– Ты танцуешь? А почему я не видел?
– Не заслужил еще. – Я пошла на кухню, поставила корзину и сначала задернула появившиеся в мое отсутствие плотные шторы, потом добавила яркости светильнику. – Так откуда ты явился?
– Вик привез, они все равно сюда шли.
Интересно, прикинула я, яхта Викториса ходит на магических кристаллах, она добирается от материка за несколько часов, значит, тревогу маги подняли еще в тот момент, когда я забрала Дэса с совещания. Терезиса там не было, он последние дни замещал кого-то из магов в Урже, портовом городке на выходе из Гилорского залива.
– А сказать, чтобы я тебя забрала, им влом было? – сообразив, что Терезис путешествует едва не весь день, возмутилась я.
– Ты была занята, а я отлично выспался. И кормит Вик хорошо.
– Так ты даже чаю не хочешь?
– А салатика нет?
– Не успела, только пришла. – Я сообразила, что Тер уже все понял по моим распущенным волосам и специально сидел тут, ожидая, пока я приду.
А если учесть, что у него есть теперь дом, тот самый, что они забрали на двоих с Дэсом и в который переселяться я отказалась категорически, то ожидает он не только меня. Черт, похоже, партизаны опять начинают подпольную деятельность. Но расспрашивать не стану, пусть и не надеются, я теперь не новичок в их играх. Сами все выложат как миленькие.
– Тогда сейчас спросим у Диши, нет ли чего перекусить, – возвращаясь в гостиную и становясь возле столика, хозяйственно объявила я, собираясь вызвать сферу. Но окрик Тера перебил мои планы.
– Стой!
– В чем дело?
– Ты волосы забыла заплести, а Диша хоть и хороший человек, но традиции чтит.
– Что, и обо мне может подумать… – торопливо заплетая волосы, поразилась я.
– Ну не знаю, как насчет тебя, а меня в соблазнители точно запишет, – уклончиво проворчал Тер, становясь рядом. – А мне и так чего только не вешали.
– Вернее, кого только… – вслух рассуждала я, связывая косу на затылке узлом. – А с чего это вдруг тебя стала так заботить собственная репутация?
– А почему она меня не должна волновать? – Напарник явно нервничал. – Открывай, а то Диша спать ляжет.
Однако, судя по тому, как основательно устроилась за столом в своей кухне Диша, спать она пока вовсе не собиралась. А рассмотрев, какой самодовольной радостью расцвело ее лицо, когда кухарка обнаружила открывшееся окно сферы, я сразу поняла, что доставила бы ей несколько часов разочарования, не заглянув сейчас за пирогами.
– Ну наконец-то! – подтвердила женщина мои подозрения. – Я так и думала, как про Синжату услышала, что вам готовить некому. Принимайте: вот мясо, запеченное в сметанном соусе, вот пирог с рыбой, вот с персиками, вот хлеб, молоко и сыр. Как Сина поправится, тогда и рассчитается, мне не к спеху.
– Спасибо, Диша, чтоб я без тебя делала, – поблагодарила я, и чувствуя, что за спиной творится что-то подозрительное, торопливо захлопнула сферу. – Тер?! Что происходит? Тер? Эй, напарник, ты тут или в астрале?
– Что с ней случилось? – Голос у него такой нарочито спокойный, а сам едва зубами не скрипит, и желваки на скулах вздулись.
Ого! И как же это я проморгала такие страсти у себя под носом? Впрочем, мне не до того было, но ситуацию нужно разрулить немедленно.
– Да ничего с ней не случилось, – фыркнула нарочито небрежно. – Диша по незнанию волну гонит. Спит Сина, а утром будет как новенькая. Тебе чаю налить или молока?
– Все равно. – Терезис рухнул на стул, проглотил залпом бокал молока, вряд ли понимая, что пьет, и торопливо схватился за подсунутый ему кусок пирога.
Молча жевал, постепенно оттаивая и начиная исподтишка посматривать на меня.
– Ты ничего не собираешься спрашивать? – не выдержал напарник через некоторое время, успокоившись и взяв себя в руки.
– А надо? – усмехнулась я.
– Нет.
– Вот потому и не собираюсь. А вот что хочешь спросить ты, я догадываюсь. И рассказываю то, что поняла. Кому-то понадобилась я. Или сфера. И любители халявы решили надавить на мои личные качества – прислали ходящего за Синой. Знают, гады, что я ее не брошу. Но в башню он вошел и Сину усыпил, а выйти не смог. Через грань защита не пустила, а через дверь дракоша. Вцепился, как пиявка, и тут мы пришли. А тебе Балисмус ничего не рассказал?
– Мне еще от пристани Вик велел сюда идти, сказал, ты одна сидишь. А Дэс где?
– Сейчас придет, и, как я понимаю, не один. У них там совещание. Они сегодня на мою башню всей ордой защиту вешали, даже я боюсь отсюда уходить, а теперь еще какую-то каку придумывают.
– Ты даже сама не представляешь, как права, – загадочно ухмыльнулся Тер. – И послушай моего совета – не убивай Дэса сразу.
– Ты думаешь, я способна убить отца своих детей? – высокомерно вздернула я нос и немного полюбовалась его оторопевшим видом. – А кто малюткам на кусок хлеба зарабатывать будет?
– Но, Таресса, – так и подпрыгнул напарник, – это же невозможно! Какие дети?
– А казался таким большим мальчиком, – пожаловалась я своему отражению в зеркале и туже стянула пояс халатика. – Наши с Дэсом, разумеется.
– Издеваешься? – наконец сообразил он. – Ну над бедным напарником можно. Посмотрим, как ты сейчас запоешь – я учителя чувствую.
– Я его уже минуту как чувствую, – отозвалась я. – А ты не сиди, иди еще чашки принеси, их трое.
– Как? – потрясенно воскликнул Тер. – Это понять по связи невозможно!
Все возможно, если применить смекалку и договориться загодя об условных сигналах, ухмыльнулась я загадочно, но семейных тайн раскрывать не стала. Глядишь, они и в самом деле нашим детям пригодятся.
Они и впрямь ввалились втроем – Дэс, Балисмус и Викторис, и дракоша мгновенно причислил редко появлявшегося тут главу ковена к интервентам.
– Чужой! – взвыл он таким скрежещущим голосом, что я едва не свалилась со стула, а Тер бросил чашки и создал синеватый шарик, зависший сантиметрах в десяти над ладонью.
– Дракоша! – немедленно рявкнул Дэс. – Это Викторис, он тоже нужный человек!
– Да, Дракоша, – слыша, что монстр продолжает рычать, подтвердила я, – его тоже можно пускать.
– А что вы с ним сделали? – Балисмус завис над окном, как мой папа над редким черепком.
– Магии добавили, – небрежно сказал муж, шлепаясь рядом со мной и притягивая к себе. – А у вас тут пирогами пахнет… Диша пекла?
– Чай горячий, будете пить? И мясо Диша запекла, – не желая начинать разговор с вопросов, кивнула я и уставилась на мужа с надеждой: может, сами расколются?
Ой, как виновато он глянул!.. Но тут же заторопился, спрятал эмоции за преувеличенным гостеприимством, предлагая гостям устраиваться и не стесняться. Значит, прав Терезис, мне может не понравиться то, что они для меня придумали. Хотя прикинуть самые плохие варианты я и сама могу: запретят из дома выходить, заставят постоянно жить на фазенде, предложат переехать во дворец… или найти еще один, никому не известный мир. И я даже не могу пока вот так, навскидку сказать, какой из этих вариантов нравится мне меньше всех.
– У меня к тебе серьезный разговор, – без энтузиазма выпив чашку чая с крошечным кусочком пирога, тихо сказал Дэс, и по скользнувшей в его чувствах обреченности я поняла – вот оно, то главное, зачем они пришли.
– Тут будем говорить?
– Лучше в своей комнате, гости пока чай попьют, – не удержался от легкой ехидцы Дэс и подхватил меня на руки. – Томочка, – заговорил он, удобно усадив меня в лежащих в изголовье постели подушках и устроившись так, чтобы видеть мое лицо, – ты же знаешь, что однажды я попал в ловушку?
Я только кивнула; воспоминание об этом эпизоде в его жизни неизменно вызывало во мне боль и гнев.
– А тебе сказали, что это был за мир?
– Нет, но я начинаю догадываться.
– Правильно догадываешься, – хмуро кивнул он, – это был мир темных колдунов. У его повелителя есть дочь…
– Темная госпожа, жестокая и коварная, но слабая магичка.
– Ее слабость с избытком возмещают залитые защитными заклинаниями амулеты. Темный магистр не очень-то охотно общается с дочкой, но защитил надежно, как всё свое. Это у них дело чести – не позволить никому причинить вред его вещам или людям.
– Иначе другие примут это за слабость и за призыв к смене власти, – сердито ухмыльнулась я. Магия или не магия, а те, кто любым путем желает удержать в руках власть, одинаковы во всех мирах. – Так он на тебя зол?
– Она не стала признаваться отцу, что ковен сумел ее переиграть, а сам он не подал ни малейшего знака, что в курсе происходящего.
– И теперь она хочет получить меня, чтобы насолить тебе?
– Или чтобы заставить меня вернуться и сдаться. Она любит ломать людей и подчинять себе беспрекословно, а со мной ей это не удалось. И в этом нет моей заслуги, как думают некоторые, просто тем, кто ходит по чужим мирам, ковен делает более мощную защиту. И у меня она была. Хотя порой мне приходилось по-настоящему трудно, зачастую я лишь притворялся. Но сейчас разговор не об этом. Тебе нужно сделать более серьезную защиту, твоя слабовата.
– Но у меня твоя руна, пояс, шпильки… – перечисляя свои главные амулеты, я видела, как мрачнеет его лицо.
– Томочка, эти шпильки отберет даже слабый маг, они защищают только от тех злодеев, кто не владеет магией. Тогда я боялся, что ты уйдешь в свой мир, – виновато глянул Дэс. – А пояс придется снять. Но ты можешь носить его как ожерелье. Зато никто не сможет приковать тебя за него к обычному столбу, ведь ходящая может унести только то, что можно оторвать от поверхности, и у каждой свой предел.
– Так что вы предлагаете мне сделать? – вспомнив просьбу Тера не убивать мужа сразу, притворно ласково спросила я, догадавшись наконец, что эта светлая идея пришла к эргам в голову вовсе не полчаса назад.
– Написать на коже защитные руны, – крепко взяв меня за руки, мягко сказал Дэс. – Мы напишем их особым зельем и напитаем магией. Никто не сможет навредить тебе ни оружием, ни ядами, ни обычными заклинаниями. Но самое главное, тебя невозможно будет к чему-либо приковать, магия не даст туго запереть ошейник или пояс.
– А ты знаешь, что я терпеть не могу разные татуировки и всякие дикарские рисунки на коже?
– Ничего не будет видно. После заклинания руны уйдут под кожу.
– И тебе будет все равно, что твоя жена валяется голая перед кучей посторонних мужиков, и они дружно расписывают ее под хохлому?
– Тесса. – Он вытаращился на меня, как на истинную блондинку. – Как ты могла такое подумать?
– По прошлому опыту, – тяжело вздохнула я. – А кто тогда будет все это писать?
– Я сам. Вот список символов. – Он сунул мне под нос лист, где красовалось с десяток завитков. – Вот эти – ментальные, их только на виске или лбу пишут, – кстати, свою руну я намерен тоже усилить до третьего уровня. Вот эти – отталкивающие металл, их наносят на спине, шее и животе, а все остальные – разных стихий. Их можно рисовать на ногах и руках.
– Ладно, где мне лечь? – посчитав, что рун не так уж много, сдалась я. Все равно ведь не отстанет, раз у него появилась такая паранойя. – А это долго?
– Дольше всего я буду писать, потом смажем серебряным молоком и вольем магию. А напоследок эрги прочтут свои заклинания для закрепления. Но сначала нужно выпить вот это зелье, чтобы ты не дергалась и не хихикала, – ошибаться мне нельзя.
– А я усну и не буду ничего видеть?
– Таресса, я понимаю, что сам виноват, но неужели ты до сих пор не можешь простить? Я ведь тогда не один закон ковена нарушил, а они даже не упрекнули…
– Я просто спросила.
– Все ты будешь видеть и слышать, а когда придут эрги, я накрою тебя полотном, никто даже пальчика не увидит. Но сразу предупреждаю: немного будет жечь. Балисмус говорит, как ваши горчичники.
– Черт! Дэс, ты назло самое главное приберег напоследок? Да я просто не выношу горчичники, мне папа всегда согревающие мази покупал!
– Томочка, я обещаю: сразу дам зелье, снимающее боль. – Дэс выглядел таким несчастным и усталым, что я перестала спорить.
Конечно, я не столько боялась горчичников, сколько дурацких рун и вообще всей этой процедуры. Ну не люблю я, когда надо мной проводят непонятные ритуалы. Но все и на самом деле прошло быстро и почти безболезненно. Хотя кожа после заклинаний все же горела, и Дэс, как обещал, поил меня зельем и, закутав в покрывало, укачивал на руках, пока я не начала дремать.
– Не верил я, что она согласится, – уходя, прошептал Терезис. – Думал, сейчас побежим по мирам.
– Сгинь, – тихо приказал ему учитель, и тот исчез окончательно, плотно прикрыв дверь.
Все остальные ушли еще полчаса назад, сразу, как прочли заклинания, активирующие их защиту.
– Ты у меня умница, теперь я намного меньше буду волноваться, – слышала я, засыпая, нежный шепот. И думала, как мне повезло, что у мужа хватает терпения объяснять и доказывать, когда он знает точно – я поверила бы и короткому приказу.

А рано утром меня разбудил тихий шепот Дэса, объясняющего Кантилару, что не все в этом мире привыкли просыпаться, едва за окном чуть посветлеет.
– Я уже проснулась, – сказала я. Потянулась, чувствуя, что чего-то не хватает… Точно, пояса, – вон он лежит на столике.
Еще немного тянет кожу в тех местах, где вчера занимался художеством Дэс. Поморщившись, я поднялась с постели, накинула халатик и отправилась в ванную, не понимая, почему муж ничего не ответил на мое приветствие. Догадалась лишь, когда увидела свое отражение. Сбросила халатик, повертелась перед зеркалом и пошла назад. Дэс уже успел накинуть одежду и бежал мне навстречу. Схватил, прижал, излучая волны беспокойства и вины.
– Извини, я ничего не понимаю! Так не должно быть…
А в следующий миг мы рухнули на совсем другую кровать, и по полу дробно застучали, осыпаясь с ниток, подсохшие вишенки.
– Тиша! – возмущенно закричала я.
Вскоре дверь распахнулась, и послышалось шлепанье босых лап.
– Что ты так орешь с утра, девонька?
– Посмотри на меня!
– Смотрю. И что?
– Ничего нового не видишь?
– Вижу. Защита от металла, от огня и льда. А это на морок, на сон… Девонька, да тебе Олью нужно было звать, а не меня!
– Тут я уже, – прожурчала ундина, бесцеремонно влезая на постель и начиная разглядывать меня с ног до головы. – Приподними-ка юбку… Тиша! Выйди прочь и дверь прикрой. И ты, колдун, тоже.
– Я отвернусь, – пришибленно прошептал эрг. – Мы считали, что все уйдет под кожу, схему вычертили…
– А можно ее посмотреть, схему? – заинтересовалась русалка.
Я молча открыла окно сферы, и через минуту схема была в руках ундины. А еще через пять она вместе с присоединившимся лешим заключила, что один из символов был лишним.
– Ты пойми, если один отталкивает чары, а другой притягивает, то вместе в одном теле они никак не уживутся, это сразу ясно, когда закрепляют, – авторитетно объяснял леший, победно указывая, какой символ нужно убрать. – Да оно и по жару понятно – тебя печь должно было, как вытерпела?
– В книгах написано, что жар быстро проходит, а заклинания постепенно уживаются, – мрачно сообщил Дэс. – Мне тоже так ставили. Еще руну искривления и отрицания добавляли.
– Маги своим путем ищут истину, мы своим, – примирительно прошелестела Олья. – Но нам легче – мы знания в книги не прячем, у нас память рода. Эти руны вместе работать не будут, одна другую подавит. Нужно убрать одну, лучше эту, тогда все встанет на свои места.
– Олья, если можешь, сними, – взмолилась я. – Мало того, что кожу вчера пекло, так маги ведь еще сейчас спорить начнут. А мне сидеть перед ними в таком виде…
– А что, красиво, мне нравится, – одобрительно заухмылялся леший и тут же стушевался под моим возмущенным взглядом.
– Олья, сними, если можешь, это не моя стихия. – Дэс был настолько расстроен, что жалость к нему пересилила обиду за обнаруженное в зеркале зрелище ярко цветущих на мне рун всех цветов радуги.
Маленькая ундина приложила прохладные ручки к чуть воспаленной коже и стерла, скрутила с нее неудачную руну так ловко, словно ее и не было.
– Олья, спасибо! – И вдруг меня осенила крамольная мысль: – Так это что, вы можете взломать любую защиту и подчинить любого мага?
– Нет, ты неправильно поняла. Твоя руна еще не замкнулась, ну, как сказать… еще не набрала силу. А с магами и колдунами мы не связываемся, у них сама видела, какие методы. Они магию черпают, как жадный человек мед, подчистую. И всю превращают в разрушение, а мы стараемся создавать.
– Жалко, а я так надеялась, что ты сможешь помочь… Но договорим позже, мы скоро придем сюда завтракать. – Я ухватила мужа за руку и перепрыгнула домой.
И первым делом рванула в ванную, к зеркалу, хотя по своим ощущениям уже понимала, что теперь все будет в порядке. Отражение подтвердило, что я не ошиблась – руны таяли просто на глазах, и вместе с ними таял жар и тянущее ощущение.
– Томочка… – Вошедший следом Дэс смотрел в зеркало над моей головой глазами побитой собаки, и я мгновенно обернулась к нему, обвила руками за шею, прижалась к груди.
– Извини, я просто не выспалась. Ты совсем не виноват, правда. Откуда ты мог знать, если в ваших книгах так написано и все учителя так делают? И не смей себя винить, я знаю, что ты хотел мне добра. Дэс, нам пора одеваться. Давай сейчас захватим Тера, я собираюсь пойти в фазенду. Те гномы, которые поселились в Синих горах, не могут не знать, где находится храм. Ты ведь тоже про них вчера подумал?
– Спасибо, родная. – Он благодарно целовал мне волосы, а я чуть не плакала от раскаяния за то, что так психовала еще несколько минут назад. – Меньше всего я хотел бы причинить тебе хоть каплю лишней боли. И схему в книге я исправлю, чтобы больше никто не ошибался. Но можешь поверить – мы выбирали для тебя самую лучшую и проверенную защиту. А накопитель тоже надень, сегодня он может пригодиться.

Глава 29
Последний оплот

– Сестра!
– Иду. – Женщина тяжело поднялась с грубой скамьи и сделала несколько шагов к шару. – Слушаю вас, магистр.
– Ты должна говорить «господин магистр», – появилось в темной глубине шара высокомерное ледяное лицо.
– Прошу прощения, господин магистр, – покорно склонив голову, едва заметно нахмурилась говорящая.
– Мне нужно две… или три девы с даром лекарей и иллюзий – к последней ночи. Отряд будет ждать в Тшишитце через два дня.
– На сколько дней?
– Для них работа найдется и после.
– Но этого нет в уговоре!
– Великая госпожа изменила условия уговора.
– Но мы не с ней заключали…
– Ты осмеливаешься спорить? Забыла, что мы знаем, где твоя жалкая нора? Хочешь отдать сразу всех? Так им дело найдется. Или занятие… – Он жестко усмехнулся.
– А где потом дев брать будете? – Она впервые взглянула ему прямо в лицо. – Или крестьян сами будете лечить и поля им очищать?
– Ты вообразила себя хозяйкой этих жалких людишек?
– Да почему хозяйкой… – Возмущение в ее голосе таяло с каждым мгновением, превращаясь в безнадежность.
– Потому что только хозяина может волновать, что будет с его имуществом завтра, будут его лечить или кормить и пора ли очищать поля.
– Хорошего хозяина должны волновать проблемы и нужды народа, который его кормит.
– Да ты еще большая дура, Грисси, чем я думал двадцать лет назад, – внезапно зло хохотнуло изображение мужчины в темно-зеленом одеянии, – если даже не понимаешь, что сейчас подписала собственный приговор. Никто не имеет права поучать повелителя и определять, хороший ли он хозяин! Он просто такой, каким хочет быть, а ваше дело подчиняться и молчать. Но раз ты не умеешь ценить милостей, жди гостей. И не думай, что теперь твоих учениц будут защищать их белые тряпки.
Женщина отошла от погасшего шара, с каждым шагом все тяжелее шаркая по полу грубыми валяными чоботами, склонилась у низкой притолоки и оглянулась на застывшую у шара девчонку. Неизвестно, что она поняла, да и поняла ли, что через несколько часов перестанет существовать последний оплот добра в этом мире, и вся ее жизнь круто повернет на тропу, ведущую в беспросветную мглу.

– Зачем ты это сделала? – Трое старших смотрели без укора, но с глубокой печалью.
– Вы сами знаете. Другого пути не было, с каждым днем они все больше наглеют, требуют все больше и не держат никаких обещаний. Лучше уйти самим, чем ждать, пока они расправятся с нами поодиночке. Будите всех, пусть собирают вещи и кормят детей, пойдем без остановки. Он очень хитер и не поверит, что мы будем сидеть и ждать. Его каратели уже в пути, и не думаю, что только его. Мы слишком жирная добыча, чтобы магистру Бизелу позволили сожрать ее в одиночку.
– Тогда, может… – Одна из собеседниц бросила красноречивый взгляд на нависшие над пещерой тяжелые глыбы магически укрепленного свода.
– Ни в коем случае. Тогда нас не спасет даже последний оплот.

«Черт!» – охнула я, открыв дверь в зал дворца, из которого нам предстояло забрать Найкарта, и обнаружив вместо парня, одетого в удобную форму песочного цвета, толпу сверкающих сталью мужчин.
Оказалось, что до этого момента я плохо себе представляла, что значит полный набор снаряжения эвинов. И теперь озадаченно рассматривала воинов, одетых в длинные, почти до колен, кожаные доспехи типа «бригантина», только с воротником стойкой и разрезами вдоль бедер.
Металлические граненые заклепки, расположенные на груди и плечах, отливали холодным стальным блеском, широкие пояса являли нашим взглядам богатый ассортимент оружия – от длинных мечей и кинжалов до набора дротиков и кошелей с зельями и амулетами.
– Эндерад, – осторожно осведомилась я, когда воины молниеносно проскочили в зал стихий, откуда ковен решил проводить эту операцию, – а вы не забыли, что там одни женщины и дети?
– Эти женщины магини, но кроме них там могут быть еще и темные колдуны, – тихо вздохнул за моей спиной Дэс. – Начинай искать.
Я только плечами пожала – да как скажете! – и направила сферу сначала в противоположный мир, а потом в сторону поднимавшихся над маленьким городком отрогов невысокого хребта.
Тшишитц располагался в крайне неудобном, на первый взгляд, месте, где горы почти сходились с морем, оставляя людям для жизни лишь узкую полосу земли. Однако, подведя сферу со стороны моря, я поняла, почему они тут поселились. Удобная природная гавань в устье реки, берущей начало высоко в горах, густые леса по ее берегам и отвалы пустой породы под ржавыми скалами яснее ясного показывали, что люди тут просто не могли не поселиться.
Да и гномы тоже. Как и не могли не знать рудокопы про белый храм, хотя выдали нам его местонахождение только после того, как леший сурово растолковал им ситуацию на своем языке.
Понимал его один Найк, сохранивший Тишино колечко, и, судя по невольной усмешке, появлявшейся на скорбно сжатых губах, в выражениях леший не стеснялся.
– Ты тоже его понимаешь? – ревниво шепнули у моего виска родные губы, и я схитрила, ответила вопросом на вопрос:
– А ты?
– Не все…
– Жаль, а то перевел бы. Теперь придется братца просить.
– Там нет таких слов, которые тебе стоит слушать.
Партизан! А говорил, что понимает не все!
Он поймал всплеск торжествующего веселья, словно невзначай, ласково скользнул пальцами по моей щеке и усмехнулся:
– Я слышу эмоции рудокопов, мне точный перевод ни к чему.
– Мне тоже, – фыркнула я строптиво, – но знать я хочу на всякий случай – вдруг кто-то на меня замахнется… неласковым словом?
– Я тебе колечко сплету, как Найку. – Весело подмигивая, леший протягивал плоский кусок мягкой породы, на которой один из бородачей нацарапал место входа и приблизительный план связки пещер, тоннелей и выработок, в которых и расположился белый храм.
После этого я почти час, следуя этой наводке гномов, метр за метром обшаривала склон, ища камень совершенно определенного вида.
– Если сверху смотреть, то как груша, а снизу – как присевший отдохнуть старик. – Вот и все полученные нами от гнома скупые указания.
При этом никакого намека на тропу и близко не было, девы обладали просто замечательной способностью заметать следы.
Первым обнаружил камень навязавшийся в компанию Тиша, схватил меня за свободную руку и возбужденно закричал:
– Вон он, вон! Правее! Да ниже, не этот, к тому по осыпи не пройти незаметно…
– А сразу ты не мог поделиться такими тонкостями? – ворчала я, подгоняя сферу к камню.
– Нам выйти столкнуть камень? – осведомился Дер, но эрг остановил его.
– Если не пройдет, то толкнете, пока не нужно.
Сфера, которая выскальзывала прочь, если пытаешься направить ее в глубь сплошных пород или водных глубин, нашла проход и открылась там, но радости это никому не принесло. Фонарей или хотя бы факелов никто там для нас зажечь не догадался.
– Дайте мне фонарь, пойду впереди, – ринулся к двери Найк, но я не открыла.
Он всего лишь человек, хотя и с особыми способностями, и вряд ли сможет распознать, а тем более избежать всех ловушек.
– Я сам, – отстранил Найка Эндерад, командовавший отрядом эвинов, но я на него даже не взглянула. А молча смотрела на лешего. Да и зачем говорить, если он и сам отлично понимает, что у него тут самый надежный шанс на успех?
– Ладно, не гляди так… Пойду, куда от тебя денешься, – сокрушенно вздохнул леший и отмахнулся от Найкарта, сующего ему в руки фонарь на кристаллах. – Оставь себе эту игрушку. Но учтите, это не задаром.
– Переведу я твоих родичей в покинутый мир, – пообещала я, – не сомневайся. И из восточного леса тоже… Иди уже.
– Олья разболтала, – сразу определил Тиша, откуда я знаю о его тайных мечтах. – Ну девки, ну сороки… Никакой от них выгоды.
И шагнул в темноту. Секундой позже перед ним вспыхнул бледный зеленоватый огонек, тускло освещавший темные, кое-как отесанные стены почти круглого тоннеля и присыпанный острыми каменными осколками пол.
– Ничего, что он босой? – озабоченно спросил кто-то из молодых воинов, глядя в экран, но я только помотала головой.
Видела однажды, как Тиша в считаные секунды отрастил себе на подошвах плотный слой то ли меха, то ли мха. А в другой раз, как канатоходец, прошел в окно старого донжона по выращенной из чахлого кустика лиане. Потому и просила его, и неважно, что без слов, лешие и так все понимают. Повезло Олье, хотя и мне определенно не меньше.
В первой же пещере, до которой леший добрался, благополучно миновав три довольно простенькие, как он сообщил, ловушки, в какие лично я влипла бы обязательно, нас ждало плохое предзнаменование.
Везде были следы поспешного бегства. Брошенный посередине закопченный котел, рассыпанная вязанка хвороста, жалкая кучка простеньких детских игрушек, погремушки из сушеных тыквочек, соломенные куколки…
– Бежали, – авторитетно заявил леший. – Пойдем дальше?
– Вернись сюда, – распахивая дверь для входа, предложила я. – У меня идея появилась.
Как-то после этих слов подозрительно забрякало вокруг меня и вроде теснее стало? А Дэс крепче вцепился в рукав, не забывая, что на плечах у меня еще недавно воспаленно светились руны.
– Какая идея? – заинтересованно замер рядом Тиша.
Свой человек, не дергается и не паникует, а я ведь вообще безобидную штучку придумала.
– Ты же в темноте все видишь? Так зачем тебе нужно там ногами топать? Давай ты встанешь вплотную к экрану, я его на звуки и запахи открою, и погоним побыстрее?
Он оживленно закивал, а я убавила экран почти на минимум, и мы погнали. Не обращая внимания на разочарованные вздохи воинов, которым теперь не было видно совершенно ничего. Особенно после того как Тиша потребовал покрывало, потому что ему мешал свет от алтарей. Но зато никакие ловушки не могли нас остановить, да и всякие лестницы, мостки и большие пещеры мы преодолевали одним прыжком.
Сначала я попыталась честно сунуть голову под покрывало, но очень скоро вылезла и отдала управление Тише, каким-то десятым чувством понимая, что нужно делать, когда он бормочет: направо, еще чуток, вниз, прямо… Или это сфера сама поняла, кого нужно слушать на этот раз?
– Чую, недавно прошли, – буркнул он примерно через час, и вокруг нас снова дружно звякнуло.
– Не торопитесь, – насмешливо предупредил Дэс, – то, что для лешего недавно, на самом деле не меньше двух часов назад. У него нюх лучше собачьего.
– Намного, – гордо сообщил Тиша из-под покрывала, – и слух тоже. Вверх давай, тут лестница… еще, еще… Снимайте покрывало, светло.

Они шли всю ночь, не жалея ни себя, ни сил, ни зелий. Несли за плечами мешки и узлы, на руках детей. Младенцев было всего двое, – время тяжелое, в деревнях женщины все чаще предпочитают отнести медяк к травнице, чем подарить мужу ребенка. Зато малышей постарше целый выводок, и их брали на руки, когда видели, что маленькие ножки начинают слишком часто спотыкаться.
Гриссина, принявшая на свои плечи непосильный груз настоятельницы всего три года назад, не говорила с сестрами о тех, кто не успел вернуться до вечера в храм. Хотя при мысли о них привычно тянуло под левой лопаткой, и она, не останавливаясь, совала в рот горьковатые ягодки лимонника. Зато взгляды всех четырех старших сестер часто останавливались на закутанной в чужую рваную кофтенку девичьей фигурке, безропотно тащившей тяжелый мешок с крупой. И чего в них было больше – одобрения и гордости или сочувствия и сожаления, – понять было невозможно.
За всю ночь покидающие обжитое и привычное жилье беглянки сделали всего три остановки – обмыть грудничков у теплого источника да накормить малышей. Сами ничего не ели, вареного было мало, а готовить не было времени. Просто сгрызли на ходу по несколько орехов и сушеных яблок, торопясь как можно скорее уйти из пещер. Впереди еще предстоял нелегкий путь за перевал, в скрытую между гор крохотную долинку, где прижимистые рудокопы пробили для них в скалах новый проход в последний приют.
То было странное и невозможное, совершенно особое и неправильное место, не подчиняющееся ни магическим, ни природным законам этого мира. Кто-то из великих природных магов замкнул там в единую систему несколько вырубленных в скалах залов, в которых всегда текла из родника вода и светили облепившие своды сонмы светлячков, а в озерце кишела рыба. Сколько времени там можно прожить и как это отразится на их здоровье и разуме, послушницы храма белой матери не знали, но намеревались выяснить опытным путем. Потому что знали главное: маги любой ступени упорно избегали этого места, становясь там беззащитными, как их лишенные способностей жертвы.
И это давало призрачную надежду выжить и вырастить последних взятых в храм детей.
Вот только по выходе из пещеры оказалось, что тропа к этому месту известна не только им одним.
– С прибытием! – со зловещим сарказмом объявила закутанная в теплый меховой плащ с капюшоном мужская фигура, вырастая посредине тропы. – Было очень предусмотрительно с твоей стороны, Грисси, привести всех сразу, чтобы мы не бегали по вашим вонючим закоулкам.
– Добро пожаловать, цыпочки, – гнусно осклабился второй колдун, взмахом руки снимая невидимость с расположенной в полусотне шагов клетке из переплетения туманных линий. – Доставим прямо к столу… к нашему.
В другое время они бы и не подумали спорить или сопротивляться – главным правилом храма был закон малой крови. Принести себя в жертву, спасти ценой своей жизни или боли остальных, но не выдать ни места, ни количества сестер, ни тайных секретов мастерства.
Но теперь все старые законы и порядки разом потеряли смысл. И вступила в полную силу новая, единственно важная цель: устоять хоть нескольким, чтобы увести, спасти детей и самых одаренных из молодых.
– Белая мать… – безнадежно произнесла Гриссина, поправляя волосы усталым жестом, и не было в этом мире ни единого существа, кроме полусотни стоящих за ней утомленных и жалко выглядевших девушек, кто бы понял истинный смысл этого приказа.
Опустились, словно от отчаяния, натруженные руки, роняя на тропу поклажу и ставя малышей, и старшие дети мгновенно подхватили грудничков и младших, отступили в центр незаметно сомкнувшейся толпы, а потом… Внезапно, разом, без команды или предупреждения, началось светопреставление.
Небо мгновенно заволокло тучами, среди зимы громыхнула и зазмеилась молниями непроглядная тьма небывалой грозы. Ветер вмиг достиг ураганной силы, огибая толпу женщин в белых платьях, с вершин скал сорвался и понесся вниз не успевший слежаться свежий снег, а из распадков и ущелий вьюги потянули наверх длинные белые языки, заваливая все тропы, кроме одной, короткой и прямой. Тропы в новую жизнь, по которой, бросив все вещи и схватив только младенцев, побежали те, кого старшие сестры в трудных раздумьях назначили обреченными жить.
Столь неслыханная дерзость низших созданий ввергла темных колдунов в оторопь лишь на короткие первые секунды, а затем магистр Бизел выкрикнул отрывистый приказ, и ситуация изменилась. Выскочили из-за валунов и заклинаний отвода глаз прятавшиеся каратели из его личного отряда, выхватили жезлы и вонзили их безжалостные лучи в густую круговерть снега, ветра и камней.
Ни единого вскрика или стона не донеслось оттуда, и хотя темные были уверены, что не попасть хоть в кого-нибудь просто не могли, на всякий случай добавили зарядам мощности.
И тогда беглянки решились на отчаянный шаг. Постепенно отступая вслед за уходящими по тропе детьми, отозвали часть своих сил из защитного щита и направили на карателей. Бросая наугад каждая именно то, что у нее получалось лучше всего.
Взвыл и зачесался, раздирая когтями верхнюю одежду, один из карателей; устремляясь за валун, торопливо сбросил штаны другой; схватился за осыпающуюся из-под капюшона шевелюру третий…
– Ну хватит! – свирепо рыкнул магистр и, взмахнув руками, забормотал заклинание.
Широким кругом, замкнувшим все выходы и перекрывшим дорогу убегающим детям, вспыхнул яростный рыжевато-черный огонь, с угрожающим потрескиванием и гулом постепенно сужавшийся вокруг послушников.
Сразу несколько камней вырвались из щита и помчались на магистра, но он стоял совершенно спокойно, презрительно ухмыляясь глупости обнаглевших девок. И камни, приблизившись, замедлились, пробиваясь будто сквозь невидимый слой чего-то плотного, а затем, так и не долетев до колдуна, осыпались недвижной грудой.
Взметнулся новый порыв ветра, сорвал с почвы снежное покрывало, подхватил и понес на проклятое пламя, стремясь засыпать, задавить, загасить хоть ненадолго небольшой участок. И ему это почти удалось. Но колдун поднял руки и повелительно рыкнул что-то заковыристое. И пламя взревело с новой силой, вгрызаясь в камни, глотая кусты и деревья, с шипеньем и паром слизывая со склона снег.
Колдун, ждавший своей очереди неподалеку от Бизела, с предвкушением заухмылялся и кастовал злобных каменных монстров, полезших сквозь огонь прямо на приготовленную для избранных тропу.
Испуганные дети вмиг перестали быть организованным отрядом, развернулись и побежали назад, к таким надежным и привычным мамам – других-то у них не было. Некоторые тихо завывали от страха, другие неслись молча, вытаращив в ужасе глазенки. И белые девы, принимая их под ненадежный заслон потрепанных подолов, поняли, что эту битву они проиграли. Проиграли, но не сдались. На этот, самый тяжелый случай у них тоже был заранее приготовлен сюрприз, жаль только, самый последний.

Глава 30
Новый метод партизанских действий

О том, что светло за дверью вовсе не от солнца, эвины и маги догадались раньше меня. Снова забряцало оружие, засопели столпившиеся за моей спиной воины.
– Таресса, ты уснула, что ли? – страдальчески зашипел Найкарт, оглядываясь с неподдельным возмущением.
– Я жду приказа, – упрямо пробурчала я, сама в глубине души расстраиваясь – ну вот чего Дэс медлит?
– Поздравляю, Дэсгард, у тебя очень дисциплинированная жена, – едко заметил братец, чуть не подпрыгивая от нетерпения.
– Жаль, что брат у нее не такой, – отбрил мой муж и внезапно приказал: – Эндерад, отведи своих людей в сторонку. Тесса, заводи дверь в самую гущу толпы и делай ее пошире и пониже, в рост ребенка.
Вот это мне было понятно и вполне доступно, и сфера выполнила этот приказ просто мгновенно.
– Тиша, – тем временем скомандовал лешему Дэс, – объясни девам, что делать.
Я распахнула дверь, и в зал ворвался скрежет монстров, запах дыма, крови, вонь от сгоревших птичьих перьев и пар от кипящего снега.
– Дак запросто. Девоньки, все сюда! Золери, чего стоишь? Детишек заводи!
Немолодая женщина с рваной и обожженной раной на щеке негромко что-то приказала, обернувшись на мгновение, и в зал торопливо побежали, полезли, поползли грязные, окровавленные жертвы.
– Найк, выносите их, – скомандовал Эндерад, выхватывая у меня из-под ног сразу троих малышей, и воины забегали как сумасшедшие.
Я отвлеклась на них всего на секунду, а когда повернула голову в сторону проклятого мира, сразу увидела произошедшие в битве изменения. Потеснив женщин-послушниц, на переднем плане появилось несколько силуэтов в черных с серебром костюмах.
И почему-то виделись они мне не очень отчетливо, словно сквозь туман, хотя фигуры стоящих рядом послушниц имели вполне явственные очертания. Значит, маги под заклинанием отвода глаз, – еще успела я подумать с облегчением, как вдруг тонкий росчерк молнии словно автоматной очередью прошил всю толпу.
Остро обожгло руку, и я крепче стиснула зубы, точно зная, что эта боль не моя. Вот только облегчения эта мысль не принесла совершенно, в мозгу горел вопрос – кто? Тер или Дэс? В чужих мирах я их боль чувствовала почти одинаково.
Но Дэс стоит… Вон поднял руку, запустил сразу пучком своих любимых фиолетовых молний и, похоже, попал не по одному. За мельтешащей стеной из тающего снега, камней и мусора взвыло сразу несколько вражеских голосов.
– Девоньки, поспешайте! – прикрикнул леший, в азарте подпрыгивающий рядом со мной. А потом вдруг метнулся в свой мир, припал к промороженной, каменистой земле, что-то нежно ей прошептал и, подхватив ковыляющую женщину, метнулся внутрь.
И вот тут я увидела, как упали сразу двое – один из магов и та самая женщина, остававшаяся на площадке последней.
А впереди, между пламенем, пожиравшим последнюю преграду, и торопливо отступавшими магами, зашевелились камни и песок, поднимаясь высокой волной и накатываясь на противника.
Я спешно двинула сферу навстречу несущим пострадавших последним магам, подводя ее, как совок, и буквально загребла их в дверь. А затем сразу же захлопнула все заслоны и ринулась к лежащему на полу магу, не в силах выдавить единственный вопрос:
– Кто?
– Не волнуйся. – Дэс, неловко пряча от моего взгляда прижатую к груди руку, присел рядом. – Это Сегордс. У него хорошая регенерация, да и руны на восстановление стоят. Просто тот колдун, когда понял, что добыча ускользает, какой-то амулет разрядил, целым букетом заклинаний заправленный. Ошеломление и ослепление я узнал, вроде было еще замедление. На меня, как на ментала, не действует. Впрочем, и на него не должно было. Сейчас маги детей первым делом подлечат…
– Дэс, – ласково перебила я, – долго ты еще намерен мне язык заговаривать? Покажи руку, у меня аптечка на поясе. И не хлопай глазами так наивно, я с десяти лет столько ран перевязала, что в обморок точно не упаду.
– Да я и сам залечу, – попытался он уклониться от перевязки. Ну точно наивный – от меня еще никто не ушел.
– Давай сюда руку.
– Вот, – подал он здоровую, легко встал на ноги, притянул к себе меня. – Томочка-а… – А минуты через две, с сожалением отпуская, пояснил: – Тут источник, я быстро восстанавливаюсь. Сейчас вылечу.
– Гарх немытый… – с легким стоном приподнял с пола голову Сегордс. – Не меньше магистра противничек попался, чего только не намешал в свой амулет. По мне проклятие Лоа проехало, если бы не руны, не меньше суток бы валялся…
– Двое их там сильных было, магистр-огневик и проклятийник, а второй – минералы и подчинение. Да еще кучка мелочи с жезлами… Ты как себя чувствуешь?
– Полежу еще чуть-чуть, у меня ведь все быстро заживает. Вы идите… Или тебя тоже задело?
– Лечу уже понемногу, – небрежно отозвался эрг, и я не стала устраивать сцен – пусть показывает, какой он крутой. Меня сейчас мучает другой вопрос…
– Дэс?
– Да, родная?
– А нельзя с ними поговорить, чтобы их в ковен взять? Как-то они мне вдруг понравились, эти девы. И еще, как ты думаешь, нужно посмотреть, что стало с колдунами? Там Тиша на них что-то мощное натравил.
– Да зачем тебе, девонька, смотреть туда? – оказывается, леший никуда не делся. – Давай лучше за родней моей пойдем. Ведь у них, темных, это первое дело – виновных и безвинных наказать.
Черт, и почему мне все больше кажется, что я теперь работаю в МЧС?
– Обязательно поговорим. – Что-то не расслышала я в голосе мужа особого энтузиазма, да и чувства почему-то ощущаются намного слабее, только сейчас поняла… – Тесса… – договорить он не успел.
Схватив второй рукой за плечо лешего, я одним махом перенесла нас в свою комнату в фазенде. На ту же многострадальную кровать.
– Ты что же это творишь, девонька! – возмущенно заверещал Тиша, выбираясь из-под меня, но тут до него дошло, что не все в порядке, и он глухо позвал: – Олья!
– Ну как тут у вас? – Ундина прибежала через минуту, оглядела нас синими глазами, цвет которых менялся от ее настроения, и шмыгнула ко мне: – На что обижаешься?
– Посмотри, пожалуйста, что у него с рукой, – подчеркнуто вежливо попросила я, не глядя на подозрительно молчаливого Дэса, хотя меня снова кольнула глухая боль – по-видимому, кто-то из нас нечаянно задел рану. – А мы с Тишей начнем ваших родичей перемещать.
Слезла с постели и решительно потопала к двери. Приводить толпу леших в свою спальню мне как-то совершенно не улыбалось.
– Таресса! – укоризненно воззвал муж, но я упрямо выпрямила спину и не стала оборачиваться.
Слишком уж однозначно действует на меня его взгляд, и тепло улыбки, и нежность ладоней, и эта просительная укоризна в голосе… А может, оглянуться?
Нет. Пусть на себе прочувствует, каково это – сидеть в безопасности, когда любимый у тебя на глазах уходит на передний край, и ты, вместо того чтобы думать, как помочь, защитить его, должна сидеть и ждать. А потом кто-то падает, и вместе с ним срывается в пропасть сердце. Но даже вскрикнуть нельзя, и приходится собрать всю силу воли, задавить в себе рвущийся изнутри крик и думать только о том, что ты моложе, неопытнее и бестолковее всех этих крутых мужчин, и потому не должна помешать им ни вскриком, ни всплеском эмоций. Хотя вот не верится мне, что он не почувствовал моей тревоги. Я же почувствовала его боль?
Как интересно! А почему я ее чувствовала всего секунду, а потом перестала? И вообще не ощущала ничего другого – ни волнения, ни азарта боя, ни страха за детей. Черт. Ну уж нет, партизан, так мы не договаривались! И значит, правильно, что я не оглянулась.
– Таресса, ну и куда ты пошла? – Вот и леший уже права качать начинает, ему-то чего не хватает?
– В сад, разумеется, – насмешливо ответила я. – Не в свой же дом мне пускать толпу твоих родичей?
– Какая там толпа, – безрадостно фыркнул он, – только в самых чащах и остались необращенные. Темные обожают, чтобы в их садах все росло само собой и никто не мешался под ногами. Вот и повылавливали нашего брата в ближних от Саргаша лесах.
Но я все равно ушла в сад, уселась поудобнее, привычно вызвала сферу.
– Куда открывать?
– На ту хижину, где вы сначала жили, от нее поведу, там недалеко мой брат хозяйничает, – серьезно объяснил Тиша, поглядывая на меня с задумчивой настороженностью, и неожиданно осторожно попросил: – Ты только того… особо не бушуй, а?
– Тиша! – направляя экран на хижину, возмутилась я. – Вот ты со мной рядом сколько времени прожил? И что, много я бушевала?
– Дак то совсем другое дело, – загадочно хмыкнул он. – Мы хоть тебе и не чужие, но на нас ты всерьез обижаться не будешь. Обида, она стократ больнее от тех, кто роднее.
– Поняла уже, не дурочка, – хотела добавить, что хорошо бы не только я поняла, но слова просто застряли в горле.
Возле так хорошо знакомой мне хижины, подправленной Найком и накрытой лешим непромокаемой крышей из камыша и мха, виднелись на первом, робком снежку чьи-то следы. А из выведенной в сторону оврага трубы струился едва заметный теплый дымок.
Так это же небось он, человек с топором, вернулся! Так живо мне сразу представилось, как, сбежав от ненавистного темного господина, голодный и полураздетый, пробирался он по обочинам дорог, выходил ночами на околицу деревни и воровал в погребах или буртах морковь и репу – основные овощи этого мира.
– Тиша, видишь, тот маг возвратился! – Я повернула экран к хижине, но леший мохнатым мешком повис на моей руке.
– Опомнись, глупая! От темных сбежать невозможно!
– Но он же не простой человек! Он одаренный! Может, знал какую-нибудь хитрость или у темных амулет какой украл. – Мне вспомнились паладины, сбежавшие с помощью украденных кристаллов.
– Тогда бы они тем более за ним погнались. Темные никого не выпускают и никого не прощают, – тихо сказал за спиной голос Дэса, и на мое плечо легла его ладонь.
Одна ладонь, автоматически отметила я, прислушиваясь к эмоциям мужа. Ох, и чего только в них не намешано! Даже разобраться трудно – я же не ментал.
Черт, как все сложно-то с этой семейной жизнью! Казалось бы, вроде все просто – он меня любит, я его люблю, дом есть, и не один, деньги тоже есть… вроде. Как-то я пока не дошла до вопроса о том, сколько мне платят в ковене. И платят ли вообще?
Но это сейчас неважно. Важнее понять самой и доходчиво объяснить ему, что так больно затронуло душу. Ведь обижать меня он не собирался? Да нет, это и ежу понятно. И вообще он раненый…
– Тиша, стул Дэсу принеси, – попросила я ровным голосом, и ладонь на плече дрогнула.
– Тесса…
– Здесь же нет необходимости стоять? – пожала я плечами, не желая начинать разборки при лешем, он и так себе чего-то напридумывал.
Сферу я все это время от хижины не уводила, кружила медленно вокруг, пытаясь понять, что такого ужасного может сделать нам этот отшельник, если мы на него посмотрим, не открывая заслона? Ведь мы в другом мире и совершенно недоступны его заклинаниям или оружию.
– Темные потому и зовут себя такими, – неслышно вздохнул Дэс, садясь на стул, – что не признают никаких человеческих правил. Я не хочу тебе рассказывать подробности – ты такая впечатлительная, потом будешь представлять себе всякие ужасы, – но для них нет слова «нельзя». Есть только их собственные желания. А почему он тут?.. Скорее всего, магистры уже проследили, по остаткам сгоревших в донжоне вещей, твой путь в этом мире. Я и представить пока не могу, какую подлость они задумали, посылая его сюда, могу лишь предположить, что этот сюрприз, приготовленный лично тебе, вовсе не единственный. Ну а после сегодняшнего спасения белых дев можно сказать с уверенностью, далеко не последний.
– Я, конечно, ничего не понимаю в магии, и кто только не колол мне этим глаза, хотя учителей и напарников у меня было столько, что можно академию открывать. Но понять, что он не может меня достать, если я в другом мире, даже мне под силу, – огрызнулась я, вполне признавая справедливость некоторых его слов, и сердито позвала Тишу: – Показывай, где твой брат!
– Я могу привести самый безобидный пример. Ты же захочешь узнать, что он тут делает? Так вот, почувствовав с помощью артефакта поблизости сферу или услышав твой голос, темный сразу достает… ну, к примеру, бездомного котенка. Заметь, не старичка и не девушку, просто котенка. И начинает издеваться – жестоко, как только темные умеют. Ты выдержишь? Не откроешь окно, не попытаешься выхватить несчастное животное? Просто закроешь сферу и уйдешь?
А если это будет девушка? Ребенок? Таресса, пойми, темные тебя уже изучают и наверняка поняли – ты не можешь пройти мимо такой жестокости. Но едва ты прикоснешься к жертве, или кто-нибудь другой по твоей просьбе прикоснется, – котенок превратится в монстра. Или взорвется пучком проклятий, это любимое оружие темных. Почему нам так трудно с ними сражаться? Да потому что они учат самые изуверские и самые болезненные боевые заклинания. Для них в любом бою главное – уничтожить врага. Пленных они не берут, сдавшихся не щадят.
Ты видела, как сегодня бились белые девы? Из последних сил, и все же они проиграли двум магистрам и отряду младших магов. Потому что проклятийник бросил высасывающее жизнь проклятие, и они сражались не с магистром, а с заклинанием, пытаясь удержать на грани маленьких детей – для них такие проклятия смертельны.
– Вы меня обманули – ты и Сегордс, – с горечью констатировала я, вспоминая виденную сквозь дверь картину боя и припоминая ускользнувшие в суматохе детали. – Это ведь не он там упал. Я сейчас четко вспомнила, что видела, как он нес мага. Это был Тер, да? Ну вот и скажи теперь, любимый, как мне тебе доверять? Почему нельзя было мне просто сказать, что он ранен? Дэс?! Посмотри мне в глаза! Что с Терезисом?
Он молчал целую минуту – долгую, нескончаемую минуту, по привычке опустив голову и спрятав глаза. Потом решительно отбросил назад волосы, взглянул на меня с горькой нежностью и коротко выдохнул:
– Если ты откроешь на секунду окошко в дом Хенны…
В следующий миг мы уже наблюдали за непривычно строгими, жесткими лицами четверки магов, стоявших по разным сторонам обеденного стола в гостиной моей учительницы. А на столе лежал Тер, казавшийся в одной набедренной повязке непривычно худым и юным. По углам стола стояли глубокие миски с какой-то жидкостью, и из каждой торчал подсвечник с белоснежной свечой. Тонкие лепестки пламени вздрагивали, трепетали от мягких движений рук, согласно плетущих что-то свое и одновременно общее.
– Можно открыть и послушать? – заметив, что губы магов шевелятся, почему-то шепотом спросила я, но Дэс сказал отрывисто:
– Нет.
Посмотрел на мое застывшее лицо, пододвинулся ближе и, пряча огорченный вздох, примирительно объяснил:
– Нас задело одно и то же проклятие, но у меня на руке был против него амулет, вот он-то все принял на себя. К сожалению, больше его нет.
– А почему у Тера такого амулета не было?
– Закрывай окно, я объясню. Не бойся, они справятся, сам я сейчас помочь ничем не смогу.
Вот теперь я все поняла, до последней крошки, до самого донышка. Это же он специально закрыл от меня их обоих – себя и Тера, чтобы двойная боль и его собственная тревога за ученика, ставшего ему за эти годы практически младшим братом, если не сыном, не ударили по мне двойным откатом.
Раскаяние обожгло крапивой. Я вмиг очутилась на коленях у любимого, обвила руками за шею, стараясь не задеть замотанное в салфетки запястье, нежно прижала к груди растрепанную голову. Он крепко стиснул меня здоровой рукой, торопливо нашел губами губы…
– Тесса… – очнулась я от подергивания за рукав. – Переведи ужо родичей, ждут же. А потом милуйтесь, сколько душеньке вашей угодно.
– Ты прощения не попросил, – осторожно заглядывая в сияющие счастьем глаза Дэса, напомнила я лешему, – за то, что плохо обо мне подумал.
– Прости, – с раскаянием сказали они в один голос. И подозрительно покосились друг на друга.
В первый момент я хотела объяснить, что кое-кто поторопился, но потом подумала и решила промолчать. Хотя выводы из этой истории для себя сделала.
– Поехали, – перебираясь на свой стул, решительно распахнула я окно, и операция по спасению леших началась.
Родичей у Тиши оказалось не так уж много, но дело шло не так быстро, как хотелось. Найдя нужное место, Тиша несколько минут внимательно изучал его, принюхиваясь и прислушиваясь. Потом вызывал собрата, они обменивались приветствиями, и начинался переход. Почти все лешие вели с собой медведей, да не по одному, а семьями, некоторые прихватили коз и оленей, а один вел выводок зайцев.
– Зайцы не пойдут, – закрыла я дверь, вспомнив печальный урок Австралии. – Если тут их нет, вы нарушите экологическое равновесие.
– Да как это нет, – взвыл Тиша, – есть! И еще какие зайцы! Просто этих он уводит, потому что особая порода. Ты на шкурку взгляни, ведь чисто соболь! Их за это и повывели, а ты… равновесие!
– Ладно, убедил. Извините, зайчики, я не со зла. – Я снова открыла дверь и обернулась к Дэсу: – Продолжай.
– Ну вот, поскольку он еще не эрг, ему и не доступны такие артефакты, хотя надеть, конечно, может. Но каждый амулет тянет в себя магию, а чем ниже уровень мага, тем ее, естественно, меньше.
– А для обычных людей, – удивилась я, – разве не делают такие амулеты?
– Для обычных зачаровывают немного другие, с магическим кристаллом. Но проклятие такой силы они бы не выдержали – разрядились за секунду, а мой поглощал его и сжигал.
– И сильно прожег? – Понимание, почему он не хотел показывать руку, пришло сразу.
– Олья молодец, у нее очень сильная магия целительницы, – уклончиво произнес эрг и деловито нахмурился: – Нужно будет спросить: никто из ундин не хочет поселиться в нашем мире?
– Не нужно спрашивать, – кротко сообщила я, с преувеличенным вниманием разглядывая очередную медвежью семью, – у меня на острове уже живет… пять или шесть.

Глава 31
Дела сердечные

– Таресса-а-а!
Я едва со стула не свалилась, услышав где-то на первом этаже этот отчаянный вопль Найкарта.
– Что?! – закричала в ответ, бросая кисть, и, спешно вытирая руки салфеткой, ринулась ему навстречу.
Если сказал бы мне кто-то в тот день, когда он пытался охмурить меня около беседки дворцового сада, что я буду с такой скоростью мчаться на зов этого парня, плюнула бы в рожу, мелькнула ехидная мысль и исчезла, вытесненная тревогой за этого обормота.
Он налетел на меня на верхних ступенях лестницы, подхватил на руки и потащил вниз с сумасшедшей скоростью. Я даже голову в плечи вжала, чтобы случайно не разбить о стену.
– И куда ты тащишь мою женщину? – строго спросил Дэсгард, едва мы оказались в гостиной.
– Жениться, – досадливо, как от назойливой мухи, отмахнулся от него Найк, и мы понеслись дальше.
Лично я даже слова вставить не успела.
Только когда проносилась мимо информатория, достучалась до воина кулаком по плечу, и он обратил на меня внимание.
– Ну что тебе?
– А не быстрее было перенестись?
Мы пробежали еще шагов двадцать, и он резко остановился.
– Переноси.
Я окинула его внимательным взглядом, подумала и перенесла.
– Таресса! – взревел он возмущенно, обнаружив, что стоит со мной на руках в моей гостиной, а с дивана на него ехидно взирает мой муж. – Что за шутки?
– Какие уж тут шутки! – сердито рявкнула я. – Ты кто, повелитель или козел ободранный? Поставь меня на пол и иди посмотри в зеркало! Хотя нет, не ставь…
И в следующий момент, перепрыгнув через покинутый мир, перенесла нас во дворец. Прямо в кабинет Кантилара. И так удачно… Там шло какое-то совещание.
Я сразу остановилась, когда эвины увидели нас. Замолчали, уставились заинтересованно и ждут. Хотела бы я знать, чего? Хоть вопрос бы задали!
И тут я увидела зеркало… и сразу поняла, почему все так упорно молчат. И почему Найк вдруг начал наливаться алым помидорным румянцем.
Черт, и это они себе гарем набирали! Крутыми такими тут ходили, девушек сердитыми взглядами из-под масок запугивали. А от вида моей робы для рисования и бантиков на голове Найка в штопор ушли.
Ну и что с того, что, пока Сины нет и некому стирать выбранные мною для занятий рисованием короткие штанишки и блузу, я нарисовала на них сердечки и написала «я тебя люблю» на всех известных мне языках?
Я же мужу писала! Ему читать понравилось.
И сердечки понравились. Очень. Особенно то, которое нарисовано, где у джинсов карман для воришек.
Черт. И как я теперь на пол встану? Ведь они все это сердечко увидят, если я к выходу пойду, а я к нему стрелку добавила и на ней бантик.
Однако пауза немного затянулась, на мой взгляд. А еще Найк то самое зеркало наконец глазами нашел и бледнеть начал. Может, ему дать чего-нибудь выпить… от сердца?
И вообще, пора брать дело в свои руки, а то мы так до ночи стоять будем, а у меня там муж. Нет, я ни минуты не сомневаюсь, что Дэс уже вытащил свой любимый шар и отлично видит и этот кабинет, и нас. Но нельзя же ему столько смеяться?
– Люди! Ау! – помахала я эвинам. – Вы нас видите?
– Видим, – настороженно отозвался Кантилар и опять смолк.
– А почему молчите? Почему не задаете вопрос, куда собрался этот молодой человек? Не хотите узнать, что он задумал? Так вот, мне неважно, хотите вы или нет, я сама скажу: он тащит меня жениться!
Вот теперь их проняло. Даже слишком, по-моему. Но молчат по-прежнему. И тогда я решительно скомандовала Найкарту:
– Так, брат Петруччио! Поставь меня на пол.
Он поставил. И руки за спину спрятал. Здравомыслящий у меня братик.
– Так вот, как, по-вашему, – прокурорским взглядом уставилась я на бледнеющих и краснеющих воинов, – вам не стыдно будет, если он женится в таком виде? Где его белый костюм? Где алая чалма? Где умытая рожа и букет роз? Маски не нужно, его уже все равно все наизусть знают. В общем, так – оставляю его вам и иду надевать подобающее случаю платье! У вас полчаса! Все! Время пошло!
И перенеслась прямо на диван.
Ну, вот как я угадала – хохочет, аж согнулся!
Посмотрела я на него и тихонько так сказала:
– Зайка, а ты на это сватанье разве с нами не идешь? Вообще-то у нас крайне неприличным считается, когда замужняя женщина на такие мероприятия одна ходит, но у вас же другие законы.
Лицо несчастное-несчастное сделала… и перенеслась в спальню. И еще не успела дойти до двери в ванную, как услышала на лестнице торопливый топот. Ну вот это другое дело!
Когда я через десять минут вышла в халатике, Дэса в комнате не было, но, судя по распахнутым дверкам шкафа, вещи он прихватить успел, прежде чем бежать в другую ванную. Я заперла дверь на засов и отправилась выбирать платье. Тут ведь очень важно не ошибиться. Быть одетой лучше невесты нельзя, хотя, по-моему, это невозможно – Найк за эти три дня перетаскал ей и сестрам кучу одежды. Он там вообще теперь как свой – возит на загривке малышек, помогает носить в ванную раненых. Лекарям не удалось спасти только одну девушку, но она так неудачно стояла, что в нее попало одновременно три молнии. Еще когда маги ее выносили, они уже понимали, что ничего нельзя будет сделать. Оттого и были такими хмурыми.
Зато нам удалось в тот же день перехватить по дороге к камню всех трех дев, ночевавших в деревнях.
И настоятельница Гриссина даже заплакала, когда мы привели их к ее постели. Зная злобу и жестокость темных, она уже вычеркнула девчонок из списка живых. А теперь они почти все поправились, что немудрено с их-то способностями и нашим источником, и Найкарт отважился попросить разрешения на сватовство.
А вот и платье – именно то, что нужно. Интересно, кто успел заказать, Хенна или все же Дэс?
Тонкий черный шелк, строгий фасон классной дамы конца восемнадцатого века, но вышитые серебром на плече и по подолу руны и знаки ковена делают его торжественным, как у королевы. Коса легла высокой короной, из украшений лишь мой накопитель и амулет ковена, а на пальце кольцо, которое не далее как сегодня утром подарил мне муж. Черные туфли на среднем каблучке, капля духов за ушко… Попробуйте, белые сестры, отказать такой свахе!
Я сошла по лестнице, звонко цокая каблучками, и остановилась, наблюдая, каким взглядом смотрит на меня муж, нарядившийся в костюм эрга.
– Я готова, дорогой. Идем за женихом?
– Вообще-то… – Он откашлялся. – Я бы лучше никуда не пошел. И тебя не пустил…
– Ты плохо представляешь себе выгоды этого мероприятия, но я тебе потом объясню, – загадочно сказала я, протягивая ему руку.
А едва он за нее схватился, мы снова оказались в кабинете Кантилара.
И снова они все почему-то молчали.
Но теперь со мной был Дэс, и он моментально взял все в свои руки.
– Жених готов? – спросил таким строгим голосом, словно они были учениками, писавшими контрольную. – А цветы? Подарки? Гостинцы?
– Дру́жки жениха? – вспомнила я.
– Да, – отчитался непонятно откуда взявшийся Эндерад, на заседании я его вроде не видела, – всё есть. – Но тут он услышал мои слова и открыл рот… Подумал, закрыл и осторожно спросил: – Тесса, а это кто такие?
– Друзья жениха – молодые неженатые парни, которые его провожают в семейную жизнь. Черт, Дер, ты не понимаешь, что там толпа молодых девушек? Хочешь, чтобы они с ума сошли от зависти?
– Но они… – Он оглянулся на Дэса. – Они магички!
– Золери тоже магичка! И Ниница, насколько я помню, не бесталанна! И что из этого?
– А ковен… – Лекарь бросил взгляд на распахнутую в зал дверь, где в окружении толпы зрителей стоял Найкарт с букетом в одной руке и корзиной в другой.
– Девушки будут выбирать сами, – твердо произнесла я свою коронную фразу.
– От ковена будут представители, – не менее твердо сказал Дэс и шагнул к шару. – Сколько у жениха должно быть этих дру́жек?
– Ну штук шесть хватит, – решила я, чтобы не сильно наглеть, и добавила: – Только одеться они должны поскромнее жениха. Десять минут им на сборы.
За дверью раздался дружный, быстро удаляющийся топот.
Я посмотрела на печально вздохнувшего Найка и вспомнила, что еще не провела инструктаж.
– Так, брат Петруччио, слушай внимательно и запоминай: главная там я. Ты скромно стоишь в сторонке в окружении своей группы поддержки и никаких партизанских вылазок не предпринимаешь. И молчишь как рыба, даже если что-то не понравится. Гриссина мне во время предварительной беседы кое на что намекнула. И я ее услышала.
– А была предварительная беседа? – оживился Эндерад.
– Ну я же не сапер, без разведки в бой не хожу. Так вот, если разговор пойдет о каком-то ритуале, не нервничай, тихо радуйся – они клятвы своей богине давали о безбрачии. Теперь ищут способ, чтобы ни богиню не обидеть, ни себя. Типа обратить порося в карася.
– Тесса, – шагнул ко мне Найк, – ты лучшая сестра!
– А я и не сомневалась, – скромно кивнула я и, расслышав приближающийся топот, оглянулась на мужа: – Счастье мое, ты уже закончил выдавать указания? Я открываю дверь. И не забудь – приказ молча стоять в стороночке касается не только Найка. Это не война, тут я командую.
– Солнышко, да я и не спорю.
Вот как у него все-таки получается, – и согласился, и под руку заботливо подхватил, а улыбнулся очень нежно и чуть покровительственно, и никому уже в голову не придет назвать его подкаблучником.
– Так, – осмотрела я примчавшихся эвинов, с букетами и корзинами, – повторяю для опоздавших: пока я договариваюсь, вы просто массовка. Стоите тихо позади жениха и глазок никому не строите. Корзину у него, кстати, пока возьмите, ему сейчас только букет полагается. И учтите, если увижу, что кто-то намерен впарить девушкам драгоценности – отправлю назад без разговоров. Все, открываю дверь. Дэс, ты с ними или со мной?
– Отчего такие сомнения? – поднял бровь мой муж, и белобрысый братец в алой чалме его горячо поддержал:
– Конечно, он с тобой. Или я.
– Или я, – твердо сказал Эндерад, и мне оставалось только вздохнуть с наигранным возмущением: как много желающих на мою свободу передвижения!
А потом я открыла свою дверь в просторную столовую самого большого из всех зданий, стоящих в нижнем дворе цитадели Риайна. Когда-то, шестьдесят лет назад, в этих домах жили пришедшие на Альбет эвины, пока не победили врагов и не выстроили для себя дворец в столице.
Освещенное послеполуденным осенним солнцем помещение сверкало чистотой и, судя по стоявшим на столах букетам цветов, белые девы тоже постарались подготовиться к нашему приходу. Воины, обнаружив эти приготовления, слегка подобрались, как будто шли не в гости, а на минное поле, и с неожиданной степенностью пересекли барьер. Эндерад тоже пошел с ними, – спасенные дети быстро раскусили характер лекаря и теперь принимали его за своего. Но была и другая причина: Ниница и еще несколько ведьм, имеющих дар целительниц, уже несколько дней жили в цитадели, помогая ухаживать за ранеными.
Голубоглазая видящая жила у Хенны, и вечером того же дня, когда мы спасли белых дев, магини вдвоем приходили ко мне в гости. Сразу после переселения леших я перенесла нас с Дэсом в информаторий и потребовала от Викториса, чтобы маги немедленно составили для меня расписание занятий. Сообщив, что неважно, кто именно будет их проводить. Пусть без сомнений заменяют занятых магов свободными, но уроки должны быть каждый день. И магини желали выяснить, хочу ли я, чтобы ведьмы тоже поделились со мной некоторыми секретами. Разумеется, я очень хотела. Мне просто до зубовного скрежета надоело чувствовать себя самой невежественной в банальных для окружающих вещах.
За эти несколько дней я успела выяснить много интересного и познакомиться с парой новых магов. А сегодня, как и позавчера, по расписанию была очередь Дэса, и мы собирались после обеда заняться изучением прикладной магии… но явился Найк.
А теперь мой эрг с энтузиазмом участвует в сватовстве и наивно надеется, что прикладная магия так и останется для меня темным лесом. А я ему в этом нисколько не мешаю, сказал же классик, что надежды юношей питают. И кто я такая, спорить с умными классиками, особенно если учесть, что юношами тогда мужчины считались чуть не до тридцати лет?
Мы перенеслись на заранее намеченную мною точку чуть впереди жениха и компании. Я едва успела оправить юбку, как дверь медленно и торжественно распахнулась, и в столовую, поддерживаемая с двух сторон крепкими послушницами, неспешно вошла старшая сестра. Вошедшие следом девушки быстро подставили ей удобный стул, ходить Гриссине пока было трудно. Она во время боя с первой секунды замкнула на себя самый мощный щит, и каждый удар жезлов, отразившийся от него, прошел болью по ее телу.
– С добром ли к нам гости незваные? – спросила наставница, внимательно и строго оглядев нашу компанию.
– Здравствуйте, хозяева хорошие, не сердитесь на вторжение, окажите одолжение, – шагнула я навстречу, степенно произнося заученные слова приветствия. – Просим нас не кормить и не поить, только слово говорить.
– Ну слушать вас или нет, мы еще решим, – делано засомневалась Гриссина. – Вы сначала объявитесь, нажитым похвалитесь, да не казною, не серебром, не златом. Нам мил человек добротою богатый, с честностью повязанный, со смелостью доказанной.
– Ох ты! – так и всплеснула я руками. – Да как верно-то! Прямо в точку! Вот именно таков и есть мой братец любимый, да еще ко всему и собой хорош, и силен, и ловок, и умен не по годам. Одна беда – болен он. Такая тоска-кручинушка напала, что не ест, не пьет, не спит. Думаю, долго не проживет…
Из толпы стоящих позади меня гостей раздалось возмущенное шипение. Я сунула за спину руку и угрожающе потрясла кулаком.
– Долго не проживет… один. – Всхлипнув как можно натуральнее, я поднесла к глазам вынутый из рукава белейший платок тонкого полотна с кружевами, приготовленный загодя. – Уж помогите нашей беде, люди добрые, спасите братца любезного! Голубок летал, перышко обронил, на том перышке добрая весточка – есть в вашем дому лебедушка белая, под стать нашему ясному соколу. И имечко там тоже было, зовут ее Золери.
– Ох, несчастье-то какое, – пригорюнилась старшая сестра, – опоздали ведь вы! Была такая, еще три дня назад была. Да напало воронье черное, заклевали белую лебедушку, а с нею и весь род ее. Нет больше на свете такой девы.
Дэс едва заметно повернул голову и скосил глаза назад, где слышались звуки какой-то возни.
Эх, братец, вот влюбляться тебе категорически противопоказано. Чувство юмора дохнет сразу и навсегда.
– Но вы уж простите меня за назойливость, люди добрые, – склонила я голову в почтительном поклоне, лихорадочно раздумывая, как выйти из положения. Насчет такого поворота уговора у нас не было. – А те девушки, которые вот только что тут пробегали… Возможно, среди них найдется хоть одна, что придется по сердцу нашему соколику?
– Да как же узнать, если все они безродные и безымянные? Себя не знают, рода не ведают, прошлого не помнят.
– Что, так ни одна ничего и не помнит? – начиная понимать, что с ритуалом они уже покончили, сокрушенно вздохнула я. – Но может, в таком случае мы поможем? Там, у входа, у меня еще братья. Память и родню они вам вернуть не сумеют, зато помочь обрести новые имена вполне смогут. Да вот и муж мой им пособит, не поверите, он на это дело большой мастер. Уж такой затейник! Только глянет на девушку – и сразу понимает, какое ей имя в этом мире носить.
Дэс, стоящий чуть позади, потихоньку приблизился и бережно погладил меня кончиками пальцев по напряженной спине. Чуть поодаль ехидно фыркнул Найк. Ох, зря братец потешается, ведь это же не сам он своей девушке новое имя давать будет.
– Да, это хорошая мысль, – с сомнением протянула Гриссина. – Без имени плохо, я по себе знаю. Ведь у нас ничего и никого теперь нет, кроме младших сестер. Вот своих сестренок каждая из нас помнит, голос крови сказался, не иначе.
– Так это же замечательно, – подхватила я. – Может, покажете нам своих домочадцев? Мы не против выбрать кого-нибудь из девушек в целительницы растерзанной души моего братца.
Все ясно – поделили детей. Ну так Найку и это не помеха. Интересно только, кто достался Золери? Помнится, она все время возилась с хорошенькой белокурой девчушкой лет полутора. Среди них, этих бывших дев, вообще много светловолосых, и этот вопрос я специально обговорила с настоятельницей. Девушки должны заранее знать, что стоит за выбором блондинов. Хотя сестры и улыбались немножко загадочно, слушая меня, но обещали отнестись к вопросу со всей серьезностью.
– Ну раз у вас такая беда, поможем, как не помочь. Только и вы потом нам помогите, вот и будем квиты. Но у нас одно условие: выбирать сердцем, а не глазами. Глаза, сами знаете, обмануть не сложно – наряди метелку да посади в светелку, вот тебе и куколка.
– Мы согласны выбирать сердцем, – кротко согласилась я и позвала: – Иди сюда, брат Петруччио!
– Таресса! Ты что, с ума сошла? – зашипел вытолкнутый из толпы слегка помятый жених. – А вдруг я ее не узнаю?
– Прости, братец, – сворачивая в несколько слоев платок, печально сказала я, – ничем тебе помочь не могу. Придется выбирать, уговор дороже денег. Наклони голову, вымахал…
И откровенно подмигнула. Белые сестры ведь сейчас у меня за спиной.
Найк уставился на меня с изумлением, постепенно перешедшим в подозрение, потом в понимание… Я подмигнула еще раз стоящим чуть поодаль воинам, решительно приложила к его глазам платок и завязала узелок на чалме. Попутно шепнув братцу на ухо:
– А зачем мы тогда тащили столько дружек?
Вот теперь оживились и они, понимающе переглянулись… Ну пора. Я взяла Найкарта за руку и повела по направлению к старшей сестре.
– Мы готовы, добрая хозяюшка! Не знаю, как вас звать-величать…
– Да как назовете, так и буду зваться, – покорно склонила она голову.
– Тогда – Гелиона, – сказал мой муж и, шагнув к настоятельнице, бережно взял ее за руку. – Это самая светлая звезда нашего северного неба.
– Принимаю. – На ее губах проскользнула довольная улыбка. – Проходите дальше, люди добрые.
И перед нами, словно сами по себе, распахнулись двери в просторный холл.
Я решительно ринулась туда, таща на буксире Найкарта, и едва не ахнула. В глазах зарябило от непривычной пестроты, нежданного многоцветья женских нарядов, косынок, бантов, ленточек… Я даже головой помотала, чтобы удостовериться в их реальности. И тогда ясно осознала: здесь были все цвета и оттенки, кроме одного.
На девушках больше не было ни одной чисто белой вещи. Почему-то это показалось мне очень печальным, неожиданно я поняла, что все они по-настоящему, так же как и я, умерли для своего мира и сегодня воскресли здесь для новой жизни без имен и прошлого.
Дэсгард в один миг оказался рядом, крепко обнял нежной рукой, согрел волосы на виске теплым дыханием, бегло провел по щеке ласковыми губами и так же мимолетно шепнул:
– Все хорошо. Я здесь, родная.
Холодок, сдавивший душу, немедленно исчез, словно под горячими лучами солнца, и я благодарно улыбнулась встревоженным карим глазам.
– Все хорошо.
– А теперь отпусти брата, пусть ищет, – словно не заметив этого секундного замешательства, распорядилась Гелиона, и я беспрекословно выпустила руку Найкарта.
– Иди, – велела, подтолкнув его к толпе, и тихим шепотом добавила: – И не торопись.
Он понял это буквально – начал передвигаться мелкими шажками, осторожно поводя перед собой руками.
Букет ему мешал, и вскоре Найк просто перехватил его, как веник. А когда добрался до первых переселенок и они дружно отпрянули, расслышал детские смешки и начал ловить руками еще ниже и двигаться еще осторожнее. Но толпа не стояла на месте и не давалась в руки, она расступалась перед Найком, как стайка вспугнутых воробьев перед голубем, и снова смыкалась за его спиной.
Но очень скоро я заметила, что никуда не убегают двое – стоящая в углу девушка в бледно-голубом платье и белокурая малышка у ее подола. И, судя по тому, как звонко топали, убегая от Найка, и дети, и их попечительницы, это были именно те, кто ему нужен. А он уже второй раз шел в нужном направлении, но, сбитый с толку шорохом подолов за спиной, снова поворачивал назад.
– Прохладно, – тихо сказала я и, зябко передернув плечами, посмотрела на Дера.
– Что? – не понял эвин.
– Прохладно! – Я показала глазами на Найкарта.
А тот все увереннее шагал вслед за толпой, удаляясь от девушки в голубом.
– Еще холоднее, – так же тихо пожаловалась я, уставившись на воина с укоризной, хотя в душе ругала себя. Ну что мне стоило заранее объяснить им суть игры в жмурки?
И тут толпа снова свернула, искусно направляя жениха в нужную сторону.
– Теплее, – кивнула я одобрительно. – О, совсем потеплело!
Эндерад проследил за моим взглядом, заметил одиноко стоявшую в углу фигурку и усмехнулся.
– Тепло! – раздался его жизнерадостный басок.
– Потеплело, – подхватил кто-то из воинов.
Найкарт сделал еще пару шагов, снова свернул за ускользающими детьми, и сразу несколько воинов разочарованно буркнули:
– Похолодало.
Он шагнул еще, как будто не слыша наших реплик, и тут же поежилось сразу четверо:
– Холодает!
Найк остановился, прислушался к шелесту подолов и топоту малышей, и вдруг, резко развернувшись, шагнул назад.
– Теплее, – одобрительно заметил Эндерад.
Братец шагнул еще, и воинам стало еще теплее. И теплело до тех пор, пока он, все увереннее ступая, шел в угол. А потом нам стало жарко, когда воин, коснувшись случайно девичьей руки, наугад пошарил в воздухе второй рукой и отыскал шелковистые детские волосики.
Вмиг присел, подхватил на одну руку малышку, прижимая ее к себе букетом, а затем любимую, и, легко поднявшись, упруго пошел назад.
– Я нашел сердцем.
– Ну что же, – серьезно сказала старшая, – раз нашел, снимай повязку и смотри, кого подарила тебе судьба.
Однако Найк поступил по-своему. Не опуская на пол свое найденное счастье, повернул к невесте лицо и что-то шепнул. И она, розовея от смущения и удовольствия, обвила руками его голову и осторожно развязала узелок. Показалось мне, или девчонка специально слегка затянула это действо?
– Иди, – подтолкнула я мужа, – дай ей имя, и девочке тоже.
Но он и не подумал меня отпускать, наоборот, прижал к себе еще сильнее.
– Передаю это право Эндераду, у него есть идеи. И вон еще коллеги. – Дэс помахал рукой кучке молодых магов, стоявших у входной двери, подзывая их к нам. – Нужно дать потерявшим свой мир новые имена.
– Твою невесту будут звать Золлира, – встав перед Найкартом, торжественно объявил лекарь. – Это наше название рассвета. А ее сестру мы назовем Линдила, что значит снежинка.
– Да будет так, – утвердила старшая.
– Спасибо, – расцветая счастьем, прошептала невеста и обернулась ко мне: – И тебе спасибо!
– Да мне не за что, – твердо отказалась я. – Это тебя благодарить нужно, что взялась лечить моего брата от смертельной болезни. Теперь спрашивайте Гелиону, где свадьбу праздновать будем – здесь или в гости к жениху нагрянем. И… Найк, подари наконец девушке букет!
Но Гелиона была пока очень занята. Остальные девушки успели за это время образовать к ней живую очередь, пропустив вперед тех, у кого на руках были самые маленькие дети. Они поочередно вставали перед своей наставницей, смятенно глядя на нас, и воины или маги давали им новые имена. И с каждым новым именем все больше искренних улыбок расцветало в зале и все легче становилось у меня на сердце. Они бесконечно правы, эти девушки – если жизнь подарила еще один шанс, нужно радоваться ему от всей души, а не жалеть о прошлом.

Заклинание было почти готово – многослойное, трудоемкое, неснимаемое проклятие на весь род и всех потомков дерзких ничтожеств, имевших наглость поднять голос и руку на своих повелителей. Завязанное на непроглядно-черные кристаллы, выверенное во всех деталях, почти до отказа заполненное ненавистью и силой. Оно злыми искрами пробегало по еще теплой крови, заполняющей выгравированные в базальтовой плите желобки старинной пентаграммы, когда вдруг что-то пошло не так, как должно. Стали слабеть и выцветать висящие над плитой насыщенные магией нити, привязывающие его к приговоренным.
Он сначала решил, что где-то остыла кровь, и подогрел плиту магическим жаром, но это не помогло. Нити все бледнели и наконец повисли бесцветной, высыхающей паутиной. Взревев от ярости и ненависти, он бросил в центральную чашу горсть свежих кристаллов и схватился за свиток, торопливо обновляя заклинание вызова и вновь и вновь повторяя ненавистные имена. Но вдруг оборвалась, полыхнув огнем, первая нить. Именно та, что вела к самой ненавидимой из жертв. Колдун заскрежетал зубами и начал выкрикивать имена во весь голос, добавляя в заклинание поиска всю свою магию и ярость…
И один раз ему показалось, что где-то шевельнулось, отозвалось… но тут одна за другой оборвались сразу две нити. А потом они начали рваться с неумолимой равномерностью, и не помогло ни заклинание усиления, ни новая жертвенная кровь. Он начал нервничать и допускать ошибки, а когда осталась всего одна нить, вдруг сообразил, что может привязать ее на себя, и подцепил было жезлом, собираясь прочесть закрепление, как вдруг нить оборвалась и растаяла, как и пучок остальных перед ней.
Но не растаял кусочек, протянувшийся от пентаграммы к жезлу. Колдун в ужасе отпрыгнул и попытался выбросить свое оружие, точно зная, что произойдет, если он от него не избавится…
Поздно. Вся накопленная в кристаллах энергия высвобожденным потоком хлынула туда, где обнаружила выход, мгновенно пополняя до отказа резерв и выжигая для себя новые емкости. Он еще пытался исправить положение, сливая энергию в накопители и амулеты, но незаконченное проклятие, трансформировавшееся во что-то неопознанное, сушило мозг и выкручивало мышцы.
Через несколько секунд жители Саргаша услышали грохот и обнаружили встающее на месте одной из проклятых башен зарево.
– Еще один доигрался… – мрачно усмехнулся старик рыбак и, боязливо оглянувшись, торопливо прикрыл ладошкой рот – не ровен час, услышат, здесь даже тени с ушами.
– …Брис! – окликнул мрачный мужчина неопределенного возраста, подойдя на грохот взрыва к окну и полюбовавшись на злое, черно-багровое пламя. – Я хочу знать, чем занимался Бизел в последнее время.
Слуга исчез так же безмолвно, как и появился, отвечать господину тут было не положено.